Пульс страсти

— Жив. Пока, — сухо отвечает Кэтрин, — У нас новый симптом — галлюцинации.

— Ты что здесь забыла? — резко кидает Джек. — Или уже поставила диагноз старику?

— Нет, я — Анора едва успевает ответить.

Её прерывает девушка, что влетает в кабинет, чуть не снося Анору. Лицо искажено страхом, волосы растрёпаны, пальцы судорожно сжимают лямки сумки.

— Где мой муж?! — её крик разрывает напряжённую тишину. — Почему его не лечат? Что с ним?! Я хочу его увидеть! Почему меня не пускают к нему в палату?!

— Нервяк, отведи её к нему в палату и объясни ситуацию. Я чуть позже подойду, — твёрдо распорядился доктор Дэймон, не отрывая взгляда от разложенных на столе анализов.

Как только Кэт вывела взволнованную девушку из кабинета, Анора резко выдохнула и с горькой усмешкой произнесла:

— Ох, эти мужчины, все одинаковые, — пробубнила себе под нос она.

— О чём ты, Бацилла? — Джек нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Ещё утром на лекции он звал меня на свидание, а сам, оказывается, женат

В этот момент словно молния пронзила сознание Джека: всё встало на свои места. Анора невольно дала ключ – тот самый недостающий фрагмент, без которого мозаика болезни оставалась бессмысленным набором симптомов. Она стала тем самым лучом, что высветил истинную природу болезни. В голове заколотилось:«Это оно. Точно оно». Осталось лишь доказать.

— Точно! — Джек смотрит Аноре в глаза, с улыбающимся, довольным видом. — Бацилла, ты умничка.

Анора растерянно замерла, не понимая, что именно она сказала такого, отчего вдруг превратилась в «умничку». Её брови недоумённо приподнялись, а взгляд скользнул с Джека на Дюка, словно она искала подсказку в их лицах.

Заметив её замешательство, Джек поспешил объяснить:

— Всё, что передаётся через кровь, может передаваться и через секс. Наш студент, не монах. Он изменяет жене, это очевидно.

— Сонная болезнь половым путём?! — Пурген всплеснул руками, голос его сочился сарказмом. — Да это же полный бред!

— Вообще-то случаи были, – невозмутимо парировал Джек. — В Южной Африке. Представь: он мог переспать с приезжей африканкой, которую до этого укусила муха цеце. А та, сама того не зная, уже передала ему заразу через половой контакт.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Анора медленно моргнула, переваривая услышанное. Перед её мысленным взором промелькнула цепочка: укус мухи – заражённая женщина – студент... Логика была пугающе простой и в то же время невероятной.

Внезапно в кабинет врывается Кэт, задыхаясь от спешки.

— Доктор Дэймон! Наш пациент он впал в кому!

— Отлично, — невозмутимо произнёс Джек.

Из-за спины Кэт выступила жена больного. Её лицо было белее полотна, а глаза полыхали гневом.

— «Отлично»?! Да что вы за врач такой?! Мой муж в коме, а вы радуетесь?!

Джек спокойно поднял взгляд.

— Как вас зовут? — спросил он без тени суеты.

— Мэри!

— У меня для вас две новости, Мэри: две плохих и одна хорошая. С какой начать?

— Да уж с какой-нибудь начните, доктор! — её голос дрогнул, переходя в крик. — Мой муж там умирает! Можно как-то побыстрее?!

Джек слегка наклонил голову, выдерживая паузу.

— Ладно. Хорошая новость: ваш муж будет жить. Сегодня он получит лечение, и уже завтра придёт в себя.

Мэри схватилась за край стола, словно боясь упасть.

— А плохие?

— Первая плохая новость: он заразился половым путём африканской сонной болезнью. И если вы не бывали в Африке, значит, контакт был с кем-то на разок.

После неловкой паузы она отчаянно переспросила:

— Вы уверены?

— Да. Мы сделаем анализ, и, будьте уверены, он подтвердится.

— Кабель! Ненавижу! — Кричит Мэри ощущая боль и обиду.

Вторая плохая: лекарство, которое он получит в первые часы, вызывает АДСКУЮ боль. Но ваш муж, к СОЖАЛЕНИЮ, её не почувствует, потому что он в коме, — в голосе Джека проскользнул едва уловимый сарказм.

Осознание обмана постепенно приходило все глубже в сознание, Мэри пошатнулась. Кэт мгновенно оказалась рядом, поддерживая её за локоть. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь монотонным шумам монитора.

***

Новый день Джека начался с чашки чая, он заварил его прямо в палате студента, едва открыв глаза. Пришлось заночевать в больнице: он твёрдо решил лично следить за больным студентом, отслеживать динамику выздоровления.

В палату к больному студенту тихо вошла Анора.

— Доктор Дэймон, доброе утро. Не думала вас здесь увидеть, – её голос звучал удивлённо и чуть настороженно.

Джек обернулся, приподняв бровь:

— Я-то как раз там, где и должен быть. А вот ты что здесь забыла? Сегодня выходной, лекции нет.

— Хотела узнать, помогает ли лечение, — Анора подошла ближе к койке, бросив взгляд на показатели монитора.

— Помогает. С ним всё в порядке, — Джек скрестил руки на груди. — Тебе бы о другом пациенте беспокоиться. Кстати, как он? — в его тоне проскользнуло ехидство.

Анора замерла, потом резко выдохнула:

— Знаете, доктор Дэймон, я тут подумала... Я отказываюсь лечить старика. Пусть его ведёт кто-то другой. Кто-то с более устойчивой психикой.

Джек едва сдержал улыбку.

— Конечно. Считай, что я уже его передал.

Анора разворачивается, чтобы выйти из палаты, но голос Джека заставляет её замереть на полушаге:

— Три желания... Даже не знаю, с какого начать, — с едва уловимой издёвкой протягивает он, напоминая ей о проигрыше.

Анора резко оборачивается, делает несколько уверенных шагов к нему и останавливается в шаге, глядя прямо в глаза. В её взгляде ни тени смущения, лишь холодная расчётливость.

— Доктор Дэймон, о каких желаниях идёт речь? — её голос звучит обманчиво мягко. — Вчера вы сказали: если я приду с отказом в тот же день, буду должна вам три желания. Но я не приходила к вам вчера с отказом. А сегодня — новый день.

Иронично улыбается она, и в этой улыбке читается явное торжество: она ловко вывернулась из ловушки.

Джек на мгновение замирает, выдерживая паузу. Его губы медленно растягиваются в широкой, почти восхищённой улыбке. Он кивает, признавая её хитрость.

— Надо же... — тихо произносит он. — Хитрая и сообразительная Бацилла. Но есть одно «но», вчера вечером ты поднялась в мой кабинет, чтобы сдаться, — голос Джека звучал ровно, но в глазах плясали ироничные огоньки. — Но тебя отвлекла сама обстановка и истеричка Мэри. Началась суматоха: новые анализы, лечение студента, и ты подумала: «Сегодня можно помолчать. А завтра новый день». Умно. Умничка. Только это нечестная победа.

Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной близости.

— Давай так — ни тебе, ни мне? Одно желание вместо трёх? — произнёс он почти шёпотом. — И прежде чем ответить, подумай хорошо. Ты отказалась от пациента, просто не успела об этом сказать. И ещё, тебе нужно учиться здесь. Не советую портить отношения со мной, это может плохо закончиться.

Их лица оказались так близко, что дыхание смешивалось. Время замерло. Ещё секунда, и произойдёт то, чего ни один из них не осмеливался думать.

Почувствовав едва уловимый ток между ними, Анора резко отступила на шаг. Сглотнув, она мысленно одёрнула себя: так близко стоять с ним опасно. Его энергетика, словно невидимый гипноз, сбивала с мысли, затуманивала рассудок.

— Ладно. Справедливо. Но только одно. — Анора двинулась к выходу, однако любопытство заставило её замереть на полпути. Она медленно обернулась:

— Доктор Дэймон, скажите честно: вы ведь с самого начала знали, чем болен старик?

— Знал, — коротко ответил Джек, не отводя взгляда.

— И чем же? — в голосе Аноры проскользнуло нетерпение.

— Вчера утром на кафедре ты натолкнула меня на мысль, — он чуть склонил голову, будто заново переживая тот момент. — Когда принесла свои анализы с воплями о том, что ещё нужно сдать. И ты упомянула сифилис. Ты невольно дала ключ: упоминание сифилиса заставило меня пересмотреть все данные старика.

— У старика сифилис?! — Анора невольно шагнула вперёд, забыв о прежней осторожности. В её глазах вспыхнуло изумление, сменившееся недоверием. — Но как? Симптомы совсем не типичные

— У него поздняя стадия, нейросифилиса. Эта болезнь в первые появилась у него 40 лет назад, он лечил её, и лечение его подавило, на 40 лет, но он вернулся и спирохеты вызывающий сифилис, стали пожирать клетки его мозга. Я выписал ему пенициллин еще вчера.

— И как он ему поможет?

Спирохеты погибнут, но те участки коры головного мозга, что были уничтожены, уже не восстановятся. Его мозг уже повреждён. Боюсь, что его чувство сексуального альфа-самца уже никуда не денется.

— Это ужасно, — иронично смеется Анора, почёсывая носик. Но её скромный смех тут же оборвался:

— Подождите то есть я возилась с ним и брала анализы просто так? Вы с самого начала знали, чем он болен, и рецепт уже был наготове?! Но зачем вам всё это было нужно?!

Джек не спешил с ответом. Его взгляд проникал глубже в её завораживающие синие глаза. Он не думал что сейчас ей ответить, он не искал слов – он пытался разгадать, почему её присутствие обжигает его изнутри, заставляя сердце биться в непривычном ритме.

— Доктор Дэймон никогда ничего не делает просто так, — уверенно заявляет Оливер, незаметно вошедший в палату, разрывая их притягательный зрительный контакт. — Если он что-то задумал, значит, это для чего-то нужно.

— Оливер, ты явно промахнулся с кабинетом, онкология этажом выше, — произнёс Джек, невольно отступая от Аноры.

И в эту же секунду внезапно просыпается студент:

— Есть хочу, — просит с хрипом, едва открыв глаза.

— Мэри... Позвоните моей жене, пусть принесёт лазанью или мою любимую шарлотку, я сейчас сдохну от голода.

Джек смотрит на него с злорадской улыбкой:

— С добрым утром Казанова. У меня для тебя две новости, одна хорошая, другая плохая, с какой начать?

Глава 2

История болезни 2: «На