Рассвет проклятой Королевы

– Конечно, – сказал я, надеясь, что мой голос не надломится и не дрогнет.

Нисмера снова сделала глоток из бокала, а затем поставила его на стол – звон эхом отдался в моей голове, тревога нарастала.

– Это всего лишь неделя в камере предварительного заключения. Тебе доводилось сидеть в темноте куда дольше.

Казалось, будто из комнаты выкачали весь воздух, мое сердце бешено колотилось. Она была права, и не было ничего, что я бы ненавидел сильнее. Большинство считало, что я люблю темноту, что она – часть меня, но темнота была единственным, чего я действительно боялся. Я вырос среди бесконечного света, Унир и Зайна были его воплощением. Затем он отправил нас в Йеджедин, и свет погас. Осталась лишь темнота, скрежет ногтей по камню и пламя, жаркое тлеющее пламя. Какая ирония, верно? Мальчик, который так боялся чудовищ в темноте, стал живым воплощением собственных кошмаров.

– Конечно, – ответил я с холодной улыбкой, прежде чем поднести свой бокал к губам. Глоток крови меня не успокоил. Неделя. Я мог бы прожить неделю… если только она не забудет обо мне и не оставит гнить там навечно, как это сделал он.

– Я сказал ей, что недели будет достаточно, – прервал мои мысли Исайя. – Она думала, что другие будут настаивать на более суровом приговоре, например, на месяце, но это чересчур жестокая кара для того, кто убил Губителя Мира.

Ну конечно. Исайя обо мне не забудет. У меня был мой брат. Здесь, со мной. Я выдохнул, расправив плечи.

– Хорошо.

Мой голос прозвучал пусто и жалко – и я чувствовал себя точно так же.

– Не расстраивайся, – сказала Нисмера. – Исайя был прав, я скучала по тебе, и ты нужен мне для осуществления того, что грядет. Я хочу, чтобы у тебя была хоть какая-то нормальная жизнь, теперь, когда ты к нам вернулся. Пусть так и будет.

Исайя расслабился, услышав ее ответ, и я уловил едва заметную улыбку, мелькнувшую на его губах.

– Спасибо.

Это все, что я смог сказать. Может, я слишком долго был вдали от них обоих, но даже сейчас зверь под моей кожей отказывался успокаиваться.

– Он действительно есть у тебя? – Нисмера кивнула мне, наполняя еще один бокал. – Клинок?

С трудом заставив Иг'Моррутена под кожей успокоиться, я поднял руку. Темное облако окутало мою ладонь, и спустя мгновение перед нами сверкнуло лезвие. Я держал клинок за рукоять, острый изгиб поблескивал в полутьме.

– Я приказал Азраилу сделать клинок до его безвременной кончины. Я планировал использовать его после того, как мы убьем Самкиэля, но Дианна вырвалась на свободу и похитила его тело, – сказал я.

Губы Нисмеры сжались.

– Я заставила солдат вернуться за Азраилом. Все, что там осталось, – обломки камней и обгоревшие стены. Даже его книга исчезла. Думаю, что она прикончила его в приступе ярости, когда вырвалась на свободу.

Я кивнул, соглашаясь со словами Нисмеры, – это было похоже на правду, учитывая, какой приказ я ему отдал.

Нисмера вздохнула и слегка наклонилась вперед, разглядывая клинок.

– И это сработает? Ты действительно сможешь переманить ее к нам?

– Да.

Она буравила меня взглядом.

– И это все, чего ты хочешь после своего возвращения? Ее? Ни власть, ни могущество, а ее?

– Ты говоришь так, как будто сомневаешься в моих словах.

Нисмера даже не дрогнула.

– Можешь считать это старой привычкой, но да. Члены Ока становятся чересчур беспокойными, и неважно, скольких я убью и сожгу, неважно сколько городов сровняю с землей, их численность продолжает разрастаться. Предательство становится нормой.

– За меня не беспокойся. Ты и сама знаешь, что это лишнее. Трон твой, Мера. Мне он ни к чему. Я никогда на него не претендовал. Даруй мне только ее.

Молчание Нисмеры казалось мне вечностью. Она смотрела на меня, и я знал, что в эти минуты она перебирает все возможные варианты. Оставалось только надеяться, что решение будет принято в мою пользу. Наконец уголки ее губ приподнялись.

– Супруга нашего павшего брата и непобедимое оружие. Полагаю, это нам поможет. Мятежники потеряют последние остатки надежды, если мы примем того, кто так открыто шел нам наперекор. Ладно. Приводи свою игрушку. И постарайся объяснить двум оставшимся королям Йеджедина, почему ты притащил сюда их палача.

Исайя усмехнулся и встал с кресла.

– Кстати, о них. Где эти двое?

Нисмера пожала плечами, не отрывая глаз от клинка.

– Заняты. Я поручила им одно дело.

Это был весь ее ответ. Мы продолжили говорить, но не о войне или планах осады – мы просто вспоминали о времени, проведенном в разлуке. Смех наполнил комнату, и лишь спустя несколько часов Нисмера зевнула и, извинившись, отправилась к себе.

Исайя тихонько присвистнул сквозь зубы, откинувшись назад и закинув ноги на стол.

– Должен сказать, я никогда не видел тебя таким влюбленным.

Ничего не ответив, я полез в карман, вытащил окровавленную монету и подбросил ее в воздух. Я провел с Дианной тысячу лет, и все же эта проклятая часть меня до сих пор надеялась и мечтала о большем. Я надеялся, что у меня будет целая вечность.

– Этого не должно было случиться, – прошептал я Исайе. – Они не должны были найти друг друга.

– И как им это удалось? Мера так и не сказала. Когда ты ей об этом сообщил, она просто швырнула стол в каменную стену и снесла головы нескольким охранникам. Поэтому я больше не поднимал эту тему.

Мои губы сжались в тонкую линию, наши взгляды встретились.

– Вероятно, это судьба. План был таков: Самкиэль должен был вернуться после того, как оружие будет полностью готово. Дианна помогла бы мне убить его до того, как почувствует связь и узнает, кем он является. Но я ошибся. Может быть, их тянуло что-то извне. Она убила Зекиэля, что заставило Самкиэля вернуться. Они ненавидели друг друга, и к тому времени, как я понял, что они объединились для поисков книги, было уже слишком поздно. С тех пор они неразлучны.

Исайя взглянул на монету в моей руке, прежде чем снова встретиться со мной глазами.

– Каково это? Любить?

Я сглотнул и сжал монету в ладони. Исайя часто задавал мне странные вопросы, как будто это я был старшим, а он – младшим. У нас не было никого, кроме друг друга. Мы провели столетия в ловушке Йеджедина, заточенные там по воле единственного человека, который должен был любить нас, несмотря ни на что. Любовь была для нас смертоносной силой, и, что еще важнее, мы готовы были драться и убивать, чтобы ее сохранить.

– Находясь рядом с Дианной, я впервые по-настоящему почувствовал что-то, кроме гнева, ненависти или жажды крови. – Я посмотрел брату в глаза. – Для нас любовь – ужасная, жестокая вещь.

Опустошив свой бокал одним большим глотком, Исайя поставил его на стол.

– Что ж, отлично. И как именно мы ее найдем?

– У меня есть идея.

4

Кэмерон

Неделю спустя

Перчатка с костяными шипами врезалась в мой череп, и я в очередной раз полетел лицом в пол. Я ощутил жжение, теплая кровь побежала по моим щекам, но спустя всего несколько мгновений рана затянулась.

Раздались крики радости – тысячи голосов ликовали, пока вокруг меня кругами расхаживал жуткий зверь. Он взмахнул всеми четырьмя огромными лапами, подбадривая толпу. Повязки, обмотанные вокруг его бицепсов, были украшены фрагментами костей его последних жертв.

– Жалкая небесная сволочь, – прорычал он, поворачиваясь ко мне.

Я плюнул ему под ноги и с трудом поднялся, все мышцы нестерпимо ныли. Сотрясая землю, он направился ко мне. Крики толпы становились громче, вокруг нас собирались все новые и новые облаченные в доспехи существа из всевозможных слоев общества. Некоторые отдыхали, выпуская дым из сигар, зажатых между острыми зубами, другие с гоготом чокались огромными кружками с мерцающей жидкостью. Несколько существ, наоборот, прятались по углам, стараясь смешаться с толпой. Но одно объединяло их всех – каждый был здесь ради кровавого зрелища.

– Останки твоего драгоценного Губителя Мира теперь летают среди звезд.

Чудовище ударило меня по голове с такой силой, что мое зрение окутала черная пелена.

Видения Раширима одно за другим вспыхивали в моем сознании. Все мы, сидевшие за круглым столом – счастливые и смеющиеся. Лицо Самкиэля было самым ярким.

– Вы думали, что сможете нас превзойти! – взре– вел он.

Очередной удар заставил меня перевернуться в воздухе, и я с треском приземлился на ржавую искореженную ограду, окружавшую арену. Рухнув на землю, я ощутил, как мои ребра треснули, а спину пронзила острая боль. Я постарался, насколько это было возможно, замедлить заживление своих ран – мне просто хотелось чувствовать боль немного дольше.

– В честь тебя и тебе подобных слагали песни, легенды! А теперь посмотри на себя. Ничтожество.

Его нога врезалась в мою спину, земля подо мной треснула. И даже эта боль не могла отогнать воспоминания о той проклятой комнате Совета. Перед глазами все еще стояли выгравированные на полу символы, и цепи, достаточно крепкие, чтобы удержать даже бога, и все из-за меня. Всего один его взгляд, и я возненавидел себя, возненавидел, когда отвернулся и пошел за Ксавье, полностью отдавая себе отчет о последствиях.

– Тебя больше некому защитить.

Еще один удар в лицо – толпа жаждала больше крови.

Тварь была права. Больше никого не было, ни у меня, ни у них. Только Яссулин.

Я снова попытался подняться.

– Думаю, когда я закончу с тобой, то найду твоих драгоценных дружков из Руки и прикончу их за компанию.

Он опустился на колени и схватил меня за волосы, откинув голову назад. Я закашлялся.

– Пожалуй, начну с темноволосого. Как его зовут? Ксавье?

В следующую секунду я был уже на ногах. Недовольные вздохи сменились радостными возгласами, когда я вонзил зазубренные когти, выросшие на месте моих ногтей, в его подбородок. Взгляд зверя сочился чистейшей ненавистью, за которой последовала жгучая боль. Я поднял его в воздух, и моя рука вонзилась еще глубже, разрывая его мясистый язык. Тупо уставившись на меня, он обхватил мое запястье двумя руками, пока остальные кричали и суетились, пытаясь меня оттянуть.

– Мне кажется, ты слишком много говоришь. – Вместо зубов у меня выросли клыки, и я притянул его еще ближе. – Позволь мне это исправить.

Его пульс участился. Ослепляющий зверский голод пронзил все мое существо. Мои клыки пронзили грубую плоть его шеи, кровь – густая и тяжелая – наполнила мое горло. Мой нос и ребра снова срослись, а рваные раны, царапины и ушибы затягивались и исчезали. Я жадно глотал вязкую жидкость, кровь стекала по моему подбородку. Сердцебиение зверя замедлилось, а затем тело дрогнуло и обмякло. Воцарилась гробовая тишина, и я почувствовал, что какая-то часть меня умерла вместе с ним. Я откинулся назад и сделал глубокий вдох, прежде чем отшвырнуть бездыханное тело. Труп ударился об землю с глухим стуком, и я бросил на него полный отвращения взгляд, устало вытирая лицо рукой.

Тишина продлилась несколько долгих мгновений, прежде чем толпа разразилась криками – еще более громкими, чем прежде. Подначивания сменились удивленными возгласами, но я молча направился к выходу с арены.

Я прошествовал к воротам, и стражники отступили в сторону, даже не пытаясь меня остановить. Схватив свою рубашку, я набросил ее на плечи, не замедляя шага. Зрители препирались, кричали, ссорились и обменивали деньги, пока я пробирался через толпу.

Я почувствовал его раньше, чем услышал. Развернувшись, я уклонился от вытянутой руки. Из его головы торчал один изогнутый рог, а на теле красовались чертовы черно-золотые доспехи легиона Нисмеры. Очередной гребаный командир. Он наблюдал за боем, наслаждаясь тем, как его любимый солдат меня избивает.

– Ты должен мне солдата, – прорычал он.

Я фыркнул.

– Я тебе ни хрена не должен.

Толпа завыла, когда два новых противника вышли на ринг, звуки ударов и хруст костей прорывались сквозь оглушительный шум. Командир Хорнхед, или как его там, сделал шаг вперед, загородив мне обзор.

– Ты отдаешь мне солдата, или я забираю тебя.

Вскинув руку, он попытался схватить меня за горло, но вдруг сильная, облаченная в черные доспехи ладонь схватила его за запястье. Темнота расползалась по арене, заполоняя каждый свободный угол. Радостные возгласы и гогот толпы превратились в шепот, прежде чем затихнуть полностью, и я знал почему.

– Что ты собираешься забрать? – Голос Кадена был очень тихим. Возможно, из-за моего недавно обострившегося слуха он казался особенно зловещим. – Повтори-ка.

Глаза командира расширились, когда он понял, кто его держит. Каден возвышался над ним на полтора фута[1], а чуть поодаль нависла тень его брата. Оба были большими и очень сильными, внимание всех присутствующих было обращено на них. Атмосфера сгущалась, становилась все темнее и тяжелее – словно даже воздух сбежал от страха.

Не знаю, почему я так долго не замечал, как сильно они похожи на Самкиэля. Все они были единым целым, сосредоточением огромной силы. Один взгляд, одно движение, и даже самые мужественные поджимали хвост и убегали. Единственное отличие заключалось в том, что в Кадене и Исайе не было того проблеска света, который был у Самкиэля. Они не улыбались, не пытались успокоить других, как делал он. В них не было счастья, не было радости. Монстры, которые отняли последний тлеющий уголек надежды всех миров, и я был одним из инструментов, который помог этому осуществиться.

Я ненавидел себя.

Разразился хаос. Сражающиеся похватали свои доспехи и поспешили прочь с арены. Не знаю, было ли дело в появлении Кадена и Исайи, или они боялись, что где-то рядом с ними может оказаться Нисмера. В любом случае, никто не хотел здесь оставаться.

– Мои извинения, Верховный Страж. Я просто хотел получить возмещение.

– Возмещение?

Каден рассмеялся и посмотрел на брата. Улыбка Исайи была кошмаром наяву.

Каден сжимал запястье командира до тех пор, пока тот не стиснул зубы и не упал на колени. Каден продолжал сжимать пальцы, пока командир не закричал, попытавшись схватить его за запястье свободной рукой.

– Думаю, я все тебе возместил, верно?

Командир кивнул, вскочил на ноги и убежал. Каден даже не удостоил его взглядом, пока удирающий командир протискивался мимо редеющей толпы.

– Не удивлюсь, если он оставил после себя лужу, – прокомментировал Исайя, наблюдая за удаляющейся фигурой, а затем снова повернулся ко мне.

– Так-так-так. – Каден взглянул на меня как хищник на беззащитного олененка. – Маленький охотник вырос и выигрывает бои.

– И побеждает берсерков[2]. – Исайя присвистнул. – Я впечатлен.

– Хотя это очень мило, я бы предпочел не разговаривать ни с кем из вас. Никогда.

Я развернулся на каблуках и сделал два шага, прежде чем мое тело замерло. Каждая мышца напряглась, лишив меня возможности двигаться и говорить. Единственное, что все еще работало, – мои легкие и глаза. Какого черта?

Каден и Исайя встали передо мной. Глаза Исайи загорелись красным и кипели яростью. Он сделал это со мной. О боги.

– Отпусти его, – сказал Каден.

Исайя улыбнулся. В одно мгновение ко мне вернулась способность двигаться, и я едва не упал на землю.

– Какого черта? – рявкнул я.

– Сейчас это неважно, маленький охотник. – Каден улыбнулся. – Важно то, что мне от тебя кое-что нужно.

– Да неужели? Иди на хрен.

Мои колени подогнулись и ударились о землю. Я зарычал и посмотрел на Исайю.

– Какого хрена ты это делаешь? Это сила мысли?

– Нет, – улыбнулся Исайя.

Каден встал на колени рядом со мной, пока я отчаянно пытался сжать кулаки, сопротивляясь контролю Исайи.

– Тебе может понравиться эта просьба. Мне нужно, чтобы ты нашел Дианну.

Я запрокинул голову назад.

– Что?

– Ты все правильно услышал. Мы оба знаем, что ты был лучшим следопытом Самкиэля, а сейчас твоя сила лишь возросла. Держу пари, ты один найдешь ее быстрее, чем целый легион солдат.

Я сжал губы, пытаясь не рассмеяться от осенившей меня мысли, но попытка оказалась тщетной. Сначала это было фырканье, потом я усмехнулся в голос, а затем разразился полноценным хохотом.

– Ты хочешь, чтобы я стал твоей маленькой собачонкой? Иди к черту. Ты обратил меня в зверя, оставил один на один с ненасытным голодом.

Исайя зарычал и подошел ближе.

Каден поднял руку.

– Перестань скулить. Тебя накормили.

– Ксавье? – переспросил Исайя, взглянув на Кадена.

Каден махнул рукой, словно ничего не имел в виду.

– Очередной двурукий воин. Нисмера обрила ему голову и продала, как и остальных.

Мое сердце дрогнуло – я вспомнил, как им пришлось насильно вытаскивать меня из комнаты, когда я узнал о том, что она собирается сделать. Как Каден приковал меня цепями на неделю, потому что Иг'Моррутен под моей кожей с такой силой рвался наружу, что я убил двух стражников. Нисмера избила меня, словно это было худшим из наказаний. Нет, самым ужасным было то, что я даже не успел попрощаться. К тому времени, как я исцелился и пришел в сознание, Ксавье исчез, и никто не мог сказать мне, куда именно его увезли.

– О, – Исайя фыркнул. – Я знаю четверых, которые выглядят точь-в-точь как он. Мы легко найдем ему замену.

Каден насмешливо скривился.

– Не выйдет.

Улыбка Исайи погасла, а затем он наклонил голову, внимательно взглянув на меня.

– Вообще-то я не передумал, – сказал я, все еще прижатый к земле неведомой силой. – Вы оба можете идти на хрен.

– Я не спрашивал. – Рука Кадена ухватила меня за затылок. – Ты поможешь мне найти Дианну, маленький охотник. Это не предложение и не вопрос.

– Позволь уточнить. Ты убил ее сестру, выпотрошил ее возлюбленного, а теперь хочешь найти ее, чтобы что? Заставить ее снова тебя полюбить? – Теперь была моя очередь ухмыляться.

Исайя вздохнул.

– Я же говорил тебе, что это глупая затея.

– Заткнись, – рявкнул на него Каден, а Исайя лишь закатил глаза.

– Ты и впрямь сумасшедший, Каден. – Я покачал головой. – Я думал, ты не всерьез, но ты действительно считаешь, что, вернув ее, сможешь что-то исправить? Ты же знаешь, что она ненавидит тебя так же, как и все ос– тальные?

Исайя уставился на меня, его глаза сверкали гневом и силой. Моя спина согнулась, и я стиснул зубы от боли, чувствуя, как кровь закипает, а тело содрогается. Исайя наконец отпустил меня, и я упал вперед, прижав ладони к полу и пытаясь отдышаться. Оба брата возвышались надо мной.

– Я не спрашивал твоего мнения.

– И что ты сделаешь? Позовешь свою сестричку? Ту, которая заперла тебя в подземелье на неделю? Кстати, каково это? Должен признать, это была первая новость за несколько недель, которая меня искренне обрадовала. Это объясняет, почему ты такой подонок. Даже твоей собственной сестре на тебя плевать.

Удар пришелся мне по лицу. Я снова упал, кровь закапала с моей щеки.

Я облизнул разбитую губу и с трудом поднялся на ноги. Все мое тело охватили мурашки – я восстанавливался от повреждений, нанесенных мне Исайей.

– Нет, я не буду тебе помогать. Мы оба знаем, что твоя просьба равноценна смертному приговору. После того, что ты сделал, что я… – Я замолчал, мои губы сжались от боли. – Мы все обречены, и ты идиот, если думаешь иначе.

Я ожидал, что он снова меня ударит, но его глаза впились в мои.

– Ты хочешь найти Ксавье или нет?

Я прищурился, глядя на него, и монстр улыбнулся, зная, что схватил меня за яйца. Я бы предпочел, чтобы меня снова избили.

– Конечно, хочешь, – усмехнулся Каден. – Ты найдешь ее, а я скажу тебе, где он находится. Или ты скажешь «нет», и я сделаю так, что ты никогда не узнаешь, куда отправили Ксавье. Я знаю, что ты уже пытался его найти.

Я почти до крови прокусил губу, прежде чем вздохнуть и ответить.

– Тебе не придется долго искать Дианну, поверь мне. – Я поднялся на ноги. – После того, что ты сделал, что вы все сделали.

– Насколько я помню, ты тоже нам в этом помог, – рявкнул Исайя, защищая своего демонического брата.

– Я сделаю это, – сказал я. – Но поверь мне. Тебе не понравится та, кого ты увидишь. Смерть Самкиэля сломала ее. Мы все видели, что сделала с ней смерть Габби. Дианна найдет нас и заставит заплатить. Вероятно, прямо сейчас, пока мы говорим, она летит сюда, оставляя за собой след из выжженных городов.

5

Дианна

2 недели спустя

Тарелки с грохотом упали со стола, а завтрак, который я так заботливо приготовила, разлетелся по полу. Столешница подо мной скрипнула, отчаянные стоны срывались с моих губ с каждым новым движением. Моя спина выгнулась, и я ощутила пламя на своей коже.

– Черт, – выдохнула я. – Ты же должен позавтракать.

Еще одно движение, и все мое тело содрогнулось от нестерпимого удовольствия.

– Я это и делаю, – практически промурлыкал Самкиэль, не отрываясь от меня.

Я прислонилась щекой к столу и приподняла ногу. Сильные руки Самкиэля обхватили мои бедра, словно он намеревался поглотить меня полностью. Я прикусила губу, изо всех сил стараясь сдержаться, но все было бесполезно. Я отзывалась стоном на его стон, чувствуя его желание, одновременно с этим продолжая ритмично двигаться в такт его движениям.

Это было даже слишком хорошо. Нет, не просто хорошо – это было истинное блаженство, и я собиралась в нем раствориться.

Самкиэль изучил мое тело лучше, чем я сама, и он пользовался этим знанием, чтобы снова и снова доводить меня до предела. Это была бесконечная, неконтролируемая му́ка, но ему нравилось слышать, как я умоляю, как я скулю, как я снова и снова зову его по имени. У нас ничего не было уже шесть недель – с тех самых пор, как мы приехали. Все это время целители залечивали рану на его животе. Однако вчера они дали ему добро, и, едва открыв глаза этим утром, он вошел через балконную дверь прямо ко мне. Даже не взглянув на приготовленный мною завтрак, он прижал свои губы к моим, сорвал с меня пижамные штаны и наклонил меня над столом – к черту столовые приборы и еду!

– Ах, Сами. Вот здесь. Да, прямо здесь, – простонала я, пока мои пальцы впивались в столешницу в отчаянной попытке удержать равновесие. – Пожалуйста.

Почувствовав волну дрожи по всему телу, я еще сильнее прижалась к нему. Ветерок струился из-за балконной двери, мягко лаская мою кожу, а каждое новое прикосновение вызывало взрыв мурашек. Моя спина выгибалась от одного осознания того, что сейчас рядом находился сгорающий от вожделения бог.

– Давай, – потребовал Самкиэль, его руки крепко сжали мои бедра, стараясь удерживать меня неподвижно.

Этого было достаточно. Еще одно движение, и по телу пробежала дрожь – я достигла пика блаженства. Дерево практически треснуло под моими пальцами, пока меня обжигали дикие, неконтролируемые, словно лесной пожар, волны удовольствия.

Меня все еще трясло, когда Самкиэль встал и опустил меня на ноги. Повернув меня, он обхватил мои бедра и приподнял. Прохладный воздух щекотал мне скользкую от пота спину и пощипывал грудь, словно поддразнивая и без того дрожащее тело. Взяв меня на руки, Самкиэль принес меня к балконной ограде и усадил сверху – даже холодный камень не мог остудить жар.

– Это то, что мне нужно больше всего. Ты. Только ты. А затем я хочу обладать тобой. Того, что будет дальше, ты не забудешь, акрай.

Он смотрел на меня с чистым неподдельным желанием, и я подняла ногу, положив лодыжку на его ключицу. В его полных вожделения глазах пылало раскаленное серебро, а звук грохочущего в его груди сердца едва не заставил меня снова достигнуть пика блаженства.

– Ты тоже этого хочешь. Плохая, плохая девчонка.

– Только для тебя.

Я провела языком по нижней губе.

Он слегка двинул бедрами, и я застонала, прижимаясь как можно ближе, желая как можно скорее почувствовать его.

Самкиэль шлепнул меня по бедру, легкая боль только усилила жар.

– Ненасытная девчонка.

Я лихорадочно кивнула, пристально наблюдая за его действиями.

– Я скучал по этому чувству, – простонал он, пока я, дрожа, наблюдала за происходящим. – Ты тоже скучала?

– Да, – прошептала я, одной рукой упираясь в каменную ограду балкона, а другой – в его бицепс.

Его губы коснулись моих, и он прошептал:

– Пятьсот.

Схватившись за короткие пряди его волос, я притянула его к себе. Он впился в меня губами, и наши языки сплелись воедино. Я задыхалась у его губ, когда он прервал поцелуй, чтобы сказать:

– И четыре часа – слишком долгий срок, чтобы держать нас порознь.

Мое тело встретило его потоком тепла.

– Ты считал, – выдохнула я.

Прильнув к моему рту, он укусил мою нижнюю губу. Схватив меня за затылок, он посмотрел прямо мне в глаза и прошипел:

– Да.

Я вскрикнула и содрогнулась от его неожиданного резкого движения. Все это было слишком.

– Черт. Черт, черт, черт.

Это было все, что я могла сказать. Его страсть посылала волны жара через все мое существо. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного. У меня едва хватало сил справиться с этим чистым, ослепляющим блаженством.