Расколотое сознание

Адреналин отпускает, паника набирает обороты так же скоро, как и машина.

От паники я кручу руль в разные стороны, пытаясь выровнять машину. Мои пальцы впиваются в скользкую оплётку.

Я отпускаю педаль газа, и теперь не могу понять, в какой последовательности жать на педали. Тачку заносит в сторону, на обочину, и я кое-как возвращаюсь на дорогу. Хрен с ним. Я давлю на тормоз. Руль крутится тяжело, и я не справляюсь. Очередной занос, тачка тормозит, меня бросает вперёд, и я лечу головой в руль.

Удар.

Боль распространяется по голове, со лба в глаз что-то течёт. Я поднимаю дрожащую руку и прикасаюсь к месту удара. Мокро. Смотрю на пальцы – они в крови.

Из меня вырывается истерический смех. Херня какая. Я мог вылететь с дороги прямиком в кювет.

Я открываю дверь и падаю на колени. Капли крови со лба падают на асфальт. Облокачиваюсь спиной о дверь, захлопываю её и кладу ладонь на рану. Мои пальцы влажные, но на щеках нет ни слезинки.

Слышу звук мотора и шуршание колёс, но не со стороны, откуда должна приехать Тая.

Держась за машину, я встаю на ноги. Серый туман от головной боли застилает глаза.

Передо мной останавливается спортивный мотоцикл. Его водитель мне знаком.

– Чё с тобой? Где Майк?

А, точно, я видел его на фуд-корте. Виталя, вроде.

– Где-то.

Опускаю руку, рассматриваю кровь, а насмотревшись, стираю её об белую рубашку.

– Я нормально спросил. Где Майк?

Его лицо напоминает морду дракона из-за большого носа и шелушащейся кожи щёк. Я прижимаюсь спиной к тачке. Череп сжимают тисками. Ну и поездочка вышла.

– Ты чё, страх потерял?

– Отстань ты от меня.

Он надвигается на меня, а мне побоку. Будет бить, ну и ладно. Ударю в ответ, даже если сла́бо.

Потерял ли я страх? Когда я потерял управление, то испугался за свою жизнь, а не захотел умереть, как в первый раз, когда сел за руль. Но мне понравилась та паника, те несвязные мысли, та атмосфера на грани жизни и смерти.

Бьёт ладонью по машине около моей головы.

– Донна сказала, что все её кинули, и попросила меня приехать. Ты, сволочь, где Майк и остальные?

Лишаясь управления руками, как и тачкой недавно, толкаю Виталю в грудь. Он отшатывается.

Его кулак приближается к моему лицу, но я резко приседаю, и его кулак врезается в корпус машины. Будет вмятина.

Виталя сгибается пополам, прижимая руку к себе.

Вот и фары светят на согнувшееся тело мотоциклиста. Тая останавливает машину около моей и выходит из неё вместе с Сарой.

– Господи, что случилось?

Тая приближает руку к моему лбу, но не решается трогать. Сара что-то протягивает мне, я выхватываю из её рук тряпку, и прикладываю к ране.

– Ну ты и сволочь!

Тая оборачивается на Виталю.

– А с тобой что?

– Да ничё, – бурчит он, тряся рукой.

Ещё одна машина едет и тормозит около «BMW». Ну и сборище намечается.

С водительского места вылезает Марк, с пассажирского – Майк.

– Вас долго не было, я разбудил Марка.

Я не смотрю на Майка, потому что подвёл его.

– Я ненадолго оставил тебя одного, что, блин, произошло? – орёт Майк.

Я поворачиваю голову в его сторону, что вызывает боль и пульсацию в ране на лбу.

Замечаю Сару в лифчике и смотрю на то, что она мне дала. Свою футболку. Я отскакиваю от машины и закрываю Сару телом.

– Ты же полуголая!

Майк взбешён. Рядом со мной он гигант.

– Ты опять гнал?!

– Третью переключить не получилось, пришлось экстренно затормозить.

– Как ты мог оставить его? – злится Сара за моей спиной.

Майк прикрывает ладонью нос и губы, он не может совладать с эмоциями.

– Двести метров оставалось, он должен был доехать в целости и сохранности.

– Я походу из-за него руку сломал, – ноет Виталя.

Сара хочет отойти, но я делаю шаг в сторону вместе с ней. Из-за меня она в таком неловком положении, и я не позволю другим пялиться на неё.

– Ты сломал ему руку?

Майк перестаёт что-либо понимать, он ходит кругами.

– Он хотел мне врезать, а я пригнулся.

– Ты хотел ему врезать? Да что ты вообще здесь делаешь, Виталя? Мы тебя не приглашали.

– Майк, пошёл ты. Мне Донна позвонила, сказала, что её все кинули.

– А где Донна? – спрашивает Тая.

Марк отвечает:

– Я поехал за Майком, а она домой попёрлась.

– Садимся по машинам, пора это заканчивать. Виталя, ты езжай откуда приехал, – с сердитым Майком лучше не спорить.

– Со сломанной рукой, придурок?

– Марк, отвезёшь его на «BMW»? Я пианиста и девчонок к себе повезу.

– Ладно.

Марк идёт к Витале. Тот показывает на мотоцикл, не бросать же его на дороге.

За моей спиной хлопает дверь машины. Сара села на заднее сиденье. Тая обходит меня и тачку, садится рядом с подругой.

Майк открывает водительскую дверь, пригибается и садится за руль.

– Я поведу.

Я занимаю пассажирское место, не убирая футболку Сары ото лба. Кровь перестаёт течь, а рана не такая уж и серьёзная.

Майк отвёл меня в мою временную комнату.

По пути домой мы ехали молча. Майк злился то на меня, то на себя. А я, проанализировав эту ситуацию, почувствовал к себе уважение.

Я всё же остановил тачку и увернулся от удара Витали. Видео о самозащите пришли на выручку, и я не растерялся в реальной ситуации.

Я вдруг почувствовал себя не до конца потерянным.

Я лёг на кровать не переодевшись, и сразу же уснул.

Глава 15

Я хочу по любви

Меня будет тихий стук в дверь. Пока я вдупляю, где нахожусь, и почему так трещит голова, кто-то приоткрывает дверь. У Сары, заглянувшей ко мне в комнату, нет понятия о личном пространстве. Аромат вишни вызывают резкий спазм от голода.

– Извини, меня попросили тебя разбудить. Ты как? Уже два часа дня.

Два часа?

Я никогда не спал так долго. Вскакиваю с кровати, одежда помята и неприятно пахнет. Чёлка склеена засохшей кровью. На тумбочке светится экран телефон, сигнализирует о пятнадцати пропущенных звонках.

Я ношусь от зеркала до шкафа. В мозгу сигнал тревоги, а отчего не понимаю.

– Тебя внизу ждёт завтрак, придёшь?

Останавливаюсь, смотрю в окно – на улице вовсю светит солнце.

Нужно перезвонить матери, чтобы сюда не заявилась.

Карие глаза Сары вечно в упор смотрят, словно ковыряются во мне.

– Спасибо, я приду.

Получив ответ от меня, Сара выходит и прикрывает дверь. Я отлепляю ворот рубашки от влажного тела, нюхаю и морщусь от запаха пота.

– Сара, – зову обратно девушку.

Не слышит. Подхожу к двери, открываю рот, чтобы окликнут девушку снова, как на пороге меня ожидает сюрприз, в виде вишневолосой, вернувшейся ко мне. Я опускаю голову, и мы сталкиваемся носами. Закрываю рот, отпускаю ручку двери и тихо произношу, почти ей в губы:

– Можешь спросить у Майка, не будет ли ему жалко одолжить свою одежду.

Её дыхание утяжеляется, становится глубоким, рваным, струи воздуха скользят по моей коже лёгкими, невесомыми дуновениями.

Моё сердце сжимается, я не понимаю, что происходит. Я стою неподвижно, нос к носу с девушкой, которую едва знаю. Возвышаюсь над ней примерно на восемь сантиметров. Сара маленькая, где-то метр шестьдесят два. Мне нравится.

Она не отходит.

И сердце словно жалят пчёлы, потом щекочут крылышками и снова жалят.

Конечности немеют.

Ужасные ощущения, не хочу чувствовать такое.

– Я спрошу, – помедлив, отвечает она.

В свете лампочки на потолке, и солнца, льющегося из окна на её лицо, глаза Сары кажутся ещё светлее и отливаются красивым золотом.

– Спасибо.

Давай, отходи от меня.

Но она не делает этого, она приближается ещё ближе, теснится ко мне. Кончики наших носов трутся друг об друга.

Я испытываю физический контакт с девушкой. Мои лёгкие не справляются с дыханием, и я приоткрываю рот. Сара повторяет за мной.

Бред!

Почему я не могу отступить. Почему так зудят губы?!

Зрачки Сары расширяются.

– Я должна спросить у Майка, есть ли у него для тебя вещи?

– Да, спроси, пожалуйста.

Самое стрёмное, что я смотрю ей в глаза, а она – мне. И я ещё не помер от такого долгого зрительного контакта.

Зачем-то Сара тянется ко мне и встаёт на цыпочки. Внезапный ярко-красный сигнал в голове взрывает что-то в мозгу, отчего рана на лбу резко бомбардирует болью, выводя из строя и всё остальное тело.

Шатаясь, я отхожу от Сары и опираюсь здоровой частью лба об стену.

– Буду ждать твоего ответа здесь. Прежде чем войти, дождись разрешения.

– Как… что?

– Пожалуйста, оставь меня.

Сначала кажется, что Сара хлопнет дверью, но она тихонько захлопывает её.

Слишком много новых эмоций. Избыток. Я борюсь с отдышкой.

Пора возвращаться в обычную стихию.

Звоню маме. Один гудок – и она отвечает. Сейчас скажет, что сидела у телефона и переживала.

– Артурчик, я переживала, не выпускала телефон из рук. Что с тобой, почему не берёшь трубку? Не звонил ни разу.

Она не даёт мне сказать.

– Твой папа собирался прийти в дом этих богачей и всех переполошить. Тебе не дают перерывов? Ты ел?

– Я…

– Зоя меня успокаивает, налила валерьянки. Говорит, ты работаешь, а не дурью маешься, поэтому ответа от тебя не поступает.

– Я…

– Но ты бы нашёл минутку для мамы с папой, правда же? Ну чего ты молчишь, что-то случилось?

Злость поднимается к горлу. Голос мамы раздражает, её безостановочная речь выводит из себя.

– Я молчу, потому что ты не даёшь сказать.

– Я…

– Ты задаёшь вопросы и продолжаешь говорить.

– Я…

«Неприятно меняться местами с тем, кого ты бесишь. Я переиграю тебя, мама».

– Со мной всё в порядке. Если я не звоню, значит, так надо. Значит, нет настроения.

– Я…