Эрик-Эмманюэль Шмитт.

Яд любви. Отель двух миров (сборник)



скачать книгу бесплатно

Eric-Emmanuel Schmitt

HOTEL DES DEUX MONDES

Copyright © Editions Albin Michel, 1999


LE POISON D’AMOUR

Copyright © Editions Albin Michel, 2014


© Е. Белавина, перевод, 2015

© Е. Наумова, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

* * *

Яд любви

 
О! дай, любовь, мне силу,
И сила та одна меня спасет!
 
У. Шекспир. Ромео и Джульетта.
Перевод А. Григорьева

Дневник Джулии

Я одеваюсь, крашусь, я самая счастливая девчонка на свете, ведь скоро я снова увижу подружек, всю нашу компашку; переодеваюсь, прыскаю на себя духи, переодеваюсь, причесываюсь, переодеваюсь, опять переодеваюсь, потом реву: ну и уродина! не пойду никуда! Никто на свете никогда так не испытывал подобных страданий…

Меня душат слезы, заглядываю в телефон, – может, подружки забеспокоились. Пусто, ни одного эсэмэс. Я никому не нужна.

Тогда решаю выпить целую упаковку снотворного. Опрометью бросаюсь наверх, в комнату мамы, сегодня вечером дом полностью в моем распоряжении: все ужинают у бабушки. В тот момент, когда я уже собираюсь принять эту гремучую смесь, мне вспоминается прошлая зима, страшная неделя в больнице. Решаю не пить. Предыдущая попытка самоубийства навсегда излечила меня от желания покончить с собой: мне было очень плохо.

Вместо того чтобы положить конец своим дням, я приканчиваю лоточек каштанового мороженого. И ванильного. И еще клубничного.

В девять часов вечера мой телефон разрывается от звонков, подруги волнуются, они давно ждут меня в «Балморале», это наше любимое место. Тут только я понимаю, что мы договорились на девять, а не на семь, как мне казалось раньше.

Рафаэль, Анушка и Коломба не предали меня, я не одна в этом мире.

И речи быть не может показаться им в таком виде, особенно после каникул. Ах, какой замечательный вечер… Лицо распухло от слез, а завтра я буду вылитая корова.

Дневник Анушки

Сегодня утром я воспользовалась тем, что была дома совершенно одна целых три часа: я закрылась в спальне родителей и рассматривала себя в полный рост в нашем единственном большом зеркале.

Было не холодно, но от мысли, что я стою совершенно голая там, где обычно хожу одетой, меня бросало в дрожь.

Клянусь, я пыталась взглянуть на себя беспристрастно! Так вот, с полной откровенностью и непредвзятостью могу сказать, что мое отражение мне совсем не понравилось.

Во-первых, я увидела абсолютно чужого человека. Красноватые коленки, одна грудь побольше, другая поменьше, ноги кривоваты, руки слишком длинные, худые пальцы прикрывают лобок – ничего общего с Анушкой, той знакомой мне Анушкой, которой я была раньше.

Во-вторых, это не походило на отражение взрослого человека.

Я согласна расстаться с детством, но при условии, что стану женщиной. А не вот этим! Утраченным звеном между обезьяной и человеком! Все расплывается, ни симметрии, ни гармонии, плохо пахнет, кожа несуразного оттенка, какие-то высыпания. Короче, мое тело занялось выработкой волосков, прыщей, пота и жира.

Что-то плоховато начинается моя взрослая жизнь. Таким телом никого не соблазнишь, даже если положение немного выправится. И мне не легче от дурацкой поговорки насчет того, что «о вкусах не спорят». Да, может быть, однажды найдется какой-нибудь дебил, который решит, что я ничего… Но понравится ли мне такой кретин?

Очная ставка с собственным отражением меня убила. Изучив как следует себя в анфас, я рассмотрела себя со всех ракурсов – со спины, сбоку, сверху, снизу, – притащила все имеющиеся в доме зеркала и расставила повсюду в спальне. Я изгибалась, как китайская гимнастка. Быстро проходила мимо зеркал, чтобы увидеть себя как будто случайно.

Мой папа вечно острит, вчера он обозвал подростковый период «волосковой революцией». Как только пробиваются первые волоски, как вдруг перестаешь себя узнавать, все меняется – и тело, и мысли. Град вопросов: кто я? зачем живу? куда иду? как меня воспринимают? Папа считает, что это поворотный момент в жизни человека, но об этом мало говорят. Он недалек от истины, хотя я считаю, что шутки тут совершенно неуместны.

Ладно, маленький темный треугольник внизу живота еще куда ни шло, но зачем растут волосы под мышками?! А пушок над верхней губой – это во что выльется?

В подавленном настроении я убрала весь бардак, который устроила в родительской спальне, потом приняла душ, потому что взмокла, как моцарелла. Пока ждала, когда подсохнут волосы, взяла мамин крем-депилятор и нанесла его под мышками и над губой. Под мышками все прошло гладко, а вот губа покраснела, раздулась вдвое и стала чесаться. Теперь я похожа на утку с алым пылающим клювом.

Я надеялась, что до прихода мамы и брата это пройдет. Как же! Услышав, что открывается дверь, я выключила свет в своей комнате и сделала вид, что смотрю фильм. Но мама, естественно, не могла так просто оставить меня в покое и, конечно, увидела, что со мной творится.

Я наплела, что обсасывала четвертинки апельсина и цедра разъела кожу. Кстати, как-то раз так и вышло, когда мне было одиннадцать.

Мама посмотрела на меня, но ничего не сказала. В последнее время я замечаю в ее глазах смутное подозрение, каждый раз, когда привираю от застенчивости. Не верит? Или просто считает меня чокнутой?

Дневник Коломбы

Любовь всегда накрывает меня неожиданно. Стоит какому-нибудь парню войти в «Балморал», и тут же будто пуля пронзает мое сердце. Мне жарко, я вся горю, сопротивляться нет сил, я жертва покушения, ранена шальной пулей. О выборе нет и речи! Парень порой меня даже не замечает. Он вообще смотрит в другую сторону, идет себе вразвалочку, поправляет волосы, улыбается официантке или окликает приятеля в глубине зала, а я не выдерживаю, сердце рвется, будто его прошила пулеметная очередь.

Меня будто приставили к стенке, я Дамаск под обстрелом, крепостная стена Рамаллы.

Ненавижу любовь. Мне хочется взбунтоваться против нее. Если любить – это значит терпеть, не принадлежать самой себе, быть рабыней, то я не хочу любить.

Я предпочитаю наносить удар первой. Предпочитаю бросать вызов.

Я хочу мира, а не войны, но если война неизбежна, готова принять бой.

Мужчинам я не уступлю. Я с ними справлюсь.

Дневник Рафаэль

Парни мной не интересуются. Тем лучше, потому что мне они тоже неинтересны. Мне просто нравится проводить с ними время, дурачиться, беситься на вечеринках, когда с выпивкой перебор. «Рафаэль – кореш что надо!» Они все так говорят… «Рафаэль всем сто очков вперед даст: первая отличница, а такая тусовщица!» Их это удивляет… В нашем лицее имени Мариво даже среди типов, которые проводят ночи на дискотеках, курят и напиваются, попадаются двоечники, которые в классе только спать горазды. Тоже мне, парни… «Все дружат с Рафаэль. С ней невозможно не поладить». Я слышу одно и то же уже много лет. Почему тогда мне так одиноко, если я такая классная? Хотя нет! Мне все-таки повезло, у меня есть лучшие подруги – Джулия, Анушка и Коломба. Если бы не они, все мои разговоры со сверстниками сводились бы к школе и фразочкам типа: «Может, выпьем? Угощаю» или «Идешь на дискотеку?». Они считают меня незаурядной: мозги на месте, а она обожает отрываться на всю катушку. Но в моей семье принято ходить в кафе и ночные клубы, и это никак не мешает профессиональной работе. Я нормальная? «Рафаэль – мой лучший друг!» Ненормальная? «Рафаэль – отличный кореш!» Они все время это твердят…

Дневник Анушки

– Кого ты можешь назвать лучшей подругой? – спрашивает меня Тибо.

– Коломбу, Джулию и Рафаэль.

– Да нет, ты не поняла: что для тебя значит – лучшая подруга?

Мой брат меня иногда поражает. В двенадцать лет он уже задает такие глубокие вопросы. Меня вдруг осеняет, и я быстро отвечаю:

– Лучший друг – это ты сам, только лучше.

– Спасибо, ясно.

Он разворачивается и отправляется к своей нареченной – Зое двенадцать лет от роду, и он ходит за ней как пришитый с самого начала учебы в коллеже.

А ведь неплохое определение, да? Рафаэль, Джулия и Коломба – мои двойники, только у них нет моих недостатков. Поэтому я и люблю их.

И уже завтра мы увидимся!

Папа сказал бы: «Ну разве жизнь не прекрасна?»

Дневник Коломбы

Какой замечательный день! Мы с Джулией, Рафаэль, Анушкой наслаждаемся последними деньками свободы перед началом занятий. Сперва мы встретились в «Балморале», но из общих знакомых там никого не было, и мы решили пойти на Мост Искусств.

В прошлом году я предложила девчонкам повесить там «замок любви» с нашими именами, но тогда они меня как-то не поддержали. Очевидно, что каждая хотела бы сделать это вместе с будущим возлюбленным, но никто не признается. Да, конечно, в первую очередь Мост Искусств принимает с распростертыми объятиями влюбленные пары, здесь символично скрепляют замком признание в любви, но если мы будем ждать этого момента, то рискуем покрыться вековым мхом. По дороге я продолжала убеждать их:

– Девчонки, ну чем мы хуже? Зато у нас есть шанс навсегда остаться лучшими подругами. Разве дружба не чудо? Чудо, как и любовь. Она такая же крепкая и долгая.

Рафаэль меня поддержала:

– Если тебя интересует мое мнение, то дружба живет гораздо дольше, чем любовь! Мои родители расстались вскоре после моего рождения, и у меня уже нехилая коллекция отчимов и мачех.

Это правда. В нашей семье ни мой отец, ни мать, ни дяди и тети уже не живут вместе с теми, от кого у них дети. В семьях друзей та же фигня. Впрочем, наш учитель истории и географии, господин Бюрго, говорил нам в коллеже, что, согласно статистике, у нас в жизни будет несколько профессий и партнеров. Вот он, современный мир! Но мне эта идея нравится, потому что у меня нет ни малейшего представления, чем я хочу заниматься в будущем, и я пока не знаю, как выбрать парня, с которым мне будет хорошо, поэтому придется идти методом проб и ошибок.

(И все-таки, когда я это пишу, мне хочется надавать себе пощечин, потому что я рассуждаю, как будто Лукас не существует, мой Лукас, тот самый, в кого я отчаянно влюблена с первого взгляда и кем брежу день и ночь. Так, спокойно, даже если я уверена, что Лукас – мужчина всей моей жизни, пока он все равно встречается с этой козой Ванессой и к тому же собирается уехать на учебу в Брюссель.)

Анушка тоже убеждена, что влечение эфемерно; ее родители, хотя до сих пор живут вместе, не прикасаются друг к другу, никогда не целуются, поэтому она и ее брат считают, что их зачали в пробирке.

Джулия в свою очередь спросила:

– Любовь длится недолго, это факт. Но откуда нам знать, что дружба долговечна?

Ответы не заставили себя ждать: у каждой из нас среди взрослых знакомых были примеры дружбы, испытанной десятилетиями. Судебное разбирательство было закрыто. Дружбу мы оправдали и выпустили на свободу, а любовь была отправлена под арест за непостоянство. Потом мы пришли к выводу, что французский язык откровенно лукавит, рифмуя слова «amour» («любовь») и «toujours» («всегда»), и что рифма «дружить – дорожить» звучит куда правдивее. Окрыленные подобными мыслями, мы купили замок у уличного торговца, опасавшегося полицейской облавы, и поднялись на мост, густо завешанный этими железяками. Гордые, торжествующие, свободные от старомодных предрассудков, тяготивших нас еще совсем недавно, когда считали себя обычными девушками. Отныне мы настоящие друзья, и это вселяло такую уверенность, что парочки вокруг казались просто нелепыми.

– Смотри, японцы; как думаешь, сколько они уже спят вместе? – спросила Рафаэль, толкая меня локтем. – Месяц? Год? И сколько они еще протянут… Какой кошмар!

Джулия, в своем репертуаре, тут же выдала подходящую цитату из Шекспира: «В замужестве счастливее не та, что долго женщиной живет замужней: счастливей та, что рано умерла»[1]1
  Шекспир У. Ромео и Джульетта. Перевод Т. Щепкиной-Куперник.


[Закрыть]
. Мы рассмеялись. Во-первых, это полная чушь, а во-вторых, нам все-таки льстило, что подруга цитирует Шекспира так же непринужденно, как другие подростки мурлыкают себе под нос современные песенки. Круто, да?

Выцарапывая ножиком наши имена на замке, мы подшучивали над влюбленными парочками, молодыми и не очень, считая их чувства поверхностными, преходящими, нестойкими. Нашего сарказма удалось избежать только паре итальянских молодоженов: она такая лапочка в этом кружевном платьице, а он похож на принца, и оба они так и светились, как солнце, сверкавшее в водах Сены.

Только у нас и у них было право клясться в нерушимой верности. Встав на колени, молча, взволнованно и торжественно мы защелкнули замок. Теперь наша четверка вместе навсегда, мы лучшие подруги.

Вдруг эту величественную, глубокую тишину нарушил шепот Джулии:

– Я сделала это.

Мы не сразу поняли, о чем речь, и ей пришлось повторить:

– Я это сделала. Летом. Первый раз.

Мимо нас пронесся табун горланящих мальчишек; они так топали, что содрогались даже железные решетки моста.

Мы застыли в изумлении. Солнце пригревало. Никогда еще радужки наших глаз не казались такими светлыми.

Снова воцарилась тишина, ее пронзил свисток речного трамвайчика.

– С кем? – вымолвила Рафаэль.

– С Теренсом.

Звук английского имени произвел на нас не меньшее впечатление, чем сам свершившийся факт. И то и другое было невообразимо. Заниматься любовью… с неким Теренсом… вдвойне невероятно. И вдвойне сексуально. Внезапно я попыталась представить моего Луку англичанином, с челкой и в кожаных ботинках. Почувствовав наше потрясение, Джулия покраснела до мочек ушей. При взгляде на нее я тоже залилась краской.

– Это было хорошо? – выдохнула вопрос Анушка.

Джулия прикрыла глаза. Ничто, наверно, не могло взволновать меня больше, чем это трепетное движение нежных ресниц, будто шелком полога скрывшее самое сокровенное. «Это было хорошо, – говорила за нее эта стыдливая сдержанность, – конечно, это было чудесно».

Долгое время мы не могли выдавить из себя ни слова.

На обратном пути Джулия вышла из аутического состояния лишь затем, чтобы снова вставить из Шекспира: «Молчание – лучший глашатай радости. Если бы я мог высказать, как я счастлив, я не был бы счастлив»[2]2
  Шекспир У. Много шума из ничего. Перевод Т. Щепкиной-Куперник.


[Закрыть]
.

Джулия, моя Джулия, такая родная и понятная, с еще пухленькими детскими щечками, которая иногда подвязывает лентой свои белокурые ангельские волосы, она, Джулия, пересекла роковую черту, за которой становятся женщиной.

Я была изумлена.

Теперь придется воспринимать ее по-новому.

Дневник Анушки

Я бестолочь, и вот тому доказательство.

Джулия уже сделала это! Да, Джулия это сделала. А я даже еще ни разу не целовалась.

Какой кошмар… Мало того что я с парнями не встречаюсь, скоро и девочки разочаруются во мне и перестанут со мной общаться. Естественно: они же увидят, что мой внутренний возраст – двенадцать лет.

Нет, на двенадцать я выгляжу внешне.

Впрочем, и то и другое, наверно…

«Все съедобно в чушке: и ножки, и ушки», – шутит мой бедный папа на мой счет. Как же он ошибается! Ничего во мне нет. Ни красоты, ни ума, ни души. Вместо того чтобы порадоваться за Джулию, я концентрируюсь на себе, занимаюсь самокопанием и барахтаюсь в собственном стыде. Океан эгоизма.

Анушка ненавидит Анушку.

Дневник Рафаэль

Что со мной?

Весь вечер меня одолевают мрачные мысли. Несмотря на то что я провела этот день с подругами и мы увековечили свои имена на Мосту Искусств, я чувствую себя опустошенной, никому не нужной, вялой, будто в венах – стоячая вода.

Непонятно…

Я не могу подняться, чтобы пройти от кровати до стола. Не могу снять балетки, у меня кружится голова. Такое ощущение, что у меня катастрофически низкое давление.

А завтра я иду в предпоследний класс школы. В предпоследний!

Что со мной?

Сегодня вечером я пила только гренадин, чтобы быть как девочки, а в итоге мучаюсь от мигрени, как будто мешала водку со всем подряд. В таком состоянии, расплющенную на диване, меня застала мама. Я сказала ей, что отвратительно себя чувствую. Но вместо того, чтобы кинуться ко мне с расспросами, она бодренько сказала, что это нормально.

В моем возрасте все, что кажется ненормальным мне, взрослые считают нормальным. Быть шестнадцатилетней невыносимо… Особенно когда чувствуешь себя на все восемьдесят.

Что со мной?

Что со мной не так?

Дневник Анушки

Два часа ночи. Все это время я думала.

Конечно, после Джулии очередь Коломбы, потом моя, потом Рафаэль. Да, Джулия, Коломба, я, Рафаэль, именно в таком порядке.

Коломбу мальчики считают бомбой. На самом деле я с ними согласна, хотя и не хотела бы иметь такую внушительную задницу и объемистую грудь. Это как отправиться в поход, обвесившись тюками с провизией. Не понимаю, как Коломба управляется с этим хозяйством, ведь двигается она очень неплохо.

Потом моя очередь. Хоть я себе не нравлюсь, я все же красивее Рафаэль. Во-первых, это я сама считаю себя уродиной, я перфекционистка, а во-вторых, Рафаэль просто не повезло. Ее внешность балансирует на грани уродства, и еще «неясно, по какую сторону грани», добавил бы папа шепотом.

Я, конечно, не стерва и не стала бы об этом писать… Но ведь все так думают, и Рафаэль сама говорит, что «в ней есть что-то мужское», и это ее ужасно мучит. Когда она пускается в подобную самокритику, мы, конечно, не соглашаемся, перечисляем тысячи ее достоинств, всячески стараемся поддержать ее. Мы же ее лучшие подруги. И все же она права: иногда Рафаэль можно принять за ее брата.

Да, у нее нет брата, но ведь понятно, что я имею в виду.

Дневник Коломбы

Три часа ночи. Вновь пришла бессонница, эта тварь, заявляющаяся ко мне, когда ей вздумается, как лучшая подружка.

В голове крутятся мысли. Я думаю о завтрашнем первом школьном дне. Думаю о Джулии.

Как это произошло? Она просто уступила? Или она сама этого хотела?

Сказать «да» парню легко. Сказать «да» самой себе гораздо сложнее.

Мне нужно, чтобы решение было за мной. Я хочу контролировать если уж не своего партнера, то по крайней мере саму себя.

Какая чушь! У меня тоже мог бы быть секс, если бы я просто подчинялась парням, которые ищут встреч со мной. Но я противилась, ведь честь для меня важнее любопытства, мне надо, чтобы я сама этого хотела.

А вот если бы мне это предложил Лукас…

Джулия сделала это, чтобы испытать удовольствие? Потому что она любит Теренса? Или потому, что он так ее достал, что это был единственный способ отвязаться от него?

Как бы то ни было, она выглядит очень довольной.

Нужно поспать. Уйди прочь, бессонница! Завтра у меня будут синяки под глазами, буду отвечать невпопад, учителя решат, что я туплю, а друзья – что я странная. Спасибо за подарочек!

Дневник Анушки

Пять утра!

То, что Джулия стала женщиной, меня потрясло. Все, я тоже в зоне риска. И однажды мне, как и ей, придется пройти через это. А у меня ни малейшего желания.

Я ворочаюсь в кровати, то сбрасываю одеяло, то снова укрываюсь им, взбиваю подушки, как боксер бьет грушу. Ах, почему я не могу думать ни о ком, кроме себя?.. Я отравлена тревогой о собственной персоне.

Папа всегда говорит, что было бы куда полезнее, если бы я была менее эгоцентричной.

Дневник Джулии

Это потрясающе! В первый учебный день оказалось, что мне удалось записаться на все предметы, которые я хотела изучать, преподаватели замечательные, а господин Паланкен, который ведет у нас занятия театрального мастерства, предложил поставить к середине года «Ромео и Джульетту».

«Ромео и Джульетта», моя любимая пьеса… Не помню даже, в каком возрасте мне впервые посчастливилось увидеть ее. Моя мама обожает Шекспира, она стала водить меня в театр очень рано. Была ли это первая вещь, которую я увидела в театре? В моих воспоминаниях всплывает скорее образ Отелло и как я рыдала в три ручья, когда этот ревнивый параноик задушил Дездемону. Хотя мне нравилось рыдать. А может, я впервые увидела «Ромео и Джульетту», когда была еще грудной или даже еще в утробе матери? Да, возможно, будучи эмбрионом, я слышала, как соловьиные трели перекликаются на сцене с любовными сетованиями влюбленных из Вероны. В этой истории я чувствую себя своей, мне кажется, что там говорится обо мне, я и Капулетти, и Монтекки, и Джульетта, и Ромео, иду навстречу своей ужасной судьбе, покорная и кроткая, наслаждаясь редкими моментами недолгого счастья.

Я решила, что буду играть Джульетту. Господин Паланкен должен согласиться. Конечно, вся женская половина лицея тоже захочет сыграть эту роль, но наверняка выберут меня, если только устроят прослушивания. Сегодня вечером я перечитывала сцену на балконе. «Прошу не торопить: тот падает, кто мчится во всю прыть»[3]3
  Шекспир У. Ромео и Джульетта. Перевод Б. Пастернака.


[Закрыть]
.

Надо бы сообщить Теренсу, о чем я рассказала девочкам на Мосту Искусств. С другой стороны, какая разница? Все равно они не встретятся… Между Парижем и Лондоном триста девяносто три километра, море, забастовки железнодорожников и вековая вражда. Не стоит еще больше усложнять. «Прощанье в час разлуки несет с собою столько сладкой муки, что до утра могла б прощаться я»[4]4
  Шекспир У. Ромео и Джульетта. Перевод Т. Щепкиной-Куперник.


[Закрыть]
.

Теренс…

Проступят ли его черты в лице актера, который будет играть Ромео?

Кстати, а кто его будет играть?

Если вдруг на роль Джульетты выберут другую девушку, я ее с лестницы спущу. И это не шутка!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3