Хроники Миринай. Месть королевы

Глухой удар. Корн налетел на толстую ветку. Основной удар пришелся по шее. Юноша сполз в самую низину и остался лежать. Он смотрел перед собой и видел, как в его сторону движутся огни. Корн попытался пошевелиться, хотел встать, но темнота начала подступать со всех сторон. Холодный обруч сдавил голову. Мысли спутывались в бреду. Глаза юноши закатывались назад, как бы он не старался держаться в сознании. Чьи-то голоса начали теряться в оглушительном писке.

…

Корн видел небо и бледное солнце, пробивающееся сквозь тучи. Редкие лучи пробивались сквозь плотную пелену облаков и касались пышных вершин секвой. Старая сухая трава щекотала кожу, давая понять, что он может чувствовать. Он видел мутный и темный образ кого-то, кто был с ним рядом. Казалось, этот образ раньше был неразделим с ним и был его частью, но теперь он оставил его одного. Корн всегда знал его, как того, кто был ему роднее всех на свете и, казалось, он знал всех его предков, их горячие ладони, их необузданный нрав. Он ощущал, как пространство вибрирует вокруг мутного силуэта. Как магия, исходящая от него, напитывает тело, давая силы дышать и чувствовать.

— Теперь ты сможешь шагать по земле, Корн, — послышался теплый и обволакивающий голос. — Ты должен беречь себя, а когда придет время, мы воссоединимся вновь.

— Кто ты?

— Я тот, кто будет следовать за тобой всюду, — ответил голос. — Память обо мне в тебе останется на все последующие века. Ты знал всех нас, всех, кто творил и был нам добрым союзником в каждой жизни этого мира. Для тебя быть живым – это не впервые, но поверь, тебе важно идти вперед несмотря ни на что.

— Я не понимаю, — прошептал Корн.

Этот голос ласкал слух, раскрывая притупленные чувства. Воздух наполнял легкие, каждая клеточка тела наполнялась кислородом. Корн ощущал прикосновение горячей ладони на своем лице. Он попытался открыть глаза, но видел лишь мутную картинку, расплывающийся образ в алых одеждах. Образ, напоминающий ему о чем-то великом, божественном и недосягаемом. Он казался ему таким знакомым и родным. Корн боялся, что он покинет его, оставив в лесу одного.

«Ты будешь моим богом», — пронеслась в голове мысль.

В сером дневном мареве возник маленький янтарный огонек. Мутным зрением Корн различил маленький медальон, который опустился ему на грудь.

— Ты не должен понимать… по крайней мере сейчас, — произнес бог. — В этом медальоне вся твоя жизнь. Он раскроет тебе истину в нужный момент.

— Время, — прошептал Корн, пытаясь дотянуться до своего бога. — Когда придет время?

— Когда слепец прозреет под сводами расколотых небес, — ответил голос.

Прикосновение обратилось теплом солнечных лучей. Он перестал чувствовать мощь, исходящую бога, и ощутил лишь холод, пустоту. Корну казалось, будто с его исчезновением, он утратил часть своей души.

— Кто я? — прошептал он.

— Найди того, к кому тебя влечет сердце. В нем буду я, в нем будешь весь ты! — звучал голос незнакомца в голове.

…

Корн очнулся, словно от сильного толчка. Изо рта текла окровавленная слюна, которая медленно капала на траву. Арбалета и ножа не было, карманы были грубо вывернуты наружу.

Корн сидел неподвижно. Зрение не фокусировалось, все вокруг расплывалось рыжими бликами костра. Пахло хвоей, жженым деревом и кровью. Эти запахи смешивались со множеством других: полевые цветы, цитрусовые, пряности. Корну показалось, словно от каждого солдата пахло по-разному. Все эти запахи смешивались, создавая странный мистический фужерный аромат, в котором чувствовалось, что солдаты все одной крови.

Руки были стянуты сзади. Веревка врезалась в кожу, причиняя боль. Корн пошевелился и понял, что связаны лишь кисти руки. Он облокотился о дерево и медленно начал подниматься, оглядываясь по сторонам.

Замутненным взглядом парень различил в темноте фигуры в форме. Горел небольшой костерок, который подсвечивал острые уши, бледные лица и черную кожаную защиту. Многие из них кутались в длинные мантии с расшитым на спине алым треугольником, в котором сверкали скалы и несколько волн. Корна успокаивало лишь то, что на коже этих солдат не было трупных пятен.

Юноша слышал их говор. По началу ему казалось, словно они говорят на неизвестном ему языке. Но чем дольше он слушал, тем больше начинал их понимать. Корн почувствовал в мыслях странное прозрение, словно он открыл в себе что-то давно забытое.

«Кажется, они из города», — подумал Корн.

Послышались мерзкие чавкающие звуки. Корн различил несколько десятков отвратительных созданий, похожих на то, которое только что только что чуть не съело его заживо. Они с жадностью поедали мясо с рук солдат. Чудовища переминались с ноги на ногу, нетерпеливо ударяя хвостами о землю.

— Отвязывайте мороев, нам пора выдвигаться! Где этот мальчишка-гонец? — послышался голос.

— Выдвигаемся! — послышался другой.

За этим возгласом последовала суета.

В этот момент Корну почти удалось разогнуться. Он оглянулся по сторонам и, не увидев никого поблизости, проскользнул к другому дереву. В свете костра на земле танцевали тени. Корн слышал шаги и возню солдат. Начались сборы: скрипели седла, под ногами шуршали старые листья, разговоры начинали стихать.

— Горны ушли глубже на запад, мы уже не сможем догнать их до того, как они пересекут границу с Отшельными землями, — слышался хриплый и низкий голос, который, похоже, принадлежал старику.

Тяжелые шаги приближались. Корн заметил три тени, которые становились все больше.

— Что они здесь забыли? — спросил его более молодой солдат.

— Похоже, у них была здесь хижина, перевалочный пункт, — ответил старик.

Корн ринулся в тень. В этот момент раздался щелчок, и ногу пронзила острая боль. Корн упал на колени, стиснув зубы. Как только он увидел торчащий из бедра болт, душа тут же ушла в пятки. Ужас расползался от головы к животу волнами холода. В этом отупляющем ощущении пламенем вспыхнула боль. Волнами она накатывала все сильнее с каждым вдохом Корна.

Голова все еще кружилась. Корн почувствовал, как тошнота наступает ему на горло. Он согнулся пополам и ползком попытался скрыться, но что-то силой дернуло его за шиворот. Сильный удар по почкам выбил дыхание. Корн попытался сделать глоток воздуха, но не смог.

— Поднимите его! — прогремел уже знакомый голос.

Корна подхватили под руки. Перед ним стоял высокий грузный старик. Он кутался в солдатскую шинель и нервно курил трубку. Седая борода была собрана в косичку и украшена несколькими кольцами. Алые глаза старика мягко мерцали в темноте и были темнее, чем у остальных, словно время и усталость стерли из них почти краску. Тени солдат накрыли Корна с головой, и юноша мог видеть только их силуэты в свете костра.

— Кто ты такой и что здесь делал?

Корн молчал. Мысли не строились. Он вспоминал, как Эгилл называл себя благородным земледельцем, но никогда не рассказывал ни о своем отце, ни о матери, ни о том, как поселился в этом доме с сестрой.

«Была ли она вообще его сестрой?» — подумал Корн, чувствуя, как весь и без того шаткий мир, в котором он жил, рассыпался пеплом в голове.

— Я был земледельцем, — произнес Корн.

И он не врал. Корн и вправду им был. Юноша произносил слова и слышал, что его слова имели странный акцент. Мозг перестроился на новый язык, но произношение оставляло желать лучшего. Среди солдат послышались смешки и перешептывания. Старик резко поднял руку, и все тут же замолчали.

— Земледельцем? Здесь? Не смеши моих людей, здесь нельзя выжить в одиночку, — произнес он.

Старик подошел ближе. В нос ударил резкий фужерный запах. Он наклонился, ухватил Корна за подбородок. Корн стиснул зубы и задышал сильнее.

— Я не солгал вам, мне незачем лгать, — произнес юноша.

— Все вы умеете трепать языком, — ответил он. — Ты хотя бы выучил язык, чтобы прятаться среди нас.

— Я не прятался! — выпалил Корн. — На мой дом напали! Я был вынужден молчать!

Старик долго вглядывался ему в глаза, как будто пытался что-то в них прочитать. Беглый взгляд алых глаз искал что-то на его коже, в его волосах. С каждым мгновением тревога в глазах старика росла, словно он не мог найти то, что всегда находил. На мгновение Корну показалось, словно он знал этот взгляд.

«Я не мог знать тебя в этой жизни», — мысленно произнес юноша.

Он повернул голову Корна, ища что-то на шее, на скулах. Старик зажал трубку зубами и выдохнул облачко дыма. Корну казалось, словно пространство рядом с ним вот-вот заискрится от напряжения.

— Это который дом? — спросил он, но его прервали.

— Сиэр Райдрих! — послышалось где-то в толпе. — Я принес ответ со стены!

Через толпу солдат к нему протиснулся молодой юноша. Парень поправил капюшон, который спадал ему на глаза. Форма на нем сидела неважно и явно была больше на размер.

— Поступил приказ передать пленника на стену, мой сиэр, — произнес он.

Назойливый капюшон вновь закрыл ему взор.

— Тебе повезло, парень, — произнес старик, глядя Корну в глаза. — Будь моя воля, я бы убил тебя, как и все то горнийское отребье, которое попалось мне на пути.

Райдрих отпустил его лицо и грубо пихнул в сторону, словно Корн был животным на убой.

— Седлайте мороев, я устал здесь торчать! — закричал Райдрих.

Корна подтащили по земле к одному из этих чудовищных созданий. Оно учуяло кровь юноши и попыталось напасть, но Райдрих преградил буйному путь. Он прошептал какие-то слова, приложив ладонь ко лбу мороя, и глаза существа вспыхнули алым светом. По его коже, покрытой черной шерстью, пошли витиеватые мерцающие узоры, которые тут же охватили руки и лицо Райдриха.

Старик резво взобрался на спину своему морою. Корна усадили за ним, крепко привязав ко всаднику. Когда дело было сделано, один из солдат без предупреждений рывком обломал конец болта на бедре юноши. Корн замычал от боли, чувствуя, как она жгучими волнами расходится по телу.

— Не прикидывайся. Все знают, что вы не испытываете боли, — произнес Райдрих. — Если выкинешь что-нибудь, я убью тебя еще до того, как ты успеешь увидеть стены Драулиса.

— Как вы можете судить о том, что я испытываю? — спросил Корн.

Райдрих одарил его недоверчивым взглядом и натянул поводья.

В этот момент раздалось яростное шипение костра. Его свет погас, и темноте вспыхнули переливами узоров другие всадники и их морои.

Они ринулись через лес галопом в четком строе. Райдрих был первым, за ним мчались остальные, построившись стрелой. В темноте их хорошо было видно. Каждый всадник дарил своему морою частичку своей магии, придавая ему сил. Чудовищные и буйные существа ловко перепрыгивали через поваленные деревья и огибали овраги, не нарушая строя. Всадники крепко прижимались к своим мороям, сливаясь с ними в единое целое. Чудовища взрывали лапами грязь и мчались вперед, следуя за тропой. Ветер свистел в ушах, перебивая шум дождя. Морои издавали протяжный гортанный вой, который подхватывали всадники. В этот момент Корну казалось, словно они были единым слаженным организмом.

Он мучился от боли. Нога лежала в неудобном положении и с каждым резким поворотом или прыжком обдавала его новой волной боли. На лбу выступала испарина. Корна начало знобить. Несколько раз он сражался сам с собой, чтобы не отключиться.

Он не помнил, сколько прошло времени, прежде чем они вышли на тракт. Вдалеке среди ветвей показались яркие огни стен города. Всадники промчались мимо указателя с большой надписью «На Драулис» и тут же сбавили скорость.

— Что меня ждет? — спросил Корн. — Зачем вы везете меня в город?

Райдрих вытащил трубку изо рта и выдохнул облачко дыма, в котором чувствовались тонкие нотки гвоздики.

— Они решат жив ты или мертв, — произнес сиэр.

— Как я могу быть мертв, если я дышу и истекаю кровью? — спросил Корн.

С каждым словом он чувствовал, что ему все легче говорить на этом языке.

— Так же как остальные горны, — угрюмо ответил Райдрих. — Ни одно живое существо не может жить так далеко от поселения в одиночестве, особенно так близко к границе с Отшельными землями.

Сиэр явно начинал злиться. Он посильнее затянулся и нервно выдохнул дым через нос.

— Само ваше существование – оскорбление нашего бога и магии хаоса, которую он создал, — ответил Райдрих. — Так что, если ты действительно думаешь, что я поверю, что ты одинокий земледелец, ты либо глуп, либо в отчаянии.

В воздухе появился солоноватый морской запах. Среди шума дождя и шелеста листьев Корн различил отдаленное шипение волн.

«Океан? Неужели он всегда был так близко?»

Наконец, ветви расступились, показав гигантские черные стены Драулиса. Вдоль парапета, освещенного факелами, бродили воины, вооруженные арбалетами. Вершины черных стен венчали острые черные колья, которые терялись во мраке ночи. Отряд от стены отделял гигантский разлом, в недрах которого виднелся яркий свет. Оттуда исходил сильный жар, который искажал воздух. Казалось, пространство над разломом скрипит от концентрации энергии в нем.

Тракт превратился в широкую дорогу, уложенную камнем. Когти мороев гулко стучали о кладку, предупреждая стражей стены о прибытии отряда.

Они остановились напротив гигантского, поднятого на цепях моста. Один из стражей откуда-то сверху прокричал что-то на непонятном Корну языке. Сиэр Райдрих ответил ему и тут же закашлялся едким дымом. Ворота с оглушительным скрежетом опустились.

К ним вышел страж в большом капюшоне и перекошенным шрамами лицом. Сильно хромая на одну ногу, он шел опираясь на трость. Тонкие и очень редкие волосы опускались на косые плечи. Страж походил на игрушечного солдатика, на которого случайно наступили. Несмотря на свой недуг, он уверенно шагал, держа над головой большой массивный фонарь.

— Соизволил, наконец явиться, Райдрих? — спросил он, недовольно щурясь от мерцания узоров на коже мороя.

Сиэр провел в воздухе рукой, дав знак своему отряду. Солдаты спешились, и, ведя своих мороев под узды, начали пересекать мост.

— Мы наткнулись на небольшое укрытие горнов недалеко от Пика Бурь, — угрюмо произнес Райдрих и легонько пришпорил чудовище.

Страж плелся рядом, все время пристально поглядывая на Корна. От взгляда его маленьких красных глазок ему стало не по себе.

— Он не похож на горна, — пробормотал оловянный солдатик.

— Они все не похожи сначала, — ответил Райдрих, усмехнувшись. — А потом они показывают свою суть, и ты становишься одним из них.

— Райдрих, никто не виноват в том, что натворил твой сын! — выпалил страж. — Твоя одержимость горнами до добра не доведет! Остынь и включи свой прежний холодный рассудок.

Сиэр бросил косой взгляд на Корна и остановился. В этот момент двое солдат стащили пленника с седла. Они проволокли его по каменной кладке через небольшой дворик и бросили на сено у загона для мороев. Чудовища топтались в тесноте и били хвостами об ограду.

Сама стена представляла из себя трехъярусную крепость, которая тянулась по периметру города. Корн заглянул через арку, которая была служила входом. Широкие коридоры с толстыми стенами, освещенные факелами, уходили в бесконечность. Взгляд не мог найти края. У каждой бойницы было по двое воинов, которые пристально смотрели перед собой в темноту.

Один из солдат поднял Корна на ноги и подтолкнул ко входу в крепость. Нога взорвалась болью. Усталость и озноб дали о себе знать. Он упал на колени.

В этот момент Корна оглушило сильным ударом по голове. Сквозь оглушительный писк в ушах парень слышал крики солдата.

— Поднимайся!

От боли и усталости в глазах все помутилось. Даже в таком состоянии он понимал. Ему нельзя в крепость, потому что шансы выбраться оттуда слишком малы.

Пленник бросил взгляд назад. Через внутренний дворик тянулась длинная дорога, выложенная камнем. По ее краю плотной вереницей тянулись дома. Дорога уходила вглубь города и исчезала в тумане.

«Затеряться и спрятаться», — подумал Корн.

Солдат вновь замахнулся для удара. В этот момент, превозмогая боль, Корн резко выпрямился, ударив солдата головой в подбородок. Воспользовавшись его замешательством, Корн сбил плечом один из факелов, который тут же рухнул на сено. Сухая трава вспыхнула, морои издали истошный вой и пробили лапами ограду. Буйные звери, испуганные огнем, начали метаться по двору в поисках укрытия. Многие из них начали охоту на солдат.

— Угомоните их! — раздался крик.

— Воды! Принесите воды! — послышался другой.

Началась суматоха. В этом хаосе Корн помчался к выходу, но тут же заметил небольшую телегу, покрытую тканью. Ее хозяин, облаченный в белое, держал в руках бумаги, которые только что получил от стража и с ужасом наблюдал за картиной во дворе. Яркие голубые глаза мерцали холодным переливом. Таких, как этот юноша, Корн еще не встречал. Странной формы уши, острые с лепестками-отростками мягко мерцали холодным светом в темноте. Извозчик отстраненно опустил глаза, натянул поводья и медленно тронулся с места.

Не теряя времени и держась тени, Корн тихо, скрипя зубами от боли, пробрался к повозке и забрался внутрь. Из-под ткани он увидел, как во дворе появился Райдрих. Он начал кричать на солдат, его голос утопал в хрипе и кашле.

— Где пленник? — заорал он. — Разыскать!

Пока Корн забирался внутрь, он сильно расшатал стрелу в ноге. Ткань штанов была холодной и липкой. Корн коснулся раны. Вся рука была темной от крови. Стена была не далеко, и Корн слышал крики, слышал, что его ищут. Раздался стук о каменную кладку. Это всадники, верхом на мороях мчались за ним.

«Они обыщут повозку», — подумал он.

Боль рассыпалась в голове искрами. Корну казалось, что нога становится с каждым мгновением холоднее. Голова начала сильно кружиться, поэтому медлить было нельзя, он решил больше не ждать. Сделав над собой усилие, он перевалился через бортик, и отполз в темноту переулка.

Корн остановился и прижался спиной к ледяной стене. Он слышал, как извозчик остановился. Раздались его легкие шаги. Он обошел вокруг телеги, поднял ткань, недолго постоял на месте, слушая крики стражей, а затем вновь забрался на козлы и покатил вглубь города.

Корн решил двигаться, пока ноги могут нести его вперед. Он постепенно начал замерзать, старая мантия уже не спасала. Юноша надеялся найти небольшое укрытие, хотя бы на ночь, чтобы переждать пока все не утихнет.

«Но боюсь, до утра я уже не доживу», — подумал Корн, оперевшись ладонью о стену.

Рана сильно кровоточила. Боль проникала в мозг, заставляя изнывать каждую клеточку тела. Головокружение превращалось в давящую на горло тошноту. Едва дыша, он шел очень медленно, стараясь слушать свои ощущения и не дать себе упасть.

Корн оказался на пустынной улице. Он кутался в мантию, но это не помогало, дрожь стягивала мышцы судорогой.

Внезапно за спиной раздался знакомый вой и скрежет когтей по каменной кладке. Звериная поступь отдавала вибрацией в землю. Корн ринулся в темный переулок. Он осел на землю, спрятавшись за грудой деревянных коробок. Пытаясь выровнять дыхание он откинул голову назад. Черные стены возвышались над ним, сливаясь с небом.

«Неужели сейчас я погибну вот так?» — подумал Корн.

Он вытащил из-под рубахи мерцающий янтарным светом медальон. Из-за озноба Корну казалось, словно эта маленькая янтарная слеза источает жар, словно капля магмы. Юноша сжал ее в руке, представляя себе бога в алых одеяниях, танцующего среди деревьев. Он вспоминал его движения, его теплые прикосновения.

— Для тебя быть живым – это впервые, — вспомнил Корн слова своего бога. — Похоже, я не смогу найти тебя. Никогда. Похоже, в моем перерождении не было никакого значения.

Корн ощущал капли дождя на своем лице, чувствовал боль, и сейчас все это казалось ему ненастоящим. Ему хотелось больше не чувствовать своего тела, потому что сейчас оно было для него сгустком боли. Он прокрутил в голове всю жизнь, которую прожил после встречи со своим богом и понял, что эта жизнь, хоть и была, но она была ненастоящей, как еда без соли, как дыхание во время насморка, как пение птиц для глухого. Жизнь была за пределами тумана, куда Корну было не заглянуть. Она была где-то в прошлом.

В этот момент стены начали движение. Корн чувствовал, как медленно теряет сознание. Он боролся с собой, пытался встать, но не мог. Наконец он увидел яркий свет и дверь, украшенную золотыми буквами. В этот момент Корн что-то почувствовал. В ком-то, кто находился за этой дверью.

Перед тем, как снова провалиться в темноту, замутненным взором он увидел девушку в шляпе и серой шинели. Совсем рядом раздался вой мороя, но юноша его уже не видел. Его взгляд был прикован к девушке. От нее исходила притягивающая неистовая сила. На мгновение Корн поймал взгляд ее огненных глаз, и он тут же показался ему знакомым.

«Я точно знал тебя», — подумал он.

Тень всадника накрыла Корна с головой. В этот момент девушка смело выступила вперед, закрывая собой Корна. Янтарные брызги магии растворились в белом мареве забвения.

Глава 5

— Думаешь выкарабкается? — спросила Нора, прикладывая холодное полотенце ко лбу раненного. — Похоже, у него сильный жар.

— За ко-о-о-го