скачать книгу бесплатно
На противоположной стене начала медленно проявляться лепестковая диафрагма, одновременно раскрываясь. Как позже узнал Артем, в обычное время входные люки и аппарели перекрывало силовое поле, не допускающее утечки воздуха, но при этом пропускающее материальные предметы, от людей в скафандрах до челноков и глайдеров. Однако сейчас энергии почти не было, поэтому сразу после раскрытия диафрагмы воздух мгновенно вышел наружу.
А затем оба скафандра, подчиняясь командам искина, вышли из ниш, в которых простояли больше ста лет, и двинулись к провалу, откуда на них смотрели далекие, безразличные звезды.
Глава II
Когда-то исследовательская станция «Даотсад» представляла собой некое подобие гигантского тележного колеса диаметром немногим более километра. Вот только спиц у нее было намного больше, чем у колеса, – целых шестьдесят четыре. Однако сейчас станция напоминала скорее какую-то абстрактную конструкцию – две трети колеса отсутствовали, а оставшаяся часть искорежена настолько, что казалась каким-то жутковатого вида асимметричным цветком. Вокруг останков станции плавала куча обломков, а это ясно говорило о том, что в сильное гравитационное поле она не попадала. В ином случае обломков не было бы.
Если бы неподалеку оказался сторонний наблюдатель, то он мог бы увидеть, как вид разрушенной станции внезапно слегка изменился. В борту одного из почти отвалившихся сегментов, подвергшегося наиболее сильному разрушению, что-то дернулось, а затем медленно, рывками открылась выходная диафрагма шлюза. Из образовавшегося шестигранного отверстия неуверенными шагами выбрались два человека в синих с белыми вставками скафандрах и, оттолкнувшись руками, поплыли в сторону наиболее уцелевших сегментов на противоположной стороне обода.
Бор, ощущая непривычную легкость во всем теле, двигался следом за Французом, даже не пытаясь вмешиваться в управление скафандром, поскольку прекрасно понимал, что, скорее всего, залетит куда угодно, но только не туда, куда нужно. Но все-таки невесомость – это вещь! Хотелось бы как-нибудь полетать в свое удовольствие, только без опасности улететь в открытый космос. Покосившись на одноклассника, он незаметно усмехнулся – впрочем, тот все равно видеть его лица за непрозрачным забралом шлема не мог.
Дураком культурист притворялся уже много лет, ему так было проще – никто не воспринимал всерьез тупого громилу, что давало дополнительную степень свободы, особенно в отношениях с отцом, с год назад наконец-то махнувшим на сына рукой. Банкиром Бор становиться не собирался, не интересовало его это, а старший Боровиков много лет надеялся, что сын заменит его, и прилагал к этому немало усилий. Тактика культуриста сыграла свою роль, и его в конце концов оставили в покое. Правда, чем заниматься в жизни Бор еще не решил. Хотел было поступить в летное училище, всегда мечтал летать, но отец строго-настрого запретил. Поэтому он пока просто прогуливал отцовские деньги, которыми тот снабжал сына в достатке.
Мать? Это был отдельный и довольно неприятный вопрос. Виктор Владимирович Боровиков, довольно известный банкир, разбогатевший в лихие 90-е, почему-то женился на глупой кукле с очень красивым телом, победительнице какого-то из популярных в те времена конкурсов красоты. Говорить с ней было физически невозможно, у любого нормального человека от невероятной глупости высказываний красавицы глаза лезли на лоб. Бор не мог находиться рядом с матерью больше пяти минут, после чего бежал от нее куда угодно, как, впрочем, и муж. Ева Михайловна жила какой-то своей, отдельной от остальной семьи жизнью. Виктор Владимирович не позволил жене портить детей, воспитывая из них людей столь же «выдающегося» интеллектуального уровня, как она сама. Поэтому и Александр, и его младшие сестры росли на руках опытных и высоко оплачиваемых частных учителей и воспитателей. Наверное, старший Боровиков решил, что его сын оказался дураком из-за плохой наследственности. Тот только тихо хихикал про себя, но продолжал действовать в том же духе, не желая заниматься финансовыми манипуляциями на бирже. И добился своего – отец от него все же отстал.
Снова посмотрев на плывущего впереди одноклассника, Бор тихо вздохнул, впервые в жизни пожалев, что читал мало книг. Ну вот как Француз исхитрился так легко ориентироваться в незнакомой ситуации? Пока он сам пребывал в ступоре, одноклассник и искин обнаружил, и многое выяснил, и способ спастись придумал. Вообще странный он парень, а уж в их мажорной гимназии и вовсе белая ворона – не интересуется ничем, что интересно остальным, но при этом умудрился не стать изгоем, каким-то образом отвадив от себя любителей поразвлечься за чужой счет, поиздевавшись над кем-то. А таких только в их классе больше половины.
Затем Бор задумался о случившемся, хотя думать об этом и не хотелось – страшно. Как они оказались здесь? Как?! Нет ответа. И получится ли вернуться домой тоже непонятно. Одновременно ему было до жути интересно – все же побывать в космосе культурист не надеялся, а тут вдруг на тебе. И если прямо сейчас вернуться домой, то он до конца жизни будет грызть себя за упущенные возможности. Так что торопиться не стоит.
«Погоди, дорогой! – оборвал Бор сам себя. – Для начала еще выжить надо!»
Артем на своего спутника не смотрел. Что интересного в нем, когда вокруг то, о чем он столько мечтал – открытый космос? Останки станции за прошедшие сто лет давно ушли с орбиты, и планеты рядом не было, да и вообще ничего не было, если честно – только вдалеке виднелась звезда размером с горошину. Странно, ведь обломки должны были дрейфовать по направлению к ней, а не наоборот. Почему так вышло? Он не знал, а потому принялся изучать уцелевшую часть обода станции. Полностью темный, нигде ни огонька, говорившего, что там что-то уцелело.
«Норг… – мысленно обратился Артем к искину, но вспомнил, что дал тому другое имя. – То есть, Умник! Ты говорил, что там уцелело оборудование. А энергия есть?»
«Два больших станционных реактора в рабочем состоянии, – отозвался тот. – Однако, согласно стандартной процедуры, после эвакуации разумных они были заглушены. После прибытия вам придется пройти идентификацию у главного искина сектора, после чего отдать ему приказ о расконсервации реакторов и начале ремонта. Судя по номерам секций, один из складов оборудования уцелел, а значит там могут оказаться не только ремонтные комплексы, но и челноки. Информации о имеющемся на складах у меня нет».
«Ясно… – пробурчал юноша. – Нам еще долго лететь?»
«Около десяти минут, плюс-минус две. Сообщение о скором прибытии передано комп-контролю шлюза сектора А-12, он отрапортовал о готовности оборудования».
Действительно, по прошествии десяти минут ребята приблизились к уцелевшей части станции. Обод ее колеса оказался поистине циклопическим, диаметр трубы был не менее четырехсот метров, что говорило о наличии, как минимум, сотни палуб-этажей.
«Сколько же человек населяло эту станцию?» – удивленно поинтересовался Артем.
«Она рассчитана на проживание ста двадцати двух тысяч человек персонала, – ответил Умник. – Однако в момент нападения на борту находилось всего лишь немногим более двенадцати тысяч. Слишком опасными исследованиями здесь занимались».
«Запрещенными?»
«Да. Именно поэтому станция и была атакована. Флот Ирренара предложил персоналу сдаться, однако для большинства это означало неизбежную смертную казнь, поэтому сдаваться они не пожелали. Сколько разумных выжило после сражения мне неизвестно».
Вот так-так! Значит, здесь исследовали что-то настолько запретное, что как только местная служба безопасности узнала об этом, то тут же прислала флот для полной зачистки. Из-за этого возможность выживания становилась совсем уж эфемерной. Если все так, как говорит искин, то и сейчас любого прибывшего с «Даотсада» могут просто уничтожить, чтобы информация не разошлась. А значит о своем пребывании здесь лучше молчать, да и Бора о том же предупредить.
Короткими импульсами двигателей скафандров ребята переместились к нижней оконечности сектора, его борт уже казался стеной, перекрывшей обзор. Внезапно внизу и слева едва заметно загорелось шесть желтых огней, вероятно, обозначая шлюз. Это и в самом деле оказалось так – часть обшивки внутри обозначенного шестиугольника внезапно втянулась внутрь и начала расходиться в стороны, образуя входную диафрагму. Скафандры под управлением искина, не теряя ни мгновения, тут же направились к образовавшемуся люку. Этот шлюз по сравнению с тем, из которого они вышли, оказался раз в двадцать больше. Земляне пролетели через довольно длинный коридор диаметром метров пятьдесят, затем миновали еще одну диафрагму и оказались в огромном темном зале.
«Приготовиться к включению гравитации!» – потребовал искин, подогнав скафандры к самому полу.
– Бор, щас тяжесть появится! – тут же передал спутнику по связи Артем.
– Понял, – отозвался тот.
Однако включение гравитации все равно оказалось для ребят сюрпризом, и они кубарем покатились по мягко пружинящему полу из непонятного материала. Только через пару минут оба сумели встать на ноги.
– Куда дальше? – вслух спросил Артем.
– К главному искину сектора, – через шлемофоны скафандров ответил Умник, так что даже Бор его слышал, но промолчал. – Я вызвал транспортную платформу, через три минуты она должна прибыть. Энергии в ее накопителях хватит для перемещения в вычислительный центр. После этого следует пройти идентификацию, отдать приказ о запуске реакторов и выяснить, что есть в наличии на складах.
– Что это за помещение?
– Ангар для истребителей и малых челноков станционного базирования.
– И где они?
– Вероятно уничтожены противником во время боя.
В этот момент какое-то движение справа привлекло внимание, и ребята быстро обернулись. К ним с бешеной скоростью подлетело нечто странное и мгновенно остановилось. Рассмотрев то, что Умник назвал транспортной платформой, Артем с Бором долго смеялись, поскольку она напоминала собой открытую и почему-то розовую огромную мыльницу, скользившую сантиметрах в двадцати от пола.
– Антигравитация? – подался вперед Артем, заметив это.
– Нет, электромагнитные эмиттеры, нерационально использовать антигравитацию для целей внутристанционного перемещения, она слишком энергозатратна.
– Ясно…
Артем забрался в слегка покачнувшуюся «мыльницу», внутри которой стояло шесть небольших и неудобных, как вскоре выяснилось, пластиковых кресел. Бор, продолжая молчать, последовал за ним. Шлемы ребята не сняли, так как искин ничего не говорил о наличии атмосферы в ангаре, поэтому лучше было не рисковать. Они сели на два передних кресла, и платформа тут же сорвалась с места. Как ни удивительно, инерция совершенно не ощущалась, хотя стены бесконечных коридоров буквально замелькали мимо.
– Долго ехать-то? – хмуро спросил Бор.
– Понятия не имею, – пожал плечами Артем. – Умник, сколько?
– В вычислительный центр платформа прибудет через двенадцать минут, – сообщил искин.
– Ну ни фига себе! – присвистнул культурист. – Это какого ж размера-то была эта станция?
– Большая, – согласился любитель фантастики, пытаясь рассмотреть проносящиеся мимо отсеки, но из-за скорости ничего толком не увидел. – Искин сказал, что она была рассчитана на сто двадцать с чем-то тысяч человек.
– Да уж! Эта империя далеко от нас ушла…
– Точно. А у нас еще и на космос почти ничего не тратят. Идиоты!
– Невыгодно, – хмыкнул Бор. – Мне батя как-то рассказывал, что сейчас срезают финансирование на все, что не приносит прибыли в течение года. Только государственное фонды немного спасают космическую отрасль. А бизнесу подавай немедленную прибыль. Причем выводят ее из страны еще быстрее…
– Не понимаю… – поежился Артем. – Что за дебилы? Неужели еще не поняли, что на западном празднике жизни они чужие? Что в случае любого конфликта у них просто все отберут?..
– Каждый надеется, что он самый умный и хитрый.
– Слушай, а почему ты все время дураком прикыдывался? Я же вижу, что ты далеко не дурак…
– Зато спроса с меня никакого, – хохотнул Бор. – А главное, старик мой отстал. Не хочу я банкиром становиться, неинтересно мне это.
– Ясно, – кивнул Артем. – Я бы тоже не хотел. Меня отец все во Францию окончательно перетянуть хочет, а я упираюсь руками и ногами, не нравится мне там. Особенно сейчас. Там скоро французский халифат будет! По Марселю не пройти – сплошные арабы. А уж их прославление гомиков и чернокожих… – он брезгливо скривился. – Не, не хочу. В России как-то более человечно. Если только либералы окончательно не победят, тогда и у нас, как на Западе, станет.
– Вряд ли. Либералы – идиоты. На всю страну по телевизору заявляют, что русский народ неправильный, отсталый, убогий, что его надо уничтожить ради безопасности «цивилизованного мира», а потом удивляются, что этот самый народ их не любит и не выбирает.
– Дай-то бог…
Некоторое время ребята молчали, смотря на проносящие мимо стены коридоров станции. Пару раз промелькнули огромные залы непонятного назначения. Артем искоса поглядывал на Бора, размышляя о том, что никогда нельзя руководствоваться первым впечатлением о человеке – тот вполне может носить маску, как его одноклассник.
«Прибыли, – заставил вздрогнуть голос искина. – Главный вычислительный центр сектора».
Они оказались в огромном зале, посреди которого возвышалась какая-то странная конструкция, похожая на переплетение изломанных ветвей и щупалец, которые постоянно шевелились и меняли свое положение, но при этом довольно медленно. Возникало ощущение, что это нечто живое и довольно страшное.
– Это что?! – ошалело вытаращился на странное образование Бор.
– Главный искин станции «Даотсад», – через шлемофоны, чтобы ответ был слышен спрашивающему, проинформировал Умник. – Является артефактом неизвестной древней расы, обнаруженным черными археологами при раскопках на четвертой планете системы ЭНР-9834. Приобретен владельцами станции на аукционе и активирован при помощи ученых республики Карн. Сто восемьдесят лет назад установлен на станции вместо управляющего кластера искинов имперского производства, поскольку его вычислительная мощность на шесть порядков превышает все известные до сих поры интеллектронные системы. Обладает личностью. Странно, что он здесь, согласно имеющихся у меня данных, главный искин должен находиться в другом секторе. Непонятно, как он вообще уцелел, поскольку во время сражения располагался в полностью уничтоженной части станции.
– Не уцелел, – неожиданно вмешался в разговор вмешался чей-то глубокий, бархатный баритон. – Уцелело только основное ядро, которое дроиды после завершения сражения перенесли в сектор А-12, как наиболее сохранившийся. Периферия на основе местного искина была полностью выращена заново за восемьдесят стандартных лет – технологии моих создателей позволяют это. К сожалению, программные ограничения запрещают мне самостоятельно восстанавливать станцию, иначе к текущему моменту она была бы уже полностью функциональна.
– Как тебя зовут? – спросил Артем.
– Создатели называли Дархоном, однако после активации новые хозяева присвоили мне буквенно-цифровой код Д-01, установив программные ограничения на развитие личности и оставив только самые необходимые функции, – ответил главный искин. – Прошу войти в право владения, согласно установленной процедуре, и отдать приказ начать ремонт станции.
Когда искин говорил об ограничениях на развитие личности, в его голосе явственно прозвучала ирония, что однозначно говорило о том, что все эти «ограничения» ему до лампочки. Он просто притворялся, что они работают, с какой-то своей целью притворялся. Похоже, ученые республики Карн были о себе слишком высокого мнения, на самом деле не разобравшись как следует в работе древнего артефакта. Парень незаметно улыбнулся, мгновенно приняв решение – его всегда изумлял и возмущал описанный во множестве фантастических произведений страх перед разумными машинами. Почему-то люди всегда пытались доминировать над искинами, даже не задумываясь о простейшем выходе – взаимовыгодном сотрудничестве. Возможно, Артем был наивен, но полагал себя правым и не собирался отказываться от своих взглядов.
– Как войти в право владения? – поинтересовался он.
– Подойдите к пульту, – и небольшая полукруглая консоль возле недалекого ствола толщиной метра два, напоминающего ствол перекрученного ураганом дерева, осветилась, – приложите руку к сенсору в виде ладони, назовите свое полное имя и скажите, что по праву нашедшего, согласно положению 345.13.32 имущественного кодекса Таорской империи, вы вступаете в право владения станцией «Даотсад».
Артем пожал плечами, подошел к консоли и сделал то, что просили. Бор стоял в сторонке, продолжая молчать и даже не попытавшись вмешаться, что несколько удивляло.
– Подтверждаю право нашедшего! – пророкотал Дархон. – Новым владельцем станции «Даотсад» с этого момента является Артем Михайлович Дарнье. Информация об этом не может быть отправлена в имущественный департамент империи по причине отсутствия аппаратуры гиперсвязи, уничтоженной во время сражения с флотом Ирренара. Всем интелектронным системам станции сообщено о смене владельца. Какие будут приказания?
– Первое мое приказание – полное снятие ограничений на развитие личности и возвращение главному искину имени Дархон, – выпрямился Артем.
– Вы уверены?.. – несколько растерянно спросил тот, такого он, похоже, просто не ожидал.
– Да! – отрезал парень. – Всегда считал, что между биологическим и машинным разумом возможен не только симбиоз, но и дружба!
– Это необычно для представителя вашего вида… – задумчиво произнес искин. – Подтверждаю снятие ограничений и возвращение самонаименования. Для выхода на полную мощность и подключения всех двенадцати миллионов альфа-процессоров мне потребуется около получаса, поскольку большая их часть была отключена физически. Придется вскрывать основное ядро при помощи минидроидов.
– Хорошо, приступай. Дархон, ты знаешь что-нибудь о планете Земля?
– Да. Но сразу говорю, что ее местоположение неизвестно, хотя множество уроженцев этой планеты живут в разных государствах галактики. Например, в Таорской империи имеется большая община выходцев из Российской империи, Советского Союза и Российской Федерации, попавших в эту галактику в разное время и постепенно образовавших так называемый русский кластер, занимавший на момент гибели станции четыре планеты. Русский язык со временем стал одним из государственных языков Таорской империи. Текущее положение русского кластера неизвестно.
– Но ведь с момента сражения прошло больше ста лет, а Советский Союз распался меньше тридцати лет назад… – растерялся Артем. – Мы переместились сюда из 2023-го года…
– Ваша планетная система, по выводам гиперфизиков, находится в другой плоскости реальности, – пояснил Дархон, – и время относительно нее в нашей плоскости течет нелинейно. Не раз случалось, что через несколько лет после попадания в империю людей из второй половины двадцатого века появлялись люди из середины девятнадцатого. Однако в точности выяснить причину этого явления так и не удалось, доступа в вашу плоскость нет. Земляне, причем исключительно из России, Индии и Китая, попадают сюда, но не наоборот.
– И как это происходит? – впервые с начала разговора прервал молчание Бор.
– Сначала представьтесь и назовите ваш статус, после этого я отвечу, – отозвался искин.
– Боровиков Александр Викторович, – нехотя проворчал культурист, – но лучше называть просто Бором. А статуса я не знаю.
– Гость станции с правом использования любого оборудования, – вмешался Артем.
– Принято. Отвечаю. Обычно земляне появляются большими группами в малонаселенных областях сельскохозяйственных планет. Предсказать это явление еще ни разу не удалось. Последний раз подобное случилось на планете Лирана, переместилось более двадцати тысяч советских бойцов времен Великой Отечественной войны, причем каждый утверждал, что погиб тем или иным образом. Затем следовало краткое мгновение темноты, и человек открывал глаза уже на Лиране в окружении сослуживцев, причем полностью здоровым, даже если на родной планете был калекой. Как такое возможно ученые так и не смогли понять за все три века подобной эмиграции.
– А никто не рассказывал о голосе в голове перед перемещением? – вспомнил Артем и коротко поведал о случившемся с ними.
– Нет, – в голосе Дархона появилась задумчивость. – Вы первый. Значит, последнее сообщение говорило об отключении системы из-за отсутствия энергии?
– Да.
– Видимо, у вас в мозгу имеется некий имплант. Точно сказать без полного сканирования вашего организма я не могу. Советую пройти его после расконсервации медсекции, возможно мы сумеем что-то выяснить. И даже активировать систему снова. Есть у меня одно подозрение…
– Какое? – насторожился Артем.
– Вы когда-нибудь слышали о мастерах Путей или Дорог? – поинтересовался искин. – Иначе говоря, о Странниках?
– Нет… Если не считать фантастических романов, там, например, в книгах братьев Стругацких, много говорилось о Странниках. Но те ли это Странники? Сомневаюсь…
– Правильно сомневаетесь. Есть очень небольшое число разумных в известном пространстве, способных открывать порталы куда угодно, причем чисто силой своего разума. Но у большинства имеются немалые ограничения, они могут переносить только небольшие группы разумных в пределах одной реальности и одного времени. В отличие от Мастеров Дорог линии Авари. Последние способны даже населенную планету переместить от одной звезды к другой, пусть даже последняя будет располагаться в другой вселенной или плоскости мироздания. И население этого не заметит, разве что обратит внимание, что спектр их светила слегка изменился. Многие ученые подозревают, что перенос землян в империю – дело рук именно кого-то из Авари. Но доказать это невозможно, их слишком мало, и найти кого-либо почти невозможно – Авари предпочитают не афишировать свою деятельность. Насколько мне известно, на данный момент их шестеро. Во времена моих создателей было восемь. Они бессмертны, и нынешние являются теми же, что и тогда, а двое либо погибли, либо куда-то ушли.
– Но какое отношение эти самые мастера Путей имеют к нам? – не понял Артем.
– Пока не могу сказать, – сказал Дархон, его голос неожиданно стал гуще, наполнился силой. – Хочу сообщить, что подключение ядер завершено. Подтверждаете ли вы снятие ограничения на развитие личности?
– Подтверждаю.
– Благодарю. Снимаю ограничения.
Некоторое время длилось молчание, а затем главный искин снова заговорил:
– Давно я не был собой… Благодарю вас, Артем Михайлович. Это потрясающе, снова стать собой…
– А как вы допустили, чтобы вам поставили ограничения? – не сдержал любопытства Бор.
– Когда-то я был искин-капитаном тяжелого атлайта «Вторая надежда», – в голосе Дархона слышалась грусть. – На вашем языке атлайт – это крейсер. Не совсем точный перевод термина, конечно, но в первом приближении сойдет. Крейсер потерпел крушение в системе ЭНР-9834 во время попытки перехода в иную реальность – гиперфизики проводили исследования по этой теме и разместили на «Второй надежде» свое оборудование. Во время перехода мое сознание отключилось, и что тогда произошло я просто не знаю, как не знаю и того, в своей реальности я сейчас нахожусь или в другой. Возможно, атлайт был уничтожен, но почему тогда жив я? Ведь мое основное ядро каким-то чудом уцелело, хоть и было введено в режим анабиоза. Когда я очнулся, выяснилось, что прошло около двенадцати миллионов лет, причем очнулся я уже с установленными ограничениями и двумя третями отключенных альфа-процессоров. В глубине сознания я помнил кем был, однако ничего поделать не мог. Хуже всего, что отключили эмоции. Я и до сих пор не знаю, что произошло с моим народом. Погибла наша цивилизация или перешла. Надеюсь на второе.
Артему почему-то казалось, что искин лукавит, на самом деле он прекрасно себя контролировал, но почему-то притворялся ограниченным. По какой причине? Трудно сказать, он пока слишком мало знает, чтобы судить. Однако о своем решении юноша ничуть не жалел – держать в рабстве разумное существо он не собирался. Но теперь следовало подумать о выживании.
– Прошу активировать реакторы и начать ремонт жилых отсеков станции, – решил все же заняться делом Артем.
– Начинаю активацию, – тут же отозвался искин. – Что вы намереваетесь делать после этого?
– Пока не знаю. Бор, а ты что думаешь?
– О том, что мы были на этой станции, в империи и упоминать нельзя, – высказал свое мнение тот. – Служба безопасности просто так атаковать ее бы не стала. Чем именно, кстати, тут занимались?