Самокопание мертвеца

— Добрый день! — подошла Далия.

— Здравствуйте, милки. Вы по объявлению?

— Да, — влетел Дэн, чем немного рассмешил бабушку.

Работа заключалась преимущественно в выдергивании сорняков. Помимо этого, Далия успела вырвать грядку морковки, посчитав её сорняком, а Дэну потом пришлось сажать всё обратно. Солнце пекло. Бабушка оказалась приятным собеседником и на протяжении всего дня рассказывала, как правильно ухаживать за растениями. К вечеру все были в грязи, зато Дэн с Далией получили бесплатный ужин в качестве благодарности и пару серебряных.

Джейк в это время легко маневрировал между посетителями и раздавал напитки и закуски, вливаясь в общую атмосферу.

— Ваш заказ!

— Ещё две кружки!

— Бараньи рёбрышки сюда, пожалуйста!

Аромат специй и спирта разжигал аппетит. Посетители пили и делились новостями, а Джейк всё внимательно слушал.

Сью же пришёл к дровосеку — на лесопилку у окраины. Им оказался крупный мужчина лет сорока с топором наперевес. Воспользовавшись шансом, Сью решил рубить мечом, а не топором. Размашистые удары крошили деревянные чурбаки в щепки. К вечеру двое вспотевших мужчин без рубашек наконец закончили. Сью задыхался от использованных боевых стимуляторов, без которых он бы не смог нанести и нескольких ударов. Меч изрядно затупился, потому оставшееся время Сью потратил на его заточку, воспользовавшись инструментами дровосека.

Ночь опустилась на Крампус, зажглись фонари и гирлянды, на улицу вышли гуляющие. Все члены команды собрались в таверне.

— Кто что узнал? — начал Сью.

— Морковь и лук сажают на соседних грядках: запах лука отгоняет морковную муху, и наоборот! — поделилась открытием Далия.

— Это, конечно, круто, но я имел в виду что-нибудь полезное или странное.

— Я узнал, — вмешался Джейк. — Твой план — говно.

Глава 13

— Слышь. Не может быть, что в городе вообще ничего не происходит, это ж Крампус.

— На самом деле, — вмешался Дэн, — странно уже то, что ничего не произошло.

— А почему должно? Войн не намечается, Инквизиция копошится в своих запретных землях, в подполье в такое время все озабочены своим заработком, а сектанты не дураки, чтобы устраивать показуху.

Далии принесли заказанное мороженое.

— В сердце Империи уничтожили поместье знатного рода, а Инквизиция даже не думает проверять соседние города.

— Может, и проверяют, откуда тебе знать?

— А ты не знаешь Инквизицию? Пока это не столица, их расследования обычно подразумевают под собой резню.

Джейк подумал пару секунд, цыкнул и показательно вскинул руки, признавая поражение.

— И почему тогда тишина? — лениво положил он вилку в рот, перекладывая обязанность думать на остальных.

Все молчали.

— Может, — прервал тишину Сью, — какие-то проблемы в этих самых запретных землях?

— А когда их не было? Если там происходит что-то, заставившее остаться там всю Инквизицию, то мир катится к чертям.

— Может, хватит лирических отступлений? Нам-то что делать? — не выдержал Джейк.

— Идём от простого. Куклы с сердцами. Праздничные декорации. В каком ещё городе Империи кукольное производство и карнавалы поставлены на поток?

Далия подняла глаза от чашки:

— Крампус. Ты думаешь, их мануфактуры делают этих тварей прямо здесь?

— Ну, или как минимум здесь легче всего их достать. Завтра, Дэн и Джейк, гляньте местные лавки, а мы с Далией поищем в Гильдии заказы на поиск пропавших людей — откуда-то же брали сердца.

Кто-то неохотно, кто-то серьёзно, тем не менее все кивнули. Дальнейшие разговоры ушли в сторону от насущных дел, всем был нужен перерыв. Ужин близился к концу. На столе плодились пустые тарелки и кружки. За этот вечер они отдали в несколько раз больше, чем заработали за день.

Поскольку они ещё не нашли себе квартиру, ночевать они остались в первом попавшемся гостиничном доме. Они сняли один этаж, состоящий из трёх комнат и ванной.

Ночью Сью мучила жажда из-за обилия жирной пищи. Вздохнув, он рывком сел на кровати, протёр глаза и тихо встал, стараясь никого не разбудить, тем более что спал он в одной с Джейком комнате. За окном выли бродячие собаки.

Приоткрыв дверь, Сью вышел в холл. Ещё одна дверь была приоткрыта — дверь в комнату Далии, из которой шёл едкий дым. Сью осторожно подошёл к тумбе и проверил свои вещи: курительная трубка и некоторые травы пропали. На лице отразились смешанные чувства. Он дошёл до кухни, выпил воды и остановился подумать, что ему делать. В конце концов он приоткрыл дверь девушки. Внутри лежала Далия в нижнем белье, укрытая лёгким покрывалом, в окружении наркотиков. Сью посерьезнел и зашёл. Заметив его, Далия попыталась судорожно спрятать трубку и приподняться, но быстро оставила эту затею.

— Что-то хотел?..

— Моя трубка, да? И который это раз?

— Кхм... н-ну извини, извини, я куплю себе завтра свою-у. Ну раз седьмой или восьмой, не зна-аю. Ну не зли-ись, — подползла она к краю кровати, смотря на Сью кошачьим взглядом.

Хлопок. След от пощёчины краснел на щеке Далии. Улыбка расползлась по лицу девушки, хотя по щекам катились слёзы. Она сделала ещё одну затяжку, прыгнула и сбила наёмника с ног, падая вместе с ним на пол, смеясь и стараясь не открывать рот. Горячие губы Далии соприкоснулись с холодными губами Сьюэста, выдыхая в них горячий дым. Он на мгновение потерял сознание от удара о пол и не успел остановить девушку. Сью старался оставаться в сознании, но был слишком вялым для этого. Глаза закрылись во внутренней борьбе, но руки опустились ниже, признавая поражение.

— И почему бы вам тогда не спать в одной комнате? — скрестив руки на груди и уперевшись в косяк, стоял недовольный Джейк.

За окном светило раннее утреннее солнце.

— Завались, — буркнул Сью, лежащий в кровати рядом со всё ещё спящей Далией, — и не вздумай ей говорить.

— А она будто не вспомнит.

— Надеюсь. Даже если вспомнит, просто представим, что этого не было, — встал и прошёл мимо Джейка Сью.

Полугоблин — впрочем, он больше напоминал человека, чем гоблина, ибо крови другой расы в нём было мало, — отодвинулся, давая ему пройти, и закрыл дверь в комнату девушки.

Сью прошёл в коридор и вернул свою трубку на место.

К девяти утра все наконец проснулись и собирались в небольшом холе. Далия с мешками под глазами лениво вышла из своей комнаты, потянувшись у косяка, как ни в чём не бывало. Помнила ли она прошлую ночь — неизвестно. Джейк уже лежал на двух сдвинутых стульях и читал какую-то, явно не купленную, приключенческую книгу, параллельно таская со стола сладости. Сью сидел рядом и пил чай. В комнате приятно пахло корицей. Дэн вышел из ванной, сел за стол и, подпрыгнув, схватил бублик. Девушка наконец облегчённо зевнула и села за стол, рядом со Сью.

— Уже десятый час, давайте скорее.

— Мы квартиру будем сегодня искать?

— Хорошо бы. Посмотрим, успеем ли.

Двадцать минут спустя завтрак был окончен. Все помыли за собой посуду, собрали вещи и вышли во дворик. Ночью не было заметно, но гостиничный дом был весьма красив и располагался у небольшого искусственного озера с декоративной рыбой.

Сью и Далия, разделившись с остальными, пошли в Гильдию.

Внутри, как обычно, была куча народу. Протиснувшись сквозь толпу, Сью подошёл к самой дешёвой доске.

— Помощь... Не то... Сборщик на рейд... Мимо... Вот!

— М-м? Что там?

— Пропажа человека! — Сью сорвал листовку и быстро зарегистрировал себя на эту работу в окошке и выбежал на улицу.

Зенитное солнце слепило глаза, резко контрастируя с трущобами, где стояли Сью с Далией. Кренящиеся лачуги сменяли еле стоящие дешёвые таверны и публичные дома. Шастали беззубые люди и паршивые собаки. Пара остановилась у небольшого домика, постучала и, не получив ответа, приоткрыла незапертую дверь. В нос ударил запах сырости и плесени.

Внутри в пятиконечной звезде на стене распласталось прибитое гвоздями тело, глядя на пару мёртвыми глазами.

Глава 14

И... ничего не произошло.

Сью постоял, осмотрелся, потыкал труп кончиком меча. Тело качнулось, как мешок с мокрой соломой. Никакой реакции. Ни дыма, ни грибов, ни ментального удара. Просто висящий мертвец.

— Похоже на неактивный тотем, — заключил он, вытирая лезвие о штанину.

— Так давай скорее его уничтожать! — засуетилась Далия, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно снять труп, не касаясь его.

— Смысл вообще его здесь оставлять?

— Какая разница? Давай сначала снимем. — Она подтащила шаткий табурет и начала ковырять гвозди его ножкой.

— Он всё равно вряд ли закончен. Слишком простенький. Нет ни..

В этот момент в дверном проёме возникла тень. Старая женщина — глубокие морщины избороздили лицо, как трещины сухую глину, а зрачки давно побелели от возраста — шагнула внутрь, не дожидаясь приглашения.

— Вы пришли по поводу пропавших людей, дети мои? — прохрипела она. Голос звучал так, будто горло давно не использовалось по назначению.

— М-м, да. Вы просили помощи? — Сью перевёл взгляд на неё, не убирая руку с меча.

— Нет. Более нет. Но я счастлива, что остались ещё люди с добрым сердцем.

— О, так вы их уже нашли?

— Верно. — Старуха улыбнулась. Улыбка обнажила десны без единого зуба. — Вы бы не хотели послушать о нашем боге?

— Боге?

Сью мысленно поморщился. Религия в Империи не прижилась. Когда у тебя под боком вычислители, видящие суть мира, верить в абстрактного создателя было по меньшей мере наивно. Некоторые, впрочем, называли Ткачей (проявлений полотна) богами, но говорить о них было нечего: они не слышали, не отвечали и не заботились. Как гравитация. Как время.

— Да. О Разбитом боге, — кивнула старуха, будто не заметив скепсиса на лице наёмника.

— Хм-м. Никогда о нём не слышал. Чисто случайно, это не что-то вроде его тотема? — Сью указал большим пальцем на распятого.

— Верно. Это мой домашний алтарь.

— И как он работает?

— Ха-ха! — Старуха рассмеялась сухим, шелестящим смехом. — На самом деле никак. Это лишь дань уважения. Память о жертве. Все настоящие жертвоприношения происходят у тотема на главной площади. В ночь новолуния.

— Все трущобы разделяют вашу веру?

— Не все. Но мы уверенно к этому движемся.

Сью вздохнул, потёр шею и кивнул. Далия замерла с табуретом в руках, глядя на него вопросительно. Он жестом показал: подожди.

— Ну что ж. Рассказывайте.

Старуха опустилась на колени прямо в грязь, не заботясь о подоле. Её белые глаза уставились куда-то сквозь Сью, сквозь стены, сквозь само небо.

— В начале был Узор, — заговорила она, и голос её переменился, стал глубже, ритмичнее, будто она читала заученное наизусть. — Бесконечное полотно. Нити причин и следствий, сплетённые руками Ткачей. Каждая нить имеет вес. Лист падает — нить легка. Буря ревёт — нить тяжела. Таков был порядок.

Сью скрестил руки на груди. Далия тихо поставила табурет и прислонилась к стене.

— Но однажды, — продолжала старуха, — в одной точке сплелось слишком много. Горы сдвинулись. Моря вскипели. Небеса треснули. И Ткач, взявшийся сплести этот узел не выдержал. Его разум надломился. Ошибки хлынули в Узор, грозя распустить всё полотно.

Она замолчала. В тишине было слышно, как где-то за стеной капает вода.

— И тогда остальные Ткачи приняли решение. Страшное. Милосердное. Они раздробили сломанного собрата. Рассекли его разум на мириады осколков. Каждому оставили лишь крупицу силы. Заключили на случайной планете. Лишили памяти. Лишили власти. Поручили прясть нити песчинок.

Старуха подняла белёсые глаза на Сью.

— Эти осколки — мы. Люди.

Сью молчал.

— Наше сознание — сон, который видят осколки, держась друг за друга. Тело — стена между нами и истинным Узором. Без этой стены нас бы затянуло обратно в ткань. Мы — пыль бога, которая вообразила себя живой.

— И вы в это верите? — тихо спросила Далия.

— Я это знаю, дитя. — Старуха повернула к ней голову. — Разбитый бог спит в каждом из нас. И в ночь новолуния, когда полотно истончается, мы возвращаем ему осколки. Кровь к крови. Плоть к плоти. Чтобы однажды он проснулся. И соткал нам рай.

Тишина.

Сью медленно выдохнул.

— Ну. Спасибо за информацию. Мы подумаем над вашими словами. Где можно будет вас найти?

— Приходите в этот же дом. Буду вас ждать, милки.

Они вышли. Солнце ударило по глазам. Далия молчала полквартала, прежде чем заговорить.

— Это бред?

— Не знаю, — честно ответил Сью. — Но тело на стене — не бред. И пропавшие люди — не бред. Пойдём, нужно...

Он остановился.

Перед ними стоял тот же дом. Та же дверь. Та же плесень.

Сью обернулся. Позади — тот же переулок, те же лачуги. Он обогнул дом справа, прошёл три пролёта, свернул за угол.

Дом.

— Ты тоже это видишь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — коротко ответила Далия. Её пальцы уже сжимали мнемонические кольца.

Сью пошёл быстрее. Переулок, поворот, ещё поворот. Лачуги мелькали, как карты в колоде. Впереди показался тот же дом. Та же дверь. Изнутри, сквозь щели, сочился белёсый свет.

— Вы уже решили? — Старуха стояла на пороге, улыбаясь беззубым ртом.

— Нет. Просто гуляем.

Сью схватил Далию за локоть и потащил в противоположную сторону. Они бежали. Мимо публичных домов, мимо таверн, мимо паршивых собак. Три квартала. Четыре. Пять.

Впереди — дом.

В вышине раздался взрыв. Из центра города повалил густой чёрный дым, поднимаясь столбом в безоблачное небо. Где-то закричали. Сью глянул на Далию, и они рванули к ориентиру — к дыму, к центру, к любому выходу из этого проклятого лабиринта.

Они бежали десять минут. Двадцать. Переулки петляли, дома сдвигались, солнце стояло в зените, не двигаясь ни на градус.

И впереди, всегда впереди, был дом.

В этот раз он изменился. Дверь распахнулась настежь, и внутри было пространство, которого не могло быть: длинный, уходящий в темноту коридор, хотя дом снаружи не превышал четырёх шагов в ширину. Из глубины тянуло сладковатым запахом гниения и ладана.

Сью не стал входить. Он выхватил из подсумка две склянки с зажигательной смесью и швырнул их в проём. Стекло разбилось, огонь лизнул стены, пожирая сухое дерево. Дом вспыхнул, как спичка.

Но пламя не уничтожило его. Оно лишь выжгло внутренности, обнажив ещё больше пространства. Коридор стал шире. Глубже. Из темноты потянулись руки.

Сью сорвался с места. Он прыгал между переулками, перемахивал через заборы, пробивал плечом гнилые двери. Далия бежала следом, на ходу плетя ледяные барьеры. Но пространство сворачивалось, как лист бумаги. Каждый поворот выводил к дому. Каждый прыжок сокращал расстояние до его пасти.

Последнее, что Сью увидел перед тем, как темнота сомкнулась над ним, — белые глаза старухи, смотрящие с порога.

Он очнулся от запаха. Железо. Кишки. Моча.

Руки были связаны за спиной. Сью дёрнулся, проверяя верёвки. Грубые, пеньковые. Он вывернул кисти, сместив сустав большого пальца, и с влажным щелчком выскользнул из пут. Боль прошила запястье, но он не обратил внимания.

Рядом, на мясном крюке, вбитом в потолочную балку, висела Далия.

С неё сняли кожу. Красные, влажные мышцы блестели в тусклом свете. Глаза были открыты. Губы шевелились, но звука не было. Она была жива. В каком то роде.

Сью встал. Ноги подкосились. Он упал на колени, и его вырвало. Желчь обожгла горло. Он вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся снова.

Его вещи лежали в углу. Меч, подсумки, гримуар. Всё на месте. Слишком аккуратно. Слишком нарочно.

Он не стал думать. Не сейчас. Сью схватил меч, сунул гримуар за пояс и рванул наружу.

Ночь.

Трущобы горели. Не так, как горит дерево или ткань. Горели люди. Факелы из живых тел бегали по улицам, визжа и разбрасывая искры. Между ними двигались фигуры — не люди, не монстры, а нечто среднее. Культисты в вывернутых наизнанку шкурах, с вшитыми в кожу рунными иглами. Они резали. Всех. Своих, чужих, детей, собак. Без разбора. Без цели. Просто резали.

Над крышами, скрестив ноги, сидела старуха. Она восседала на полумесяце луны, как на троне, и смеялась. Тихо, шелестяще. Её смех был слышен сквозь крики, сквозь треск пламени, сквозь хруст костей.

Сью выхватил из подсумка боевой стимулятор и раздавил ампулу зубами. Горькая жидкость обожгла язык. Через три секунды мир стал чётким. Зрачки расширились. Сердце забилось, как молот по наковальне.

Он влетел в толпу.

Меч рассёк первого культиста от плеча до рёбер. Второй получил локтем в висок и упал под ноги. Третий попытался всадить ему нож под рёбра — Сью поймал лезвие ладонью, не чувствуя боли, и вогнал свой меч в чужое горло. Кровь хлынула горячая, чужая, пахнущая луком.

Он рубил. Всех. Культистов, монстров, тех, кто стоял на пути. Не разбирая. Не думая. Стимулятор не оставлял места для мыслей. Только движение. Только лезвие. Только кровь.

Когти распороли ему бок. Сью не остановился. Чей-то топор вошёл в плечо. Он вырвал его вместе с куском мяса и швырнул в лицо нападавшему. Нога подвернулась, колено хрустнуло. Он встал. Снова встал. Снова.

Раны множились. Кровь текла по ногам, по рукам, по лицу, заливая глаза. Одна прошла слишком глубоко — в живот, задев что-то важное. Сью почувствовал, как внутри разливается тепло. Плохое тепло. Смертельное.

Он упал на одно колено, выхватил гримуар и раскрыл его зубами. Страницы-пасти сомкнулись на предплечье. Кровь хлынула на пергамент, и Сью, хрипя, прошептал:

— Перенос. Брюшная полость. Левое предплечье.

Боль вспыхнула белым. Рана в животе затянулась, оставив розовый шрам. А на предплечье, там, где только что была целая кожа, раскрылась глубокая рваная рана. Кровь брызнула на землю. Не критично. Не сейчас.

Он встал. Снова рубил. Снова падал. Снова переносил. Печень — в бедро. Лёгкое — в икру. Сонная артерия — в мизинец, который тут же отвалился.

Каждый перенос стоил ему крови. Гримуар пил. Страницы темнели. Сью чувствовал, как книга тяжелеет на поясе, как она насыщается.

Трущобы кончились. Он вырвался на открытое пространство, спотыкаясь, волоча за собой ногу, из которой торчал обломок чьей-то кости.

В центре города, там, где раньше была площадь, зиял портал. Огромный, пульсирующий, как открытая рана в теле мира. Из него лезли твари. Десятки. Сотни. Культисты верхом на многоногих кошмарах, существа без лиц, с руками вместо ртов. Они вытекали из разрыва бесконечным потоком.

Сью стоял перед ними. Один. Кровь капала с кончика меча, отсчитывая секунды.

Стимулятор выгорал. Сердце сбивалось с ритма. Гримуар на поясе был горячим, как уголь. В нём оставалось страниц на один, может, два переноса.

Он побежал. Не к порталу. Мимо. Сквозь. Лезвие чертило дуги, отсекая конечности, головы, щупальца. Он не убивал — он прорубал путь. К краю площади. К переулку. К любому выходу из этого проклятого города.

Последний удар пришёлся в спину. Что-то холодное и тонкое пробило лёгкое. Сью захрипнул, кровь пошла горлом. Он машинально потянулся к гримуару, но пальцы не слушались. Книга выпала из рук, раскрылась на мостовой. Страницы были чёрными. Все до единой.

Переносов больше не было.

Сью бежал. Гримуар на цепи тащился за ним, цепляясь за каждый выступ. Кровь булькала в груди. Мир плыл. Переулок. Ещё один. Стена. Он перелез, сорвав ногти. Ещё стена. Ещё. Город кончился внезапно, как обрыв. Сью вывалился в чистое поле и рухнул лицом в траву.

Позади горел Крампус. Портал пульсировал, освещая небо багровым. Крики доносились, как сквозь вату.

Сью лежал. Дышал. Не дышал. Снова дышал. Трава пахла росой и кровью. Где-то далеко выла собака.

Он не знал, жива ли Далия. Он не знал, что это было. Он не знал, куда идти.

Глаза закрылись. Трава приняла его, как старая знакомая.