Правило двух

Немой разговор глазами между мужчинами длился некоторое время, после чего миид сдался, поднёс ладонь к сердцу и совершил лёгкий поклон.

— Нет нужды для беспокойств. Девушка не пострадает. [1] - Не трогай то, что тебе не принадлежит. Сначала заплати.

Глава 19. По пути дурмана и музыки

«Если хочешь попросить мужчину о

чём-то, просто станцуй.

И тогда просящим станет уже он».

Эфмунская народная мудрость

У меня лопнул капилляр.

Я отвернулся от зеркала. Теперь, когда красное марево почти перекрывало цвет радужки, я стал похож на безумца, которым ощущал себя.

Мышцы на лице застыли в напряжении. То же напряжение не давало мне дышать свободно. В мыслях всё ещё проступали размытые отрывки того, как её уводили для досмотра, как руки помощников миида тянули за цепи, подгоняя шитти.

Хватит ли мне времени, чтобы найти их и отрезать им пальцы?

Мою злость часто нельзя было объяснить. Что-то щелкало во мне. Короткое замыкание, за которым нужные настройки, те, что я вручную подбирал годами, сбрасывались. Но сейчас я знал, что стало триггером. Вот только не понимал, как ей это удалось? Как у Зои Сорайя, девчонки, которую я едва не убил и собирался использовать, вышло ухватиться за поводок моей ярости?

Подхватив стакан, я выплеснул его содержимое себе в лицо. Холодные капли стекли по шее вниз, ткань прилипла к груди. Это немного остудило.

На подготовку ушло около получаса. Затянув пояс на рубахе, я просунул руки в широкие рукава мантии из тёмного переливающегося шёлка, даже небольшой кусок которого стоил порядком нескольких тысяч динарий. Хоть под навесным потолком зала аукциона соберутся убийцы, воры и контрабандисты, всем им нравилось кичиться дорогими нарядами, украшениями и слугами. Иронично, что именно это желание роднило их с придворными и чиновниками императорского круга.

На выходе из покоев меня ждали полуобнажённые девушки: грудь едва скрывалась за узкой полоской чёрной ткани, свободные шаровары были прозрачными, на бёдрах крепились повязки из бронзовых монет, дребезжащих от малейшего движения, а вот лица были спрятаны под плотной вуалью, позволяя разглядеть только раскосые карие глаза.

— Мы отведём вас, молодой господин, — произнесла та, что была выше, и взяла меня под локоть.

— Положитесь на нас, — вторила ей другая, прильнув к боку.

С ленивым интересом я прошёлся по служанкам взглядом. Открытые участки их тела оставили меня равнодушным. Не было особой нужды запечатлеть в памяти образы этих девушек. Как и не было нужды дарить им свою благосклонность. И всё же я разомкнул губы, приказав тем изогнуться в полуулыбке, которая, как я знал, являлась точной копией улыбки отца и которая по сей день сводила с ума придворных дам.

Отвечая на речи, не привязанные к какой-то определённой теме, я пытался сконцентрироваться на пути, по которому вели миаши — служанки, прислуживающие на аукционе. Я подмечал входы и выходы, считал ступени и сколько секунд уходило, чтобы преодолеть то или иное расстояние. Всё это пригодится, когда придёт время выбираться.

— Когда возвратят мой лот? — спросил я для отвлечения служанок от собственного тщательного изучения здешней обстановки.

— Вы должны запастись терпением, господин, — пропела та, что хоть и прижималась ко мне, держала едва уловимую дистанцию.

— Когда ваш товар досмотрят, ей, как и другим придётся обучиться танцевальным движениям, — подхватила вторая миаши.

— Танцы? Никто не упоминал об этом.

Обе служанки кивнули.

— Потому что раньше их не было, господин. Две недели назад сменился визар.

— И он обожает танцы, — пояснила одна слова другой.

Я погрузился в свои мысли. Смена визара? Неудивительно, но перед самым проведением масштабного события? Было ли это к добру или к худу для нашей с Зои миссии?

— Беспокоитесь, что она не справится? — миаши закусила губу, пытаясь скрыть усмешку. — Танец довольно прост, даже неопытным глупышкам под силу.

В словах служанки звучала откровенная насмешка. Образ той, о ком она рассуждала с таким пренебрежением возник перед глазами.

— Я больше беспокоюсь за судьбу других девушек, если моя покажет себя слишком хорошо.

Да, большую часть времени Зои была скорее маленьким злобным зверьком. Но я ведь не просто так называл её шитти, именем прекраснейшей демоницы. Она могла заставить пасть к её ногам любого, если бы только пожелала.

— Пришли, господин. — Руки миаши оставили меня.

Служанки отступили, чинно сложив ладони на уровне солнечного сплетения.

— Принести вам выпить? — звон бронзовых монет смешался с приторной сладостью их голосов.

Я ответил кивком — достаточно коротким, чтобы они наконец удалились. Их навязчивое внимание начало действовать на нервы.

С тихим шорохом я скользнул в пространство, утопающее в пёстрых коврах, которые лежали на полу и прятали стены. Высокий сводчатый потолок был задрапирован разноцветной тканью, её лоскуты также свободно спадали вниз, колыхаясь из-за передвижения гостей. Вместе с густой удушливой дымкой от благовоний всё это делало окружающую картину размытой, будто ненастоящей, проделкой затуманенного сознания.

Отовсюду доносился аромат сладостей и приправ. Он должен был разжечь аппетит — до еды, напитков, плотских утех. И потому как попадавшиеся на пути пытались прижаться ко мне, как жадно бегали их глаза по телам друг друга, как нервно дрожали их пальцы или то, что было вместо них, становилось понятно, что все усилия организаторов аукциона окупались.

Сам же я действия дурмана не ощущал. Меня пытались отравить столько раз, что в один день я попросту начал принимать различные яды в умеренных количествах. Теперь у меня выработался иммунитет к большинству известных в империи токсинов.

Не спеша я лавировал между группами гостей, прислушиваясь к разговорам, пока в какой-то момент не оказался у низких круглых пуфиках, на одном таком могло поместиться сразу несколько человек. Я решил задержаться и сесть: отсюда открывался более широкий обзор.

В самом центре на постаменте-подставке стояли свечи разных форм и размеров. Рядом расположилось трое музыкантов,и у каждого из них в руках был свой инструмент: с круглым корпусом и двухструнный, по которым музыкант водил смычком, двухсторонний маленький барабан и двенадцатиструнный инструмент с коротким грифом и корпусом, напоминающим грушу. Барабанщик задавал ритм, в то время как заклинатели струнных укачивали слушателей на волнах приятных глубоких звуков.

«Музыка хороша», — думал я, позволяя ей ненадолго увлечь себя. Мне представлялся оазис, раскинувшийся посреди обжигающих сыпучих песков где-нибудь на Кёррнере. По прошествии месяцев я мог признать, что время, проведенное на этой далёкой песчаной планете в ссылке, было одним из мирных в моей жизни.

Я вдруг резко распахнул глаза и немного повернул голову. Среди звучания,томного и расслабляющего, послышалось наречие, выбивающееся из того, к которому я привык за последние два часа.

Слова собеседников, расположившихся в нескольких пуфиках меня, казались отрывистыми и шипящими, будто масло или вода попали на раскалённую поверхность. Когда-то, когда я был совсем мал, среди семёрки канцлеров был мужчина, который хоть и говорил на имперском, никак не мог избавиться от акцента очень схожего с говором, что доносилось до меня сейчас.

Двое из компании были грузными, с густыми бровями и не менее густыми бородами на тяжёлых квадратных челюстях. Вокруг их голов были обёрнуты чёрные ткани. Мужчины кивали в ответ на рассказ безбородого юнца лет семнадцати-восемнадцати. Его курчавые волосы были собраны в высокий тугой хвост на макушке, из-за чего уголки глаз хищно вытягивались к вискам. В руках он держал кинжал с широким изогнутым к концу клинком и золотой рукоятью. Выглядело так, будто он хвастал им. Во всяком случае его красивое лицо излучало лёгкий оттенок гордости и самодовольства.

Как бы ни пытался сосредоточиться и вникнуть в суть их беседы,увы, не мог распознать ни слова.

— Откройте рот, господин, — тёплое дыхание опалило щёку.

Я не успел ни возразить, ни отказаться, как почувствовал вкус чего-то фруктово-кислого и тяжесть женских тел. Обе служанки сели ко мне на бёдра и принялись кормить свежими плодами с позолоченных подносов.

— Знаете, кто они? — повезёт, если удастся извлечь хоть какую-то пользу от прилипчивых миаши.

Та, что кормила виноградом, незаметно посмотрела поверх моей головы. Вторая девушка, что по-прежнему держалась на некотором расстоянии, повторила за напарницей и понимающе усмехнулась:

— У вас зоркий глаз, господин. Если вы столь же удачливы, то кто-нибудь из этих богатых ихзади купит ваш товар.

Ихзади.Так называли странников, которые появлялись из ниоткуда и уходили в никуда. Но эти служанки знали об их богатстве и будто ведали о чём-то ещё.

Я перехватил тонкое запястье девушки, ластящейся к моему телу, и медленно поднёс её руку к своим губам. Так же медленно высунул язык и, словно дразня, едва коснулся подушечек её пальцев. Затем подцепив виноградину, я медленно спрятал язык обратно. Это мимолётное прикосновение заставило миаши задышать чаще. Сжав бёдра, служанка заёрзала на моих коленях.

— Почему каких-то ихзади допустили до аукциона? — спросил я.

— Вы все для нас ихзади, — немного резко отозвалась вторая служанка, и теперь сомневаться в её враждебном настрое не приходилось.

Поймав мой взгляд, она осознала свою оплошность и, оставив нежный поцелуй на линии подбородка, произнесла:

— Но мы любим ихзади, особенно таких красивых, как вы, или влиятельных как те, господа. Первые даруют нам сладкие ночи, а вторые помогают выживать.

Я попытался распробовать её слова. Похоже, из всех собравшихся эти люди в приоритете для местных.

Я ощутил на себе чей-то взгляд и быстро осмотрелся. Музыка стала более чувственной и соблазнительной, а людей только прибавилось.Рядом с музыкантами стояли девушки в нарядах, повторяющих цвет глаз Зои — лимонно-золотистый. Этот тёплый оттенок заставил меня подобраться, сесть ровнее.

Девушки выстроились и начали танцевать. После нескольких танцевальных фигур, каждая из них выходила на середину зала и исполняла свой собственный набор движений.

Захотелось сбросить миаши со своих коленей: их голоса, запах и даже температура кожи вызывали отторжение, граничащее с отвращением.

— Оставьте меня, — произнёс я более резко, чем намеревался

Они тут же защебетали наперебой:

— Вам не понравились угощения?

— Мы сделали что-то не так, господин?

Всё. В них всё начиная от того, что делали, заканчивая тем, как говорили, было не так.

— Ну же, подите прочь, — тише выдохнул я, стискивая зубы.

Служанки наконец исчезли. Как раз вовремя, потому что подошла очередь Зои. Вместо того чтобы танцевать, как другие, в центре зала, она начала обходить его по периметру. Изгибаясь под звуки музыки, Зои задерживалась то у одних пуфиков, то у других, так, чтобы все могли оценить её мастерство.

Подобная дерзость, конечно же, не осталась незамеченной. Все мужчины ждали того мгновения, когда она подойдёт к ним и подарит секунды, за которые они смогут насладиться игрой бусин, кисточек и тонких цепочек на её светлой коже.

И я ничем не отличался от мужчин здесь, ведь тоже этого ждал. Сердце билось вместе с ударами в барабан, под которые Зои кралась ко мне.

«Ещё чуть-чуть», — я уговаривал себя подождать. Не поддаваться нетерпению, которое так и подталкивало протянуть руку и коснуться ткани её юбки.

Казалось, что я вот-вот сделаю это. Но меня словно схватили за горло, перекрыв доступ к кислороду.

Близко. Она была так близко...

И прошла мимо?

К компании влиятельных странников, что разговаривали на изийском.

Глава 20. По пути отвратной соблазнительности

Гуляют слухи, что Тёмный лорд

научил своих детей вырывать

глотки голыми руками.

«Быстрый язык», независимая газета планеты Роки

Меня обмазывали какой-то пахучей дрянью, мыли, втирали масла и даже до едва заметных светлых волос на руках добрались — делали всё, чтобы я превратилась в безупречную гладкую куклу. Не хватало только того, чтобы меня вылизали с головы до пят. Что я им и предложила, но служанки отчего-то идею не оценили, едва ли не покрутив пальцем у виска.

Но собственные неудобства меркли под натиском смиренности, окружавшей всех женщин в этой огромной купальне.Это чувство граничило с безысходностью, и оно вцепилось во внутренние органы, мешая сконцентрироваться на важных для миссии вещах.

«О, ради всех богов Дня и Ночи! — прорычало сознание, когда напротив на кушетку прямо усадили девочку-подростка и стали проделывать те же процедуры , что и со мной.

Сколько ей лет?

Совсем юная пленница напомнила Сиршу: такие же огненные волосы, такое же отстранённое выражение на лице. Когда наши взгляды пересеклись, стало очевидно, что её отрешённость — лишь маска. В глазах цвета ясного неба моей родной планеты, глубоких и синих, мерцал ужас.

Девочка с шумом сглотнула, переметнув взор к служанкам, наносящим на её ноги специальный воск. Похоже, она не знала, что ей собирались удалить волосы. Тихонько вскрикнув, когда с неё резко сорвали первую застывшую восковую полоску, девочка попыталась отодвинуться от чужих рук, как уже другие служанки обступили её с двух сторон, удерживая.

— Эй, — позвала я, но девушки в невесомых нарядах продолжали свои манипуляции над девочкой. Тогда я толкнула ногой пузатый глиняный кувшин, разбив его на неровные кусочки.

Шум мгновенно привлёк всё внимание ко мне. Кривовато ухмыльнувшись, я громко и отчётливо произнесла:

— Не видите, что пугаете её? Могли бы и объяснить, что именно делаете.

Служанки перешепнулись, после чего что-то тихо наговорили девочке на ухо. Та понимающе кивнула, и эти порождения Рошана продолжили подготавливать её к аукциону.

Только и оставалось, как проскрежетать зубами, когда поймала краткое «спасибо», которое безмолвно послали губы девочки.

Ещё хоть сколько-нибудь минут в этом месте точно сведут меня с ума.

Я украдкой посмотрела на охрану у арки, через которую нас привели. Смогла бы я проскользнуть мимо лысых здоровяков? Не для того, чтобы сбежать или что-то в этом духе. Мне просто нужна передышка: от работорговцев, будущих рабынь и от мыслей о помощи им.

В кой-то веки удача решила повернуться лицом, а не как обычно. В купальню вихрем ворвалась старшая служанка, велев охранникам проследовать за ней. Кто-то из гостей пробрался в покои, где ожидали подготовленные девушки. Воспользовавшись суматохой, я юркнула в неприметный проход, куда время от времени уходили служанки.

Оказавшись вне душного помещения, я на секунду прикрыла глаза. Сколько прошло с тех пор, как я сетовала на работу в булочной и на то, как меня раздражали знакомые как пять пальцев лица посетителей? И что теперь? Меня занесло на одну из самых опасных планет только для того, чтобы спасти жизнь обскура, при этом ни единожды рискнув своей. Полнейшее безумие — вот во что превратилась моя реальность.

— А дальше то что? — спросила сама у себя, пройдя немного глубже по коридору.

Там, где я очутилась не было окон. Лампы, напоминающие старые керосиновые фонари, полыхали бледно-голубым пламенем, подсвечивая узоры на стенах и картины с изображениями животных и обнажённых людей: те сидели на цепи, забивались в углы огромных клеток или безжизненной тушей лежали прямо на земле в крови.

Я грязно выругалась. Фраза Каина о том, что в следующий раз он уничтожит эту планету становилась всё менее ужасающей.

Когда вдалеке раздались голоса, Я развернулась, но сделав несколько шагов на пути туда, откуда пришла, замерла.

Рошан меня дери!

Пульс ускорился, а кончики пальцев в миг заледенели.

Изийский. Точно он.

Я лихорадочно обвела взглядом пространство вокруг, подыскивая куда можно было спрятаться. Единственным подходящим местом стал закуток, заставленный растениями в горшках. К счастью, не разумными. Задабривать безумные растения было бы совсем некстати.

Прошмыгнув в спасительный уголок, я пригнулась так низко насколько это было возможно. При этом, несмотря на огромные риски, всё же пыталась хотя бы одним глазком взглянуть на проходящих изийцев.

Сначала внимание зацепилось за головные уборы, а потом и за прикреплённые к бёдрам кинжалы.

Я едва успела спрятаться, когда один из них посмотрел в мою сторону. Выглядывать вновь не решилась. Слишком рискованно. К тому же тех деталей, что уже раздобыла, должно хватить, чтобы распознать в будущем изийцев среди остальных.

***

Вспышка боли обожгла кожу щиколоток. Я недовольно шикнула. В движениях вновь была ошибка, за что сразу же меня наказали. Тонкие прутики били точно и хлёстко, но не оставляли следов.

Грёбаные садисты.

Не проходило ни секунды, что бы я не проклинала служанок, которые будто искупались в отвратно-приторных водах.

Проклятья стали крепче, когда в накуренном благовониями зале, куда нас привели, отыскался Каина. Среди лёгких разноцветных тканей и богатых ковров он смотрелся до того естественно, что с трудом верилось в то, что мы учимся в одной академии и прибыли сюда вместе.

Однако никакая врождённая исключительность не позволяла ему развлекаться, пока я терпела все эти издевательства, пытаясь добывая информацию.

Сидящие на его коленях служанки были красивы. Влажный сочный мираж посреди засушливой пустыни.

И всё же какого хрена?

Сила вокруг мелко задрожала. Почувствовав мой гнев, узенькие ленты потянулись к шииту через весь зал, и как только они настигли его бледных нитей, Каин посмотрел на меня. И одного этого хватило, чтобы работорговцы, покупатели с разных планет и слуги стали незначительными. Разум опустел, но ноги и руки двигались сами по себе.

Зачем я здесь? Для чего совершала все эти плавные покачивания, чувствуя, как холодные бусины то подпрыгивали, то ударялись о моё тело? Почему чокнутый шиит прогнал девушек, не отводя от меня глаз? Почему смотрел так, словно в этом зале не существовало никого, кроме меня? И почему я так явно наслаждалась этим...

И тут я заметила те самые головные уборы и изменила траекторию, направившись прямиком к изийцам. У меня не было ни малейшего представления, почему Каин решил, что именно они могут оказаться полезными в поисках Сэмюэлея, но собиралась выяснить это.

Не хотелось признавать этого, но колдовство служанок надо мной всё же имело свои плюсы. Представители народа, который якобы существовал лишь на страницах учебников, приветствовали меня радостными хлопками.

Я переносила вес с одной ноги на другую, чертила бёдрами невидимую восьмёрку, стараясь подстроиться под музыку их ладоней. Когда повернулась к ним спиной и продолжила извиваться как змея, ползущая в песках, поняла, что изийские мужчины не единственные, чьё внимание я крепко удерживала в своих руках.

В любое другое время меня бы напугал интерес Каина, ведь даже искорка его любопытства грозилась перерасти в костёр. Но сейчас я контролировала это колеблющееся пламя и испытывала восторг. Должно быть, так на меня действовал дурман благовоний: заставлял выгибаться навстречу его взгляду и дрожать от возбуждения.

Боги дня и ночи, да я же купалась в столь очевидном желании на красивом лице этого мужчины. Мужчины, предназначенного Силой только для меня одной.

— Эвет, — шелестящее слово прорвалось в затуманенный рассудок и заставило оступиться.

На мгновение исчезли все звуки, а страх того, что я ненароком выдала свои познания об их языке сдавил горло. Словно почувствовав мои опасения, Каин едва заметно указал подбородком на пол. Я кивнула и рывком опустилась на колени. Сильно прогнувшись в спине, протянула руки к мужчинам и продолжила танцевать из этого вызывающего положения.

Окружающая обстановка перевернулась: потолок поменялся местами с ковром. Кровь тут же прилила к щекам и голове. Румянец щедро покрывал кожу, опускаясь и груди, с которой изийцы не сводили глаз.

«Судя по их довольным физиономиям, они ничего не поняли», — с облегчением пронеслось в мыслях, которые я наконец-таки собрала в кучу.

Пора было подумать о том, как оказаться один на один с кем-нибудь из изийцев.

Старшая среди служанок говорила, что после основной программы потенциальный покупатель может пригласить лот для беседы. Разумеется, о полной приватности не могло быть и речи: на встрече обязательно присутствовали миит и текущей хозяин товара. Как правило, если покупатель оставался удовлетворён товаром, сделка заключалась на месте в кьюзе — отдельной комнате для переговоров.

Значит, мне всего-то надо понравиться хотя бы одному из изийцев. В груди неприятно кольнуло. Мне это не нравилось. Я и в прошлом часто поступала не так, как бы по-настоящему хотелось, но в последнее время это становилось всё невыносимее.

Ладно. Хватит уже плакаться. Действуй.

К губам приклеилась уверенная улыбка. Я вновь повернулась к мужчинам, задерживая взгляд на каждом, и вот будто бы разглядела то, что искала.

Теперь я двигалась только для него, молодого юноши. В его глазах сверкало восхищение, губы блестели, из-за того, как часто он проводил по ним языком. Он показался мне самым неискушенным среди своих спутников. Впечатлить его было проще, чем остальных, подумалось мне.

В мелодии наступила кульминация. После громкого удара в барабан музыка стихла.Служанки засуетились, собирая девушек в центре и выстраивая в одну линию, как товар на витрине. Я кокетливо качнула головой, позволив волосам жидким золотом рассыпать по коже. Прежде чем присоединиться к остальным, послала юноше воздушный поцелуй.

Стоя среди других девушек, я с трудом фокусировалась на голосе ведущего. Сквозь рёв в ушах до меня долетали рваные фразы «лот номер…», «продано». Кого-то забирали сразу, за кого-то велись горячие торги. Очередь добралась до меня, и я не знала — радоваться или биться в истерике.

— Лот номер одиннадцать приглашается на приватную встречу.

Изиец поднялся с пуфика, и мои ладони вспотели. Вблизи он больше не создавал впечатление безобидного мальчишки. Липкое чувство стиснуло горло. Восхищение далеко не единственное, что он прятал в своих мыслях ко мне. Карие глаза с мрачной жадностью изучали моё тело.

Он протянул руку тыльной стороной вверх. Я должна была поцеловать её. В жесте повиновения и почитания, как то принято на аукционе. Поцеловать так, словно он уже был моим хозяином, а я — полностью с этим согласна.Мне же хотелось оставить на этих пальцах след своих зубов. Чтобы шрам каждый день напоминал ему о том, какой яростной может быть женщина.

Но вместо этого пришлось натянуть улыбку и коснуться губами центра его ладони.

— Мне лестно, что вы заметили меня, господин.

Связки со скрежетом позволили словам вырваться. Губы горели от пряного острого масла, в котором, должно быть, ежедневно купалась его кожа.

Я едва сдержалась, чтобы не сплюнуть.

Он небрежно кивнул в сторону, где нас уже ожидали миид и Каин. Прислонившись плечом к арке, мой напарник наблюдал за нашим приближением. Поза выражала скуку, однако проведенное время не прошло бесследно, я видела, что его спокойствие было напускным.

— Я хочу побыть с ней в кьюзе, — заявил изиец.

— Конечно-конечно, господин. Всё уже готово, — заверил миид с угодливой улыбкой.

Мы дошли до комнаты, вход которой был прикрыт плотной шторой. Изнутри тянулся запах сладостей и фруктов. Желудок заурчал. Хотя я уверена, что не смогла бы проглотить и ломтика сейчас.

Похлопыванием Изиец пригласил прильнуть к его полуобнажённому боку и взяться за локоть. Я должна была подчиниться. Должна быть послушной. Должна выяснить, кто и где держит нашу цель. Всё просто. Всё по плану.

Но я не двигалась. Тело окаменело. Я смотрела на протянутый локоть изийца, на то, как он нетерпеливо постукивал носком расшитой обуви, и чувствовала, как вот-вот захлебнусь в отвращении, копившемся с самого прилёта на эту планету,

Моя нерешительность затягивалась.

— Лот неприкосновенен. Я ведь ничего не путаю, миид?

Всё внимание приклеилось к Каину.

— Скоро она будет моей, — раскосые глаза изийца хищно сузились. — И я буду делать гораздо больше, чем просто касаться. К чему условности? Зачем оттягивать?

Губы Каина изогнулись в медленной улыбке.

— Попробуй.

Былое спокойствие треснуло, подобно тонкой корке льда. И под этим льдом не нашлось места для воды — только кипящая лава.

— Ну же, — шиит шагнул вперёд, призывно разводя руками.

Изиец потянулся к кинжалу на бедре и резво обнажил сталь, Каин же был ещё быстрее. Плавным движением он поднырнул под широким взмахом, и коридор наполнили стоны.