Рождественское пари. Серия «Волшебные приключения в мире финансов». Книга 3

Во весь лист был изображен персонаж, похожий на сатира. Голова его была увенчана рогами, как у горного тура, мощные ноги оканчивались копытами. Одна когтистая рука сжимала плеть из цепей, с крючьями на концах, другая тяжелый мешок. Клыкастый рот кривила жуткая ухмылка, а глаза горели древней злобой. У его ног толпились маленькие, но от этого не менее жуткие существа. Они были похожи на игрушки, созданные безумным мастером. Их тела сочетали в себе и антропоморфные, и звериные черты. Иные казались жуткой пародией на хорошо всем известного «Джека из коробки», Панча, пряничного человечка.

Розмари внимательно рассмотрела иллюстрацию. Потом не менее внимательным взглядом окинула Клауса. Удовлетворенно хмыкнув, прокомментировала:

– Твой коллега? В целом, сходство поразительное.

Прежде, чем муж успел выйти из себя, Молли попыталась разрядить обстановку:

– А это что за милая открыточка?

Из книги выпала открытка девятнадцатого века. На ней седой старик с посохом, облаченный в темную хламиду, уводил в темноту вереницу детей. Как Гамельнский крысолов. Глаза детей были закрыты, они безвольной шеренгой уходили в стужу и темноту. На верхушке посоха старика Молли увидела знакомый знак – серп, увенчанный крестом.

– А это еще кто? – вырвалось у нее прежде, чем пришло осознание, где именно она видела этот знак.

– А, ну это так европейцы представляли себе Сатурна, – охотно пояснил Ричард, – Это Рождественская открытка, представляешь? Сатурн ведь олицетворял собой начало нового года, ну и смерть старого. Ему еще в древности человеческие жертвы приносили и…

Плюх! Здоровенный ком снега рухнул с потолка, и Ричард оказался погребен под снежным курганом. Фыркая и отплевываясь, он начал отряхиваться и ворчать:

– Нет, ну что это, в самом деле?! Я же историческую справку давал! Я же с научной точки зрения!

Клаус захлопнул книгу, пряча улыбку. Розмари вгляделась в лицо Молли.

– Сестреныш, а ты чего так застыла?

– Да все отлично, – пробормотала Молли, чувствуя, как холодок крадется по спине. Потому, что она вспомнила, где видела этот символ. На медальоне своего мужа, который тот никогда не снимал.

Не успели они прийти в себя, как раздался стук в дверь. На пороге сухопарая дама, похожая на голодного стервятника.

– Мистер Джонатан Брайан Клаус?

– Да, а что…

– Я Эллен Холл, сотрудник королевского управления госбезопасности. Вам предписано сохранять нейтралитет, оставаться дома и не принимать никакого участия в военных действиях. Ваши руки, пожалуйста.

Клаус машинально поднял руки и на запястьях словно из воздуха соткались браслеты из матового металла.

– Какого…?

– Никакого участия, я же сказала. Это вот предписание, – она сунула ошарашенному Клаусу в лицо пергамент с гербовой королевской печатью, – а это – ограничительные браслеты. Пользоваться своей силой в полном объеме не сможете.

– Я имел ввиду, какого демона вы вламываетесь в мой дом, надеваете на меня наручники и суете мне в нос какие-то бумажки?!

Он явно рассвирепел, но в комнате лишь резко похолодало. Никакого снега. Дама улыбнулась нежной улыбкой стервятника, только что отобедавшего туристом, повернулась на каблуках и уже собиралась уйти, но тут ее окликнула Розмари:

– А когда вы с него браслетики снимете?

– Когда все закончится. По конвенции 1134 года существа такой огромной силы не имеют права участвовать в битвах и противостояниях. Всего хорошего.

– Подольше б это противостояние не кончалось, – тихо проворчала Розмари, вытряхивая тающий снег из волос. – Задолбал он со своими ледяными истериками.

– И что же теперь будет? – тихо прошептала Молли.

– Уже началось, – Ричард указал за окно, и Молли тихо ахнула.

Еще час назад сентябрьский вечер был теплым. Листья на деревьях едва успели окраситься золотым и красным, на клумбах цвели астры и розы. А сейчас все это засыпал первый снег. Молли подняла взгляд туда, где вершины Ледяной короны исчезали в облаках. Оттуда, с потемневшего неба, спускалась странная туча. Спускалась слишком быстро, увлекая за собой верхушки вековых елей. Молли всего однажды была в том лесу, но до сих пор не могла забыть, какие огромные и мощные там деревья. И осознание того, что эта туча ломает и гнет, как спички, деревья, которым был не страшен любой ураган, наполнила ее сердце страхом. Ричард проследил за ее взглядом. В его глазах загорелся знакомый Молли огонек – Ричард предался своей главной страсти – пессимизму.

– Лавина, – спокойно заметил он. – Лавины, ураганы, жуткие морозы. Так всегда, когда приходит Крампус. Скоро на наши головы обрушатся еще большие беды. Да вот, пожалуйста. Уже и обрушивается.

Со двора раздался шум. Меж еловых лап два почтовых пегаса осторожно спускали странную посылку. Крепкий ящик из северного кедра был перевит толстыми железными цепями, на боку красовался штемпель «Осторожно. Особо опасно.» Пегасы опустили ящик на землю, и он немедленно ожил. Запрыгал по лужайке, разбрызгивая осенние листья. Из его недр донесся яростный рык. Домашние брауни, которые бросились было его распаковать, в испуге попятились.

Клаусу часто приходилось получать странные посылки. Обычно их нелепое содержимое было продиктовано детской любовью и желанием порадовать дорогого Санту, который подарил на рождество именно то, о чем мечталось. Будучи молодым и неопытным, Клаус сам открывал посылки, но потом доверил это трем самым смелым и сильным из имевшихся брауни. Всякое бывало. Чего стоил, к примеру, тортик весом в двадцать килограмм. С малиной. Конечно, изначально он был не плох, но, простояв в хранилище Королевской почты месяц (посылка затерялась на складе, как обычно), несколько видоизменился. А вот посылку с пауками «Черная вдова» доставили быстро. Передохнуть арахниды не успели (а жаль, поскольку изрядно покусали садовника Грина), их ловили в саду еще добрую неделю, пока Грин лежал дома, на больничном. Посылка эта была от Реджинальда Поута. Юный орк занимался разведением паукообразных, получив же на Рождество вожделенную энциклопедию «Самые опасные и смертоносные твари мира и как их применять», пришел в такой восторг, что решил отблагодарить милого Санту, подарив ему дюжину своих лучших экземпляров. Словом, брауни навидались всякого, но даже они обратились в бегство, когда ящик, издав боевой клич, запрыгал по лужайке. Явно не с добрыми намерениями.

– Эрих, это, наверное, тебе от поклонницы, – глаза у Розмари опасно заблестели. – Иди, встречай.

– С чего бы это? – пробурчал Эрих, но послушно подошел к окну.

– Такую кринжатину только девушка могла прислать. Которая тебя любит. Поверь, я в этом разбираюсь.

Ящик, уверенно проскакав за орущими брауни круг по поляне, врезался в вековую сосну. Сосна охнула, на несколько секунд в коре проступило недовольное морщинистое лицо, затем из земли выпростался длинный корень и рубанул по ящику. Ящик распался на части и явил миру Огастуса. Слегка помятого, но не утратившего воинственный пыл.

– Я сам разберусь, – объявил Эрих. – Мой же кот. А вы пока из дома не выходите.

– Топор дать? – сочувственно спросила Розмари, снимая со стены здоровенный боевой топор. С ним прадед Клауса когда-то шел в бой на орков.

– Тунца бы. Консервированного. – Эрих осуждающе взглянул на Розмари. – Он любит тунца. По-хорошему надо. И с людьми, и с котами. Хотя нет, давай сюда топор, – добавил он, видя, что пристыженная Розмари вешает его обратно на стену.

– Ой, конечно, – Молли метнулась на кухню. – Бедная кисонька, он же ничего не кушал давно. Эта ужасная Королевская почта…

Вернулась она с тяжело нагруженным подносом. В центре на серебряной тарелочке возлежал консервированный тунец, украшенный веточкой мяты, вокруг лежали сосиски, молодой сыр, ветчина, оставшаяся от ужина, паштет из дикого кабана, сардины и соусник со сметаной. Все усыпано изумрудными листиками свежей мяты.

Розмари принюхалась к веточке, венчавшей тунец.

– Сестреныш, ты немножко попутала. Это ж обычная мята, а не кошачья.

– А они разные? – Молли растерялась. Она слышала, что мята для кошек вроде антидепрессанта. А бедной киске, конечно, требовался антидепрессант после поездки с этой ужасной, ужасной королевской почтой.

– Кошачья мята – это не мята вовсе, а котовник. С мятой его только внешнее сходство роднит. А эфирное масло в нем совсем другое. В котовнике действующее вещество непеталактон, а в мяте ментол. Так что кот это все есть не будет, коне…

Она осеклась. Эрих мужественно шагал по лужайке, держа в одной руке тяжело нагруженный лакомствами поднос, а в другой топор.

– Примерно так выглядит любая избирательная компания, – расхохотался Ричард.

Его шутку никто не понял.

Огастус принюхался. Он был умным котом. Поэтому немедленно выплюнул брауни, который ринулся в дупло старой ели, стеная от ужаса. Огастус также разжал когти, отпуская козу, пойманную для одному ему известных целей. Коз этих завели для оленника, как заводят их для конюшни. Козы ловят и убивают змей, которые любят селиться в конюшне и могут убить законных обитателей, если их потревожат. Вообще-то, козе полагалось быть денно и нощно в оленнике, но добросердечная Молли считала, что это жестоко. Круглосуточно держать бедных козочек на работе. В итоге «бедные козочки» праздно бродили по саду, не находя капусты, пожирали редкие тропические орхидеи и магнолии, доводя несчастного Грина до инсульта.

Но за все в жизни приходится платить. И особенно высока цена свободы, если свобода эта идет единым пакетом с бесплатной едой и проживанием. Огастус был одинок вот уже три дня, считая день отправки и прибытия с Королевской почтой. Красивых кисок в саду не обнаружилось. Очевидно, ему хотелось с кем-то обсудить тяготы воздушной пересылки. А тут эта прелестная коза!

Поскольку Огастус был несведущ в тонкостях эфирных масел, он вырвал из рук хозяина поднос и вгрызся в содержимое, невзирая на неправильную мяту и фаянсовые ручки подноса. В последствии вместо них придется вставить нефритовые.

– А? – Эрих завороженно наблюдал, как сосиски исчезают в пасти кота вместе с сардинками и паштетом.

Кто-то тронул его за плечо. Эрих обернулся и увидел почтового пегаса. В зубах он держал письмо. Аккуратным, деловым почерком на конверте были выведены не оставлявшие надежды строки «Мистеру Эриху Грассу».

Он открыл.

«Дорогой папочка! Это (Огастус) цена твоей свободы. Мне, итак, надо приглядывать за мелкой, заниматься домом и объясняться с твоими взбешенными клиентами. Это не шантаж. Просто мамик решила поехать на очередной семинар про прокачку мечты о самореализации, ты ж понимаешь. Останавливать я ее не хочу, в моем распоряжении тогда весь дом и наш подвал. Да! Но она нервничает и хочет припереть сюда тетю Розамунду. Типа, ухаживать за нами. Имя да, говорящее. Короче, ну на фиг. Я обо всем позабочусь, но вот Огастус – это перебор. Он сожрал вчера твой шейный платок. Ну тот, для особых случаев. И наш сторожевой пес Барни больше ничего не сторожит, если Огастус в саду. Барни, как видит Огастуса, забивается в ящик, где раньше были твои охотничьи сапоги. Почему „были“? Их он тоже сожрал. А у Барни теперь психологическая травма и депрессия. Так вот, ты получаешь Огастуса, а я НЕ получаю тетю Розамунду. Договаривайся, как хочешь. Иначе мы все приедем к тебе».

Эрих сглотнул. Потом, нарочито небрежно, спросил:

– Ребята, а никто не знает приличный, недорогой курорт для пожилых дам? Эдак на месяц. Или на три. Можно и на год.

***

Наступил день, которого так долго ждал Роберт Крейн. День, который выведет его на мировую арену. Да, мисс Сноу погибла, и ее таинственный убийца так и не был найден, но ее уникальная технология была полностью готова, и Роберт пустил ее в производство. За месяц он сделал образцы игрушек на любой вкус. Ярких, прочных и невероятно дешевых. Не грех будет несколько крупных партий отправить на благотворительность. Для рекламы, разумеется. Презентацией он занимался лично и тщательно все подготовил. Добрую треть Золотой мили пышно украсили. Между домов перетяжки красных и золотых фонариков, улыбающиеся девушки, наряженные сказочными персонажами, дарили детям игрушечных щенков и котят, всюду яркие рекламные плакаты.

Вспомнив хамские плакаты «Клаус и К», Роберт поморщился. Впрочем, ответил достойно. Возле этих плакатиков «Размер имеет значение» распорядился повесить двухметровые баннеры, рекламирующие «КрейнТойс» с надписью «Действительно!». Роберт бодро шагал по улице. Через полчаса презентация, сам мэр выступит с речью. Не зря подарил его ужасному сынку миниатюрную копию Феррари, на которой это шестилетнее исчадие тьмы теперь гоняет по двору голубей, собак и прислугу. А детей сколько пришло! Целая стайка столпилась у рекламного баннера, смеются. Роберт подошел полюбоваться. Хороший плакат, с новогодним настроением. По ветвям рождественской ели едет игрушечный паровозик (на радиоуправлении, между прочим) и надпись: «Дарим радость и удовольствие!»

Но что это? Возле его баннера другой, а на нем в каждом вагончике его паровозика едут игрушки от «Клаус и К». И надпись. «Действительно, и „КрейнТойс“ умеет доставлять радость и удовольствие.» Роберт хотел разозлиться, но неожиданно для себя рассмеялся. Вот подлец! А достойный соперник, с ним будет интересно побороться.

Следующий рекламный ролик показывал машинку Феррари производства «КрейнТойс», лихо обгоняющую ретроавтомобиль «Клаус и К». Там ведь пока все эти рычажки повернешь, пока настроишь все возможные опции… Опустим и скромно замолчим тот факт, что накануне Роберт Крейн, накинув купленное у Жюльетты заклятие непроницаемости на все двери и окна гаража, целый час в упоении развлекался с машиной «Клаус и К», впервые пожалев об отсутствии у него детей. Дети часто становятся официальным билетом в парк детских развлечений для серьезных взрослых. Слоган был «Быстрее к мечте». Он Роберту не понравился, банально как-то, но он вроде бы платит большие деньги своему отделу рекламы. Через три дня он понял, что интуиция его не подвела. «Клаус и К» цитировали его видео, дополняя в конце всплывающим слоганом: «А мы не торопимся. Отправлять наших клиентов на тот свет». Никаких трат на съемку ролика! Роберт отправил это видео своим пиарщикам с комментарием: «Учитесь».

Розмари, наблюдавшая за его реакцией за столиком кафе, улыбнулась. Именно она была автором этой рекламной войны и теперь даже немножко жалела, что сегодня придется поставить точку. Да, Роберт имел острые зубы, но зубки Розмари были еще и ядовиты. Она с беспокойством взглянула на часы. Неужели это ничтожество, эта ошибка природы, еще и опоздает? Нет, спешит, зеленая физиономия, плохо покрытая тональным кремом, возвышается над толпой.

А Гордон, увидев Розмари, как всегда, расплылся в глупой улыбке. Никто не мог упрекнуть тролля в трусости или слабости. Будь он чуть менее скромным, Розмари с удивлением узнала бы, что в юности он был проводником в Мглистых горах, провожая и защищая путников от таких тварей, которые не снились и авторам комиксов Марвел. Потом работал спасателем в шахтах, где добывали железную руду, вытаскивая горняков из-под обвалов и защищая их от пещерных змеев, хищных монстров, размером с небольшой автобус. Итак, он был очень смелым, но при виде Розмари терял всякую власть над собой и превращался в робкого кролика. Если, конечно, бывают двухметровые кролики с бицепсами размером с футбольный мяч. Окончательно их отношения испортились, когда он предложил Розмари руку и сердце, сопроводив предложение свадебным фамильным подарком. Слегка помятой тиарой, прежде принадлежавшей какой-то неудачливой принцессе, и драгоценным перстнем, явно трофейным. Розмари подарки почему-то не оценила, равно как и жениха. И теперь это создавало некоторую напряженность в их общении.

– Так. Ну нам надо как-то проникнуть в «КрейнТойс», и сделать содержимое флешки, которую нам оставила погибшая мисс Сноу, достоянием всего Эдинбурга. Она хотела этого, и я очень хочу того же. Проблема в том, что на входе в офис охрана, да и не факт, что мне удастся поразить своей красотой и обаянием весь IT-отдел. – Розмари сделала внушительную паузу и взглянула на Гордона. Трепещет? Не тут-то было.

– Да нормально, щас зайдем и всунем.

– Что и куда?

– Флешку. В компьютер.

Тут Розмари видела небольшую проблему:

– Ну и как зайдем? Нам пропуска нужны.

В дверях маячил внушительных размеров охранник. Лицу его явно не доставало любви и доверия костальному миру.

Гордон проблемы не видел:

– Я тут специалиста специально привел.

И к огромному неудовольствию Розмари, к ним подошла девушка. Впервые в жизни Розмари видела (по ее мнению) девушку красивее, элегантнее и женственнее, чем она сама. Ведьма Жюльетта д`Оревильи была одета в лучших традициях современного запада. Кеды на белой подошве, кургузая курточка, стоившая, как поняла умная Розмари, целое состояние, и белый топ, как нельзя лучше подчеркивавший соблазнительные формы.

– Я же правильно оделась? – деликатно осведомилась волшебница.

Вопрос был не праздный. Жители волшебного мира были не сведущи в современной моде и допускали забавные ошибки. Но тут, к своей досаде, Розмари была вынуждена признать, что Жюльетта оделась не просто правильно. Она оделась безупречно и дорого. Утешало одно. Гордон на это совершенство вообще не смотрел, а продолжал пожирать взглядом объект своей неразделенной любви.

– Эти подойдут? – Жюльетта кивнула на пару, приближавшуюся к дверям офиса. – Возьмем пропуска, вы войдете вместо них, а они пока… Немного отдохнут.

Розмари взглянула. Ну как сказать. Мужчина похож на жабу переростка, это да, сойдет, но девушка! Обесцвеченная блондинка, к тому же явно лишние пять-шесть килограмм…

Но Жюльетта не дала им времени на раздумья. Она подошла к сотрудникам «КрейнТойс».

– Не могли бы вы мне помочь?

Девушка окинула ее оценивающим взглядом, и стало ясно – даже если бы от спасения Жюльетты зависела судьба мира, она бы этот мир спасать не стала. Зато ее спутник был совершенно другого мнения.

– Конечно-конечно! Да что угодно, где угодно.

Жюльетте была угодна ближайшая подворотня, куда она и указала царственным жестом. Мужчина энергично рванул за ведьмой, девушка неохотно последовала за ним. Выражение лица у нее было примерно такое, будто она выпила графин уксуса. Тут Розмари ощутила жгучий интерес. Сейчас она увидит настоящую магию! Интересно, какая у Жюльетты волшебная палочка? А заклинания она какие читать будет? А…

Жюльетта на секунду вздернула руку вверх, и оба сотрудника «КрейнТойс» рухнули, как срубленные березки. Ведьма протянула ошарашенной Розмари две пластиковые карточки. Потом выразительно взглянула на Гордона. Тот засуетился, долго хлопал по карманам, наконец вручил волшебнице кожаный мешочек, в котором что-то глухо звякнуло.

– А это бонусом, милая. – Неожиданно Жюльетта легонько шлепнула Розмари по лбу. – Заклятие, которое сделает тебя милой, женственной и желанной. Для успеха предприятия. Действует полчаса, так что поспешите.

Никогда еще Розмари не была так близка к убийству. Но пока она выбирала, что ответить, Жюльетта шагнула в тень подворотни и растворилась в ней. А по телу разлилось приятное тепло, и что-то мягко стукнуло в затылок. Исчез страх перед предстоящим мероприятием, и даже Гордон не казался таким ужасным, как обычно.

Охранник поздоровался с декольте Розмари, но потом все же уставился на пропуск. Было от чего. Ну не слишком юная шатенка Розмари была похожа на полную немолодую блондинку с фотографии.

– Похудела, – объяснила Розмари, – и покрасилась. Вы же знаете, что женщины худеют и красятся?

Охранник знал. Он был глубоко и безнадежно женат вот уже десять лет и на собственной шкуре познал прелести двух этих женских хобби. Ванная комната раз в две недели превращалась в лабораторию алхимика, завтраков не было в принципе, а меню ужина удовлетворило бы только зайца, при условии, что он тоже худеет. В офис он пропустил их безропотно.

В техническом отделе царила атмосфера праздности. Двое айтишников с чувством выполненного долга бездельничали, глядя на монитор, где мистер Крейн в обнимку с мэром распинался о своих революционных игрушках. Розмари хищно улыбнулась.

– Мальчики, запустите содержимое этой флешки, пусть зазвучит прямо сейчас.

Один из тружеников клавиатуры подозрительно уставился на Розмари и Гордона.

– А вы кто?

– Ваши новые пиар-менеджеры.

– Но мы не получали от шефа никаких распоряжений.

– Хотите его спросить?

Он не хотел. Пробовал однажды. Попросить прибавку к зарплате. Взгляд мистера Крейна был чем-то средним между взглядом Оскорбленной Добродетели и тем самым взглядом, которым Горгона Медуза обращала храбрых воинов в камень. Так что айтишник поспешно взял флешку. И заглушая торжественную речь мэра над площадью зазвучал голос мисс Сноу:

«Друзья мои! К сожалению, пластик, который я создала, высокотоксичен. И игрушки, которые из него сделаны, детям давать нельзя. Осознав свою ошибку, я поставила в известность мистера Крейна, но изменения стоили денег и времени. И он запустил производство. Я надеюсь, что моя смерть привлечет внимание общественности и снимет с меня обязательства о неразглашении…»

По толпе прокатился вздох. Айтишник наконец вышел из ступора и вырвал флешку из гнезда. Но было поздно. А Розмари и Гордон уже выбежали из помещения и смешались с толпой.

Дизайн и другие неприятности

Дизайнер предложил встретиться прямо «на объекте», и Молли вот уже двадцать минут сидела в пустом и неуютном баре, озадаченно поглядывая на часы. Конечно, творческие личности не живут по правилам нашего бренного мира, но, если он каждый раз будет опаздывать на встречи… Звякнул колокольчик, и в бар ввалилась творческая личность. Молли глянула и опешила. Прежде она считала вызывающей манеру одеваться своей сестры. Но до Алекса Страйка Розмари было расти и расти (или падать и падать?). Растянутый до колен лохматый свитер, казалось, был связан подслеповатой старушкой, джинсы выглядели так, будто их носило не одно поколение лиц без определенного места жительства. Лицо симпатичное, но один уголок рта чуть оттянут к низу, как у Моны Лизы. Обилием колец, браслетов и прочих украшений дизайнер мог заткнуть за пояс цыганку-предсказательницу. Довершала облик прическа ala«господа, я не стригся и не мылся пару лет». Молли подозревала, что все это ужасно дорого и модно.

Окинув скептическим взглядом помещение, дизайнер вынес вердикт:

– Мрачненько. Но мы тут все переделаем. У вас уже есть концепция?

Концепции у Молли не было. Она просто хотела что-то «светленькое и уютное». Алекс обрадовался.

– Значит так, для начала нам надо создать брендбук. Ведь в итоге вы планируете сетевое заведение? Значит он совершенно необходим.

– А что это такое?

– Ну как же. В брендбуке фиксируется корпоративный стиль. Шрифт, которым должно быть написано название, цвета интерьера, упаковки. Все это закрепляется за вашим заведением, и другие это использовать не могут. Или вот. Будете открывать новое кафе, а все дизайнерские решения уже есть. И тогда прихожу я, – Алекс комично развел ладони в стороны, – и подгоняю наш дизайн под новый интерьер.

– А если я захочу что-то поменять в дизайне? – Молли задумалась.

– Тогда снова прихожу я и меняю наш бренд бук. Ну а название? Придумали?

– Ага. «Ваниль».

Алекс скривился так, будто Молли сказала что-то очень неприличное.

– Фи-и-и. Это же так банально. К тому же такое уже есть.

– Ну и что?

– Так вашу «Ваниль» тогда не зарегистрируют. При регистрации любой новой компании проверяется, нет ли уже другой с таким же названием.

– А если компания другим чем-то занимается? Например, у меня кафе «Ваниль», а есть «Ваниль», которая, скажем, косметику делает?

– Тогда можно. Но это не наш случай. Давайте новое придумывать.

К этому Молли была не готова. Видя ее затруднения, Алекс пришел на помощь.

– Надо что-то смелое, креативное. Например «Вкусно – и все тут». Игра слов! Или «Заткнись и лопай». Или «Просто жратва».

Молли пришла в ужас.

– Это же очень грубо!

– Это круто, модно и современно. Ладно, я тут каталог отделочных материалов принес, выберем цвет стен.

И он плюхнул на стол толстый альбом. Вскоре Молли поняла, что цвет стен может быть любым, если этот цвет белый. Она растеряно листала белые листы и не видела никакой разницы. Только названия «цветов» отличались и были очень соблазнительными. «Хрустальный родник», «Первый снег декабря», «Цветок королевской лилии».

– Но они же все одинаковые!

– Ничего подобного. Вот, смотрите внимательно – этот чуть с желтинкой. А этот с розовинкой. И согните страничку, да-да, согните. Блестит по-разному.

Теперь уже Молли закатила глаза. Алекс заметил и обиделся.