Производные любви

— Не представляю, каково родителям, Бусинке… Даже Софи и её этому «барану». Но… он, — ухмыльнулась я с грустью, стоило в памяти всплыть одному из редких прозвищ. — «Гог Ван», ведь так и не оправился, понимаешь? Мы могли быть рядом, но не были, — я повторяю то, что не могу принять как своё упущение.

— Думай о живых, Элен. Об Охотнике, который потерял друга, не имеющего отношения к его… профессии. О себе, как о человеке, собирающем себя заново. А когда туман рассеется — будет видна и дорога.

— А если не рассеется?

— Значит, ты труп. И тебя уже ничего не будет беспокоить.

— Охотник… Боюсь представить его реакцию, когда и до него дойдут новости…

Стены впитали в себя наш разговор и слова медленно расползались эхом по всей квартире.

— Борись, детка. Оно нужно живым.

Я горько ухмыльнулась:

— Почему ты не какой-нибудь доктор наук по психологии или философии?

— Терпения не хватит растягивать очевидную мысль на несколько месяцев, чтобы поиметь больше денег с людей, которые сами себя боятся, не говоря уже о том, с чем приходят.

И снова с меня слетела улыбка, как подтверждение его словам.

Бороться, потому что я жива.

Глава 3. Атэна

Папа ушёл через несколько часов, со взятым с меня обещанием, что разделю горе и себя с тем, кому доверяю больше всего.

Есть и такой человек.

Атэна, вместо того, чтобы по-человечески воспользоваться дверным звонком, как обычно, начала колотить в дверь.

— Ты пизда. Звонок для кого поставили? — с широким жестом гостеприимства встретила я свою подругу.

— Для хахалей и родителей, а что?

— Заходи, это тебя надо было в психушку сдать.

— Поздно… Да и не поможет.

Мы стояли, обнявшись в коридоре.

За последние несколько часов я получила их больше, чем за последние полгода. Хотя подругу я видела до этого момента немногим больше двух недель назад. Только вот память, в том числе и на человеческое тепло, меня начала подводить.

Всё происходит будто в первый раз.

— Как ты тут, девочка?

— Папа приходил, он… Ну, хорошо и душевно поговорили, в целом.

— Значит, мне не нужно начинать с прелюдий?

— Никогда, — улыбнулась я. — Тебе я всегда готова отдаться сразу.

Забавно, что смерть вместе со слезами приносит и улыбку.

— Что там? — заметила я у неё внушительный шоппер.

— Лекарства.

— Почему они звучат как бутылки?

— Потому что… в этих бутылках — лекарство, тупица. Как ты… — отстранилась она от меня в недоумении. — Как кто-то с тобой в постель ложится, с такими-то мозгами?

— Уже никто не ложится.

— Стоит задуматься.

Она неисправима. И это хорошо.

— Пойдём. Придёт день — и твои слова сыграют против тебя.

— И как же?

— Трахнут, и тебе не придётся беспокоиться ни обо мне, ни о себе, ни о прелюдиях, ни о глупостях, подруга.

— Замо́к откроет только ключ, а не другой замо́к.

— Или кувалда… в виде дилдо.

— Чем тебя живые люди не устраивают?

— От них больше проблем. Ни один член того не сто́ит.

Нет, не подруга — сестра, другого папы доченька́…

Я только что феминизировала мальчишеский «гаражный» афоризм?

Зачем?

И пусть у нас не было и капли общей крови, но души переплелись с самой первой встречи.

Как бы мы ни подшучивали друг над другом или на какое время ни пропадали — всегда будем рядом, особенно в такие моменты.

Как и тогда, выйдя из клиники, она пришла проведать меня и заметила несколько следов на руке, когда заплетала мне греческую косу.

Связав одно с другим, она позвала Лаврентия на встречу — и он отстал от меня. До сегодняшнего звонка.

Звонков.

Что она сказала или сделала — не знаю, да и в детали я предпочла не вдаваться, но это сработало.

Хочется верить — навсегда.

И мне бы хотелось, чтобы в мёртвых оказался он, а не мой человек души.

***

— Только решишь, что всё начинает налаживаться, теперь ещё и это, — причитала я, пока мы сидели на диване с вытянутыми друг на друга ногами.

Вполне себе девичьи посиделки, напоминавшие несостоявшиеся лесбийские… ЭКСТРЕМИСТСКИЕ, простите, отношения.

Мало ли закон и на мысли распространяется.

«Лекарства» притупляли боль, но недостаточно.

— Следующая менопауза — прямая дорога в монастырь.

— Да и хрен бы с этим дном пересушенным, Тэн… Вокруг меня люди умирают, а о здоровье позабочусь позже… Всё равно, куда ни глянь, накрыто пиз…

— Как раз именно сейчас нужно обратить внимание на себя, — с напором и укором указала она на полезную, но не принимаемую мною рекомендацию. — Слышишь меня?

— Слышу, но пойму слишком поздно.

— Чтоб тебя снова откачивать полгода?

— Я не заставляю.

— А я и спрашивать не буду. Из нас двоих кто-то должен быть умнее.

— Что ж, — положила я бокал на пол. — Нам обеим не повезло.

— Вот стерва.

— В тебя, родная… — подмигнула я. — А ты оптимистка — на полгода строишь какие-то перспективы, когда на носу конец света.

— Прекрати захаживать в логово к «отчаянным» — к Барону, конкретно — и обрати внимание на то, что касается твоей жизни и возможности направить её на… солнечную сторону, а не глубже во тьму.

— Как определить, где свет, когда ты слепая?

— Для этого есть дружочки-пирожочки и дурочки вроде меня — за ручку поведут, если нужно.

— … Это как в анекдоте с собакой-поводырём1[1].

— Лучше бы ты широту своей язвительности проявила при первой встрече с Берией.

— … Её затуманила набухшая вагина.

— Вот и хлопай по ней время от времени, авось начнёшь держать её течку в узде.

— В пизде.

— Да.

— Пизда.

— Господи… — смирилась подруга, закатив глаза. — Как надо разочароваться в жизни, чтобы при таком папе, как дядя Юлий, клюнуть на эту бочку с дерьмом?

— Когда сама узна́ю — скажу. Обязательно.

— Правда?

— Нет.

— Экстремистский ответ.

Она была не из тех, кто разбрасывается словами только из необходимости чем-то заглушить тишину.

Бывает, когда нужно помолчать — мы молчали, но были рядом.

И нам этого хватало.

Прямо как с папой.

В конце концов, слова у всех одинаковые. Ни к чему каждому повторять о боли, горе и ужасе происходящего.

Юлий был прав — важно прожить момент, а не жить им до конца своих дней.

Всё равно они останутся с тобой.

— А где сейчас… Нельзя же пока по имени кудрявого называть?

— Охотник?

— Да, — она помнила про мою просьбу: не упоминать его имя, пока он на службе. Но пройтись и по этой теме не отказала себе в удовольствии. — Интересные приколы у вашей троицы, конечно. Будто не наигрались с прозвищами в детстве.

— Были… — напомнила я, на что она на мгновение чуть виновато поджала губы. — Я не знаю. Он несколько месяцев не выходил на связь даже с теми, с кем ещё общается, но, думаю…

— Давай вслух. Мысли я читать не научилась.

— Думаю… если он и узнал, то, это не стало бы причиной связываться со мной. Мы всё друг другу высказали недвусмысленно, сжигая за собой мосты.

— Ерунда какая-то. У вас друг умер. Ну развела вас жизнь, это значит, что стали чужими друг другу?

— В том-то и дело, — я смотрела Атэне в лицо, но не рискнула скрестить взгляды. — Мы стали чужими сейчас, когда одного из нас уже нет в живых. А меня и Ис… кхм, Охотника — рядом не оказалось, когда было нужно. Знали мы о проблемах или нет — неважно, потому что…

Безумно хотелось закурить, но я держалась уже год, не притрагиваясь к сигаретам.

С ними хотя бы мысли и слова обретали форму не как у человека с задержкой в развитии.

Впрочем, не исключаю и такого варианта…

— Элен! — хлопнула меня подруга по ляжке. — Глаза забегали. Мы же договорились, что, когда есть о чём подумать — не держим в себе. Кораблик уплывёт без тебя, пока ты решаешься на берегу, взойти ли на борт или нет…

— Да дай мне хоть секунду их в слова оформить!

— И затянется это минут на двадцать, а мне тебя снова из астрала вытаскивать.

— Ладно… — выдохнула я, в попытках расчистить голову от навязчивых мыслей. — Не могу собрать фрагменты во что-то… конкретное, что ли?

— Не давая им выхода — копаешь яму глубже. Ты просто говори, а там уже решим, о чём была речь и что ты хотела сказать, — меня окружают люди намного умнее хотя бы потому, что не держатся за мудаков, расшатывающих даже самую крепкую психику. Поэтому стараюсь прислушиваться к их словам, как к голосу разума, который я больше не слышу в себе. — Так почему?

— Потому что… верим и хотим лучшего нашим людям и… Последнее, что можно предположить — смерть, когда жизнь едва обретает черты.

— Действительно… — подруга не смирилась с перспективой о теме для обсуждения на ближайшую… жизнь? — Нам спешить некуда, конечно, и я ещё хочу стать тётей твоего будущего ребёнка… Только не заводись, — она предугадала моё недовольство до того, как я успела скрючить от услышанного лицо. — И я знаю, что у нас… Неформальные поминки или как это назвать?

— Какие поминки, когда всё время мы говорим обо мне?

— Поминки лучшей жизни. Подходит?

— Несравнимо, проститутка белобрысая.

— Я с тобой сижу здесь за бесплатно. Где мои деньги?

— Даже на рубль не отработала. И без предварительных ласок…

— Я трахаю тебе мозги… Ну, то, что от них осталось, — по-лисьему хитро стрельнула она глазками и сдвинулась ещё ближе ко мне, скрестив ноги.

— С этим ты тоже справляешься так себе.

— Сама напросилась, — угрозы от неё тоже звучали неубедительно. — Вспомним кое-что.

— Не в кондиции для «ножниц», честное слово.

— Господи, Элен… Я понимаю, что каждому своё утешение, но ты, дорогая, не в моём вкусе, да и шутишь ты хуже, чем я исполняю проститутку.

— Поэтому мы и дружим, — напомнила я. — Чтобы обидно было не поодиночке, — я начала сомневаться, что за смехом, сейчас, не будет бо́льших слёз. Особенно без повода.

— Я всё равно в выигрыше.

— Конечно. Со мной приятно общаться, а мне — досталась ты.

— Какая же ты сука, — наконец, в ней заговорила личность, а не так, будто я на отпевании или исповеди. — Я хотя бы не тратила несколько лет на наглухо отбитого маньяка и идиота.

— Это ты так пришла поддержать? — хлопнула я её по ляжке.

— Кроме меня тебе кто-нибудь скажет правду?

— Твою правду.

— Если что-то крякает, это утка или петух?

— Это ты, блять. На вертеле.

— Шампуре.

— Органическом.

…

— Давай больше никогда не разговорить как умственно отсталые?

— Нет.

— Я из-за тебя тупею.

— Тэн… — поглаживала я её. — Ты себя недооцениваешь…

— Не заговаривай моё терпение.

— Или?

— Свяжу. И буду показывать фото Берии.

— Такая ты мразь, конечно.

— Вся в тебя, — первое правило: не говорить то, что может быть использовано против тебя.

Партия осталась за ней. Снова.

— Ладно, гиена сисястая, что ты хотела вспомнить?

— Исповедь.

Заповедь первая: не думай и уж тем не призывай то, что может быть использовано против тебя.

— Даже не начинай. Я думаю-то, с трудом…

— Именно поэтому и предлагаю. Давай, — устроилась она поудобнее в ожидании чуда.

Я недовольно выдохнула, но она не отстанет.

Да и мне, честно говоря, было бы полезно выговориться. Кому-то или своему отражению — не принципиально, но… хотя бы просто не сойти с ума сильнее, чем сейчас.

Таблетки помогают, но… Временами, будто не чувствую себя единым целым: мысли — отдельно, тело — словно и не моё вовсе.

А голос разума остался там, где я оставила себя, в надежде на любовь…

Отсюда и ощущение, будто я… Не я, а оболочка, ведомая рефлексами.

Что происходило со мной часто и поначалу во время… Терпеть не могу слово «лечение» или «терапия» …

Восстановление?

Пусть будет реабилитация.

***

Атэна решила остаться на ночёвку. И пока она мирно сопела рядом в кровати, я, как обычно, не могла унять бурю в голове, оставшись обуздывать её самой.

И глаз не сомкнёшь ни на секунду.

Ещё я знаю про поверье, которое напомнило о себе и сегодня, в том подкасте, что вся жизнь может пронестись перед глазами на пороге вечности. Если это так, то каждую ночь я умирала, а наутро возвращалась в мир вновь.

Не всегда эта раскрученная мельница вызывала паническую атаку или какой-нибудь припадок, но…

Но я в деталях помню все приступы до единого. Вплоть до ощущений в теле.

Они не так страшны. Привыкла.

Но вот переживать их наедине с собой — никогда не научусь, а чаще — делаю только хуже.

Наверное, это и была одной из причин, почему мы сдружились втроём: Я, Охотник и Немезида. Встречая наших демонов командой.

Вместе.

И никогда не проигрывали им.

Ведь мы больше не были одни.

Как при первой встрече, когда мы с Художником отбивали Охотника от этого конопатого…

Как же его звали?..

… Микеенов, точно.

Евгений — или «Жека-подсос», как его выводил из себя Ти…

Я шумно выдохнула.

Пока не могу думать о нём по имени.

Но дьявол оказался хитрее, и его не беспокоит, сколько нужно потратить времени, чтобы добраться до каждого из нас.

Не стыдно признаться, что мне так хочется сейчас быть нужной и любимой.

Обняли и не отпускали, приговаривая на ушко о том, что всё будет хорошо.

Но я больше не могу себе позволить проявлять слабость и доверие. А без них, даже не какие-либо потенциальные отношения, но мир, — будут для меня недоступны.

Может, оно и к лучшему. Обжигаться больше нечем.

Мои родители — самые сильные и добрые люди на свете. Покорители своей жизни.

Почему во мне нет их ума, стойкости, норова и гордости, в конце концов?

А только глупость, трусость и наивность.

И доверие к тому, кто вытер об меня ноги или член о салфетку, которую выбросил и облегчённо выдохнул.

И любовь во мне — далеко не благородная, а лукавая.

Истинно детище Аида, а не Господа.

И была не права. Не год был паршивым, а просто жизнь. И сейчас я больше завидую мёртвым, чем живым и счастливым.

Потому что они справились, а я — нет.

И так всегда: не умею использовать женскую привилегию; не умею использовать свою внешность; не умею использовать свои убеждения и способности; не умею быть самой собой там, где нужно мне.

Но главное — во мне не осталось самой себя: побитая, сломленная и преданная лучшими побуждениями.

Благородными.

Да, оно было в первую очередь для меня самой, но так хотелось разделить намерения с тем, кого выбрала душа…

А получилась так, что я отдала и продала свою. Во имя того, что чуть не свело в могилу.

И сейчас я бы очень хотела закрыть глаза и проснуться сразу утром.

Без мыслей, без слёз, без снов и дрожи в теле.

Просто умереть и воскреснуть вновь.

Глава 4. София

— Что было в твоей «исповеди»?

— М? — я отвлеклась на вид уходящей осени за окном, наглядно отражающий цвет и со

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Заходит слепой с собакой-поводырем в бар, садится за столик и начинает резко крутить собаку в воздухе над головой.