Вечные клятвы

Который будет сражаться рядом до самого конца,

Ведь именно так ведут себя гангстеры.

Танец это то, что у меня получается даже лучше готовки, единственное, от чего поет моя душа. И танцевать перед самыми опасными мужчинами города, заставлять их смотреть только на меня – нет ощущения приятней.

Я больна на всю голову, меня ранили,

Но я была рождена для этой жестокости,

Братва появилась в Чикаго задолго до Famiglia. Во времена, когда отец Сандро был боссом, они едва не уничтожили друг друга, но в итоге решили заключить что-то вроде мирного соглашения. Восточная часть принадлежит Братве, Западная Семье, а все что посередине нейтрально. Первый, кто пересечет черту, объявляет войну и перемирию конец.

Интересно, у кого яйца окажутся больше? Кто первым попытается отнять у меня бизнес? Ведь оба знают, что их мертвые люди были здесь перед своей смертью.

У меня есть тайны, которых никто не знает.

Я так хороша в постели,

Встаю перед шестом и медленно спускаюсь вниз, одной рукой поднимая край платья. Ограждения здесь нет, один неверный шаг, и я полечу прямиком вниз. Но разве не в этом суть? Здесь наверху я похожа на божество, все взгляды устремлены на меня, и каждый хочет оказаться на моем месте, однако нахождение здесь означает вечное пребывание на лезвии ножа или же на краю пропасти. Сорвусь или нет? Порежусь ли? А может, нож все это время находился в моей руке? Кто знает.

Я не хочу того, кого могу заполучить, мне нужен кто-то,

Чьи секреты никому неизвестны.

Илья Баринов вернулся в Чикаго год назад и открыл здесь филиал своей успешной международной строительной компании. Не такой успешной, как у Сандро, конечно.

Мне нужен гангстер, который будет любить меня

Сильнее, чем все остальные,

Но Илья обладает связями, которых нет у Ломбарди. Например, он дружил с сыном шефа местной полиции и учился вместе с сыновьями нынешнего сенатора и окружного прокурора.

Который всегда будет прощать меня,

Который будет сражаться рядом до самого конца,

Ведь именно так ведут себя гангстеры.

На протяжении нескольких лет Сандро создавал себе определенный имидж, шел к определенной цели – получить государственный контракт и расширить влияние Famiglia по всей стране. Вопрос лишь в том, на что он готов ради этого пойти.

Мое безумие теперь на свободе и окружает тебя,

Прошу, забери меня туда, где никто не бывал

Ты подсадил меня на эти чувства,

Двое парней появляются за моей спиной и начинают скользить руками по моему телу, губами по моей шее. Толпа внизу ревет.

Из-за тебя я словно парю под потолком,

Я так кайфую, что едва могу дышать,

Парни резко разворачивают меня лицом к себе и подводят к самому краю.

Поэтому ни за что не отпускай меня.

А потом меня толкают вниз. Я падаю спиной вперед, широко расправив руки в стороны, точно крылья. Вот только они у меня давно сломаны, поэтому остается лишь падение.

Люди вскрикивают.

Трос, который незаметно ко мне прицепили, натягивается, и спина вгибается дугой. Алый свет окрашивает мое платье в цвет крови.

9

Елена

Пар поднимается над чашкой крепкого кофе. Я стряхиваю пепел на белое блюдце. Кара продолжает маячить перед глазами, разбираясь с кассой и подсовывая мне счета. Последние гости ушли буквально двадцать минут назад, и наши лица все еще закрыты масками. На часах чуть больше трех утра. Сандро уже давно спит в своей постели, мне тоже пора домой. Последний чек, и можно уходить.

Выдыхаю дым, стулья за спиной скрипят, когда девочки поднимают их на столики. С недавних пор у меня пятнадцать танцовщиц, еще двое парней на подхвате, команда поваров и небольшая группа охраны. Только девочки посвящены в то, что на самом деле произошло сегодня в клубе. Мы привлекли внимание местной мафии. К счастью, они в прошлом и не с таким сталкивались. Они видели худшее, проживали на себе, и поэтому они здесь, со мной.

– Что? – спрашиваю Кару, не отрывая взгляда от бумаг.

Буквально чувствую ее пристальный взгляд на себе.

– Ты уверена, что точно знаешь, во что ввязалась? – почти шепотом спрашивает она, заставляя меня поднять голову. – Когда ты позвонила мне два года назад, я не думала, что все выльется в…ну, в это.

Она обводит рукой пространство вокруг нас. В прошлом мы с ней вместе танцевали в одном баре Сан-Франциско. Разумеется, я делала это тайно. И я была хороша, так что никто не задавал вопросов о моей личности. Кара прикрыла мой зад, когда меня едва не раскрыли.

– Я уже говорила. – отвечаю, протягивая ей бумаги и затягиваясь сигаретой. – Я планировала это восемь лет. Да, может, детали и изменились…

Например, изначально я не планировала становится женой Сандро.

– Но суть прежняя. Пока Братва с Семьей буду грызть друг друга, я смогу осуществить задуманное и остаться незамеченной.

– И ты точно уверенна, что они не решат, ну, скажем, поговорить?

Уголки моих губ дергаются вверх. Ее беспокойство просто очаровательно.

– Нет. Поверь, и та, и другая сторона только и ждали причины, чтобы атаковать. Достаточно одной искры, и все взорвется.

Барон пришел к власти раньше Сандро, он амбициозен и просто жаждет подмять под себя весь город. Но и Сандро, не смотря на то что стал боссом совсем недавно, не сидит сложа руки. Мой муж любит играть в долгую, и я почти уверена, что у него припасен план о том, как полностью уничтожить Братву.

Я бы помогла, не будь я так занята.

Ладно, это вранье.

Я бы помогла, не проводи он свое свободное время на Хай Стрит 49…

Звуки за моей спиной вдруг разом стихают, и Кара замирает, напрягаясь всем телом.

– Вы что забыли запереть дверь? – шепчу ей, слыша, как кто-то проходит внутрь. Несколько человек. Скорей всего, трое.

– Мы закрыты. – произношу скучающим голосом с фальшивым французским акцентом, затем тушу сигарету и медленно поворачиваюсь на барном стуле.

Чтоб меня, у Сандро яйца оказались больше.

Знакомые черные глаза осматривают меня с ног до головы так, что хочется помыться.

– Для нас можно сделать исключение. – произносит Вико, убирая руки в карманы своих дорогих итальянских брюк.

– С чего бы мне делать для вас исключение? – беру новую сигарету из пачки на стойке и тут же прикуриваю, ублюдок внимательно следит за каждым моим движением, а двое незнакомых мужчин за его спиной разглядывают девочек.

Некоторые уже успели переодеться в нормальную одежду, а кто-то стоит в одном белье, но ни одна не выказывает страха. Нет, страх из них уже давно выбили.

Вико раздраженно вздыхает и говорит:

– Будь добра, подними свою задницу и позови сюда главного.

Уголки моих красных губ лезут вверх. Это лучший подарок, который мне когда-либо делал Сандро. Хотя погодите, он ведь никогда и не дарил мне подарки. Его секретарша обычно отправляет мне что-то на годовщину свадьбы и день рождения, иногда даже на Новый год. У нее хороший вкус, так что я не жалуюсь.

Разве что мысленно.

– Ты на него смотришь, ублюдок. – холодно отвечаю я, выдыхая дым и закидывая одну ногу на другу.

Его черные глаза щурятся, а челюсти сжимаются. Очевидно, недоверие в нем смешивается с гневом. Едва ли он любит, когда его зовут ублюдок. Особенно, если это делает женщина.

Вико делает шаг ко мне, и я качаю головой.

– На твоем месте, я бы этого не делала.

Из его горла вырывается смех, и двое мудаков за его спиной его подхватывают.

– Слышали? Puttana (итал. «шлюха») мне угрожает. – качает головой, и его взгляд становится диким.

Волоски на затылке встают дыбом. Сандро определенно точно знал, кого посылать. Вико как никто другой умеет запугивать. Сначала он может показаться обаятельным, но уже в следующую секунду ты почувствуешь, как из горла хлещет твоя собственная кровь. Именно поэтому с ним стоит быть осторожней.

Не хочу, чтобы кто-то из моих людей пострадал.

– Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? – спрашивает он, склонив голову на бок.

Лениво скольжу взглядом по его спортивной высокой фигуре.

– Очевидно, с глухим ублюдком без манер. – тот факт, что я знаю об опасности еще не значит, что я буду ее избегать.

Какое в этом веселье, верно?

– Я же сказала, мы закрыты. – произношу по буквам, точно говорю с ребенком.

Головорезы за его спиной недоуменно переглядываются, и атмосфера в зале резко меняется. Вико кивает своим людям, и те тянутся к оружию, но мои девочки быстрее.

Слава, нахрен, богу, они прислушались ко мне.

Те трое, что уже переоделись в обычные джинсы, достают из-за пояса по пистолету, а те, что безоружны встают им за спины. Прям как мы и тренировались. Еще один ствол оказывается рядом с моей головой. В целом по всему клубу припрятано много разного оружия, но и того, что есть, достаточно, чтобы капо моего мужа напрягся.

Медленно подношу сигарету к губам, сердце колотится в груди как бешеное, и я говорю себе, что все дело в никотине.

– Тебе повезло, – выдыхаю я дым. – У меня сегодня хорошее настроение. Так и быть, я выслушаю, что ты там хотел сказать.

Его кулаки сжимаются.

– Ты…

– Я передумала. – стряхиваю пепел. – Мне глубоко насрать на то, что ты там собирался мне сказать. Сейчас ты будешь хорошим мальчиком и выслушаешь то, что тебе скажу я.

Ох, как же сильно он сейчас хочет размазать мое лицо по этому блестящему полу.

– Я так понимаю, что твой босс хочет поиметь меня и забрать это место себе. – продолжаю, слегка покачивая ногой, глаза Вико сужаются. – О, да, мне известно о вашем скромном семейном предприятии. Можешь передать Ломбарди, чтобы закатал губу обратно. Это нейтральная территория, и я никуда не денусь. Если кто-то из вас итальянцев будет плохо себя вести, я заключу сделку с русскими и поделюсь с ними теми ресурсами, что приобрела за последнее время.

– Кто ты нахрен такая? – цедит он сквозь зубы.

Я широко улыбаюсь и выдыхаю дым.

– Можешь звать меня «моя госпожа». Я не привередлива.

Что-то в нем буквально срывается с поводка. Он делает шаг вперед, но Кара уже вкладывает пистолет мне в руку. Раздается выстрел, и один из чуваков Вико падает на колени, зажав плечо рукой. Кровь хлещет сквозь его плацы, и я наставляю дуло на капо.

– Еще шаг, и следующая полетит тебе в голову. – в моем голосе больше нет прежней легкости и веселья, и Вико вряд ли его узнает, потому что в обычной жизни я говорю выше. – Не люблю, когда мне угрожают.

Ублюдок застывает на месте, дыша как бык перед атакой.

– Повторюсь, считайте меня Швейцарией. Нужна информация? Она имеет цену. Нужно кого-то устранить? Я пришлю вам свой прайс. Не будете лезть ко мне, и я оставлю вас в покое. Поверь, Вико, ты не захочешь видеть меня в гневе.

Он ничего не отвечает.

Секунду.

Две.

Затем молча, не сводя с меня глаз, кивает своим людям, и спустя мгновение они наконец-то покидают мой клуб. Но я знаю, что Вико еще вернется. Я его оскорбила, и теперь он захочет крови. Много крови.

Моя рука с пистолетом слегка дрожит, и я сжимаю оружие крепче, пока от этой неприятной встречи не остается только лужа крови на полу.

Я была к этому готова. Все здесь знали, во что ввязывались. Многие носят фальшивые парики, линзы и рисуют себе ненастоящие татуировки – все, лишь бы скрыть свою настоящую личность, чтобы их нельзя было узнать на улице или выследить.

Ради их безопасности я даже обустроила студии и квартиры этажами выше, чтобы не нужно было посреди ночи выходить наружу. Все это здание целиком и полностью принадлежит мне, и я просто так его не просру.

– Чего встали? – произношу легким, уверенным голосом и опускаю оружие. – Вытрите кровь, и кто-нибудь, пожалуйста, закройте, нахрен уже входную дверь.

10

Елена

Смотрю на себя в зеркало гардеробной и недовольно качаю головой. Сегодня кошмары были ярче, и мне удалось поспать от силы всего пару часов. Если бы не макияж, я бы выглядела чересчур уставшей для той, кто спит до обеда.

Поправляю пучок на затылке и платье, надеваю элегантные серьги и обручальное кольцо. Забавно, я думала, Сандро не станет его носить, но вот уже как три года он свое не снимает.

Порой я вообще не понимаю своего мужа.

Натянув черные туфли-лодочки, беру сумку и находу печатаю ответ Каре. Судя по всему, «Порок» попал на страницы одного крупного журнала. Пока читаю статью, спускаюсь вниз в столовую.

Прорыв года.

Лучшее шоу в городе.

Взгляд цепляется за отдельные слова, и в груди расцветает тепло. Это я сделала. Я построила. Не как дочь Карлоса Эспасито и уж точно не как жена Сандро Ломбарди. Я сделала это как Елена.

На периферии замечаю движение и резко вскидываю голову.

– Твою мать. – выдыхаю, прикладывая руку к бешено колотящемуся сердцу.

Сандро сидит во главе стола в этом своем идеальном костюме-тройке.

Зеленые глаза обращены ко мне, одна бровь удивлено выгибается, когда он говорит:

– Никогда раньше не слышал, чтобы ты ругалась.

– Т-ты напугал меня. – возьми себя нахрен в руки. – Что ты здесь делаешь?

Теперь уголки его губ слегка подрагивают.

– Я здесь живу, Елена. Разве ты не знала?

Ох, ну шутник.

– Не знала, что тебе не чужд сарказм, это точно. – выпаливаю прежде, чем успеваю себя остановить.

Он моргает, а у меня, кажется, случается микро-инсульт. Щеки заливает паническая краска, но я каким-то чудом успеваю быстро реабилитироваться:

– Я имела в виду, – прочищаю горло. – Почему ты здесь в такой поздний час?

Бросаю взгляд на часы на своем запястье. Да, сейчас чуть больше одиннадцати. Обычно Сандро в семь уже на работе. У него довольно четкий распорядок дня, настолько, что я даже не проверяю камеры по утрам. Он никогда не меняет свои планы вот так спонтанно.

Что, нахрен, происходит?

– Что-то случилось? – добавляю с беспокойством в голосе, пока он продолжает изучать меня с довольно странным выражением лица.

– Просто я вчера поздно лег.

Ага, хрень эта собачья. Не имеет значения, во сколько он ложится, встает он всегда в 5:30, после занимается в зале, завтракает и сваливает. Так что, повторюсь. Какого. Хрена?

– О. – все, что могу выдавить из себя, размышляя над тем, не стоит ли по-тихому уйти, позавтракаю позже, это явно какая-то ловушка. – В таком случае, я…

Успеваю сделать лишь шаг в сторону выхода, как он произносит, склонив голову набок:

– Ты разве не спустилась позавтракать? – указывает на тарелку омлета, которую мне уже поставили.

– Да, но не хочу тебе мешать.

– Кто сказал, что ты мешаешь?

Просто позволь мне уйти!

– Мы ведь никогда этого не делали.

– Чего не делали? Не завтракали? – в его зеленых глазах вспыхивает что-то вроде веселья.

Прекрасно, хотя бы один из нас наслаждается происходящим.

– Вместе. – поясняю. – Мы никогда не завтракали вместе.

Он слегка хмурится.

– Тебе это не нравится? Что мы едим по отдельности?

Что?

– Я… – скажи что-нибудь, Елена, давай. – Я уже привыкла.

– Но ты не любишь есть одна?

Почему он вообще об этом спрашивает? Какая ему разница?

Не ведись. Он что-то задумал, просто бросает пыль в глаза, чтобы ты опустила свои барьеры. Он всегда так делает.

– Я выросла в большой семье, – вспоминаю шумные завтраки за огромным столом в особняке Эспасито. – Так что нет, я не особо люблю есть в одиночестве. Но как уже сказала, я привыкла.

Он что-то обдумывает, а потом кивает будто сам себе и указывает на свободный стул справа от себя. Черт, прощай мои попытки слиться.

– Садись. – произносит он довольно приказным тоном, но тут же смягчается. – Позавтракай со мной, Елена.

Merda.

Когда он вот так произносит мое имя, я становлюсь гребанной амебой. Нужно быть начеку. Нельзя позволить его чарам влиять на меня. Ни в коем случае.

Я сажусь за стол и кладу свою сумочку на стул рядом, попутно пряча там телефон. В столовой никого, хотя обычно кто-то из прислуги всегда остается на всякий случай.

Черт, я точно по уши в дерьме, раз он решил, что нас никто не должен услышать.

Делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться и взять ситуацию под контроль. Мне уже известно то, чего не знает он.

Я на пару шагов впереди.

Я справлюсь.

– Ты всегда так поздно встаешь? – спрашивает он, наливая мне кофе в чашку.

Остается лишь гадать, спросил ли он о моих питьевых привычках у прислуги или же просто настолько наблюдателен. Мне вот спрашивать не придется, я и так знаю, что он всегда пьет американо с одной ложкой сахара.

– Спасибо, – делаю глоток и отвечаю на его вопрос. – Да, у меня частая бессонница и порой удается заснуть только под утро.

Сандро хмурится, будто незнание такой мелочи обо мне доставляет ему дискомфорт.

– И давно у тебя бессонница?

Принимаюсь за свой омлет, стараясь не смотреть ему в глаза, но от меня не ускользает тот факт, что свой завтрак он давно съел. Перед ним только полупустая чашка и какие-то бумаги.

– С пятнадцати лет. – отвечаю, даже не пытаясь лгать.

Во-первых, потому что это не секрет.

А во-вторых, с моим мужем всегда лучше говорить больше правды, потому что только в таком случае, ложь с легкостью проскочит мимо.

– Хм. У этого есть причина?

Вилка на мгновение замирает у моего рта, но я все же отправляю ее в рот и поднимаю глаза на своего мужа.

– Да, есть. – говорю прямо и добавляю чуть тише. – Но я не хочу об этом говорить.

– Почему?

– Потому что мы не настолько близки.

– Ты моя жена.

– А ты мой муж. – бросаю взгляд на его обручальное кольцо. – Но что это меняет?

Откинувшись на спинку своего стула, он раздумывает над моими словами какое-то время, а затем выдает:

– Ты не счастлива в этом браке. – утверждение, не вопрос.

Я опускаю глаза в тарелку.

– Мое счастье не имеет значения.

– А что имеет?

– Безопасность.

– Значит, ты чувствуешь себя здесь в безопасности?

Я киваю.

– Да, вполне.

– Хорошо. – кажется, в его голосе появляется нечто похожее на удовлетворение. – И ты больше меня не боишься.

Мое тело снова едва не замирает от его слов, но я буквально приказываю себе оставаться расслабленной и невозмутимой. Он все это время считал, что я его боюсь? Серьезно?

– Я знаю, что ты не причинишь мне вреда. – тихо произношу.

По-крайней мере, физически.

Сандро никогда не вредит женщинам и чаще всего относится к ним с уважением. А в случаях, когда не может относиться с уважением, просто игнорирует.

– Так и есть.

Снова киваю и возвращаюсь к своему завтраку. Разрезаю булочку, чтобы намазать на нее клубничный джем, и жду, когда мой муж начнет задавать те вопросы, которые его на самом деле волнуют.

В кои-то веки Сандро Ломбарди меня не разочаровывает.

– Давно хотел спросить. – произносит он как бы невзначай. – Твой отец переписал весь легальный бизнес на твоих сестер. Зачем он это сделал?

Зеленые глаза внимательно следят за моей реакцией, но я просто кладу нож на тарелку и прежде чем откусить от своего бутерброда, отвечаю совершенно невозмутимым тоном:

– Он не доверял никому из своих капо.

Нет смысла лгать. Яма для меня уже вырыта, все, что от меня сейчас требуется – это не закопать в ней себя. Сандро не должен почувствовать во мне угрозы.

– Тебе ли не знать, какого это. – говорю я мягким, даже нежным голосом, входя в роль «понимающей» жены.

– О чем ты?

– Если тебе в спину полетит нож, разве кто-то из твоих капо его остановит? – на моем лице искренняя обеспокоенность за его жизнь. В конце концов, если с Сандро что-то случится, я потеряю очень многое.

Он не отвечает, но это и не требуется, потому что мы оба знаем ответ на мой вопрос.

– Что насчет твоей сестры? – спрашивает едва ли не дружелюбным тоном, тем самым, который всегда использует с чужаками. – Доминика доверяет своим капо?

Ох, он хорош. Очень хорош. Мне приходится подавить улыбку.

Пожимаю плечами и делаю глоток кофе.

– Понятия не имею.

Его плечи тут же напрягаются.

– Ты знала, что она босс.

Киваю.

– Да, она сказала мне на похоронах.

– И ты решила это скрыть.

– Ты не спрашивал. Тебя не особо интересовали ни моя семья, ни дела Короны.

На это ему нечего ответить, ведь мы оба знаем, что я права. Я была рядом с ним целых три года, но он ни разу даже не попытался узнать что-то о бизнесе моего отца.

– Я спрашиваю сейчас. Что ты можешь рассказать мне о своих сестрах?

Из горла вырывается невеселый смех, и я качаю головой.

– Ты хочешь знать их слабые места? Куда лучше всего ударить, верно?

Наши взгляды сталкиваются, и на этот раз я не отвожу свой.

– Прости, но ты и без меня сможешь это выяснить. – особенно учитывая, что у него свой гребаный шпион в Короне. – Я верна тем, кто верен мне.

Что-то в его глазах резко меняется, и мое сердце пропускает удар. Сглотнув, я отворачиваюсь и тянусь за сумкой. Думаю, на этом можно закончить…

Его рука вдруг оказывается на моем горле. Сандро разворачивает мое лицо к себе, и вот мы уже так близко друг к другу, что я чувствую его дыхание на своих губах. Сердце на мгновение замирает, а потом разгоняется так, что мне начинает не хватать воздуха.

– Ты Ломбарди, Елена. – произносит он, поглаживая пальцем мой бешеный пульс. – И верна ты должна быть только мне. Capito? (Итал. «Понятно?»)

Мои губы приоткрываются, и его взгляд тут же соскальзывает вниз.

– Sì. – отвечаю едва различимым шепотом, но он не убирает руку.

Нет. Этот ублюдок вдруг делает то, чего я совсем не ожидаю.

Его большой палец начинает скользить по моей челюсти и…губам. Он же не собирается меня целовать, верно? Он просто…изучает меня, да?

Где-то в столовой раздается кашель, и я вздрагиваю. Однако Сандро даже тогда не отпускает меня и продолжает смотреть так, словно я какой-то диковинный предмет.

– Прошу прощения. – звучит холодный профессиональный голос Катарины. – Сандро, у тебя встреча через полчаса.

Только тогда сукин сын наконец-то убирает руку с моего горла, я оборачиваюсь и замечаю еще одного человека рядом с Катариной.

– Босс. – кивает Фабио Сандро и поворачивается ко мне. – Синьора, машина готова, как вы и просили.

– Уже иду.

Мы с Сандро одновременно поднимаемся со своих мест, и я стараюсь не смотреть в его сторону. Ни когда его рука опускается на мою поясницу, пока мы спускаемся в гараж, ни даже когда он вместо Фабио вдруг решает открыть мне дверь гребанной машины.

Стоит ли упоминать, что до сегодняшнего дня мой муж ни разу