Полная версия:
Идеальная девушка
Тьма сильнее сгустилась над домом, когда Вивиен все так же лежала уже в ночной рубашке и под тяжелым одеялом.
«Я навязываюсь, я знаю», – подумала она. – «Я знаю, я не должна звонить. Столько раз я звонила, а он писал сам только первое время, после знакомства. Я знаю, я не должна звонить, это не достойно, не уважение к самой себе. Ведь он явно дал понять – он не хочет говорить. Но если так, то что я теряю? Если этому человеку я равнодушна, то я могу сказать ему что угодно. Почему не воспользоваться им, если мне так больно? Какая разница – напишу я или нет? Его отношение ко мне не изменится. Мне нечего терять».
Она схватилась за телефон.
– Карло, привет, – отчаянно и быстро сказала она. – Ты спишь?
– Привет, нет.
– Расскажи мне что-нибудь.
– Ты мне расскажи, почему мне неизвестные номера звонят? – он улыбнулся.
Кровь в ее венах застыла.
– Ты один?
– Нет, отец в комнате. А что с тобой? Что рассказывать?
– Я просто…
– Ты одна?
– Да.
– А что делаешь? Почему одна?
– Я же одна живу. А ты что делаешь?
– Я немного на похмелье сейчас, у друга вчера день рождения был.
– И сколько ему исполнилось?
– Двадцать один.
– Поздравь его с прошедшим от меня. А у тебя когда?
– В конце июля.
– Тебе будет двадцать один?
– Да.
– Значит, я старше тебя.
– Ну, тебе сколько ? – Он понизил голос.
– Двадцать. – Вивиен слегка запнулась.
– Ну. Мне тоже.
– Да, но у меня раньше чем у тебя день ро…
– Когда у тебя ?
– Не скажу. – Она улыбнулась.
Он промолчал
– Кто тебе там звонит?
– Увееерен, что ты – он снова улыбнулся.
– С чего ты взял?
– Ну, звонят и молчат.
– Значит, мошенники.
– Скажи честно.
– Ну, я звонила пару раз…
– Я не буду злиться, если это ты, правда. Просто в такие неподходящие моменты звонок бывает, много раз подставляла меня это.
– Ты не можешь перезвонить со своей комнаты?
– Нет.
– Никак?
– Нет.
– Я искренне думаю, что это ты. Если да – скажи, иначе я номер сменю.
– Я не могу наспех объяснить.
– Почему? Да я не изверг, не переживай. Я пойму, что бы ты ни сказала.
– Ну, не могу. Если перезвонишь – объясню.
– Ну, если ты сама мне позвонишь, я зайду в свою комнату. У меня просто там не работает микрофон, когда я сам звоню. Через минуту звони.
Прошла ровно минута.
– Алло, – сказал Карло.
– Алло, слышишь?
– Да.
– Ты же не спал, когда я позвонила?
– Я когда в это время сплю? – он улыбнулся.
– Ну, я…
– Я в это время, когда сплю? Я час назад только домой зашел.
– А почему не мог перезвонить? У тебя что, своей комнаты нет?
– Как нет? Просто телевизор смотрел с отцом. Сейчас зашел в комнату, прилег.
Последнее слово не столько возмутило Вивиен, сколько позабавило.
– А ты почему не спишь? – спросил Карло.
– Я вообще не сплю.
– Почему?
– Бессонница.
– А бессонница – это как диагноз, или ты сама решила? – спросил он.
Вивиен промолчала.
– Сама себе диагноз поставила? – он посмеялся.
– Расскажи мне что-нибудь.
– Что?
– Про себя что-нибудь.
– Спроси – я расскажу.
– Ты дружишь с Армандо?
– Да.
– Мы с ним одноклассники были.
– О. Армандо – мой братюня, – Карло вдруг резво сказал. – Вот сейчас я дома, а он в соседнем доме, слева.
– Да, я догадалась, что вы соседи, по-другому как бы ты с ним дружил?
– Почему? Армандо – мой брат, мой братюня, репа. – радостно повторял Карло. – ннне говори так про него, он мой брат.
– Ты бы слышал, как он со мной говорил. – Сказала Вивиен.
– Ну, я уверен, если ему сейчас сказать, он возьмет свои слова обратно.
– Ему рук не хватит.
– Нет, он хороший, репа – мой бртюня, репа, репка.
– Как? «Репа» ты его так называешь? – она рассмеялась.
– Ну да, он же лысый.
– Знаешь, я тебя видела в школе с ним.
– Да, я приходил.
– Я еще у Паоло думала: «Откуда я его помню?» Ты еще тогда побитый был. – она улыбнулась.
– Какой?
– Побитый.
– Побитый?
– Ну там весь в синяках и царапинах был.
– О, не помню, – он сказал задумчиво.
– Ну не в царапинах, но с синяками.
– Ну, не помню, может, на тренировках что-то.
– Ты потом еще у моей школы стоял с парнями.
– Так ты живешь совсем одна?
– Да.
– Давай я тебе питомца приведу.
– Не, спасибо.
– Почему ?
– Чтоб я голодная осталась ?
Карло засмеялся.
– У тебя есть аллергия на кошек? – он спросил.
– А что?
– Питомца тебе приведу, – он повторил.
– Не хочу я никаких питомцев, на себя еле хватает.
– Чего хватает?
– Денег.
– А что, не хватает ?
– Нет.
– Ну это же можно исправить. – возразил Карло.
– Как?
– Экономить.
– На чем экономить? – она рассмеялась. – Вот сейчас… ну я не ною, не жалуюсь, но, честно, иногда даже на простые вещи не хватает.
– Ну это же плохо, – тихо сказал он.
– Хорошо, что ты сказал, я же не знала.
Он рассмеялся.
– Плохо, да, но что делать? – Она добавила.
– У тебя ведь осталось что-то от родительских сбережений?
– Да, но там не то чтобы много.
– Ну, сколько там?
– Тебя не учили, что такое нельзя спрашивать?
– Почему? Ну сколько…
– Тебя не учили, что…
– Зачем меня учить! – он возмутился. – Сколько там?
– Ну такое нельзя говорить, – она смущенно улыбнулась.
– Почему? Просто назови сумму, почему нельзя?
– Ну нельзя.
– Ну давай я буду тебе помогать финансово, напиши мне номер твоей почты.
– Ну, я не могу это взять, это же не твои деньги, это же деньги Джузеппе…
– Джузеппе мне дает максимум в неделю пару монет, – буйно сказал Карло.
Вивиен рассмеялась.
– Я серьезно, никакие это не Джузеппе. Напиши мне точный адрес, чтобы я мог тебе присылать…
– Я не могу это взять.
– Какой у тебя… пришли мне номер почты.
– Нет, я так не могу.
– Тогда не называй меня братом, – он резко выговорил.
– Почему?
– У брата впадлу деньги взять?
– Ну, мне неудобно. – тихо сказала Вивиен.
Карло молчал и молчал долго.
– Где ты был час назад?
– На работе.
– А, я думала ты не работаешь. А что за работа?
– Это тебя не касается.
– Почему?
– Потому что не касается.
– Ну почему ?
– Этого никто не знает, только пара человек. Настолько, что если кто-то узнает, я буду знать, кто проболтался.
– Я умею секреты хранить.
– Я не скажу тебе.
– Почему?
– Потому что тебя это не касается.
– Ну я же тебе как… почти как сестра.
– Вот сейчас, что бы ты ни сказала, я все равно не скажу тебе.
– Ну, Карло…
– Вивиен, не касается.
– Я же твоя, можно сказать сестра.
– Как вы с Паоло доводитесь? Наверно с маминой стороны?
– Да. У меня кстати с отцовской линии нет братьев, ты мой единственный. С маминой очень много.
– А какая у твоей мамы была фамилия?
– Дельфино через о…
– Дельфино через о? А я живу на Дельфини.
– Я знаю, да.
– А… ты, по моему, с ума сошла. – в замешательстве сказал Карло.
– Что? – удивилась Вивиен.
– Мне это сейчас неприятно.
– Что?
– Откуда ты знаешь, где я живу? – он повысил голос.
– Ты мне сам сказал.
– А да? – он быстро улыбнулся.
– Да у Паоло, ты спросил, где я живу, и потом ты сказал, что живешь на улице Дельфини.
– Вивиен.
– Да.
– Вивиен – очень красивое имя, мне нравится.
– По моему, тебе твое имя не подходит, тебе бы больше подошло Алессио или Амедео.
– Ну не знаю, мне все говорят, что я – прям Карло, прям Карло, только не Карлос, а именно Карло.
– Тебя в честь кого-то так назвали, или просто?
– Да, в честь дедушки. Джузеппе меня назвал. – быстро добавил он и глубоко вздохнул. – Так что там со звонками?
– Ну я не знаю, как это сказать.
– Как есть, так и скажи, честно. Что бы ты ни сказала, ты меня ничем не удивишь.
– Я не знаю, как это объяснить.
– Скажи прямо, честно. Ты меня ничем не удивишь.
Он замолчал. Несмотря на всю начитанность Вивиен, она не могла подобрать слов, и наступила пауза. Карло нарушил ее мелким смехом. Он смеялся тихо, быстро выдувая воздух из ноздрей, словно смеялся шепотом.
– Ну я не знаю, как это сказать.
– Скажи честно, «что на сердце – то и на губах.»
– Уличные фразы, что ли?
– Нет, не дай Бог.
– «Мажоры снаружи, бродяги внутри ?»
– Скажи так еще раз, я на тебя скину.
– Все, все, – она посмеялась.
– Так что там…
– А кем Джузеппе работает?
– Он писатель и поэт.
– Ты серьезно?
– Да, он лауреат премии, он издается на разных языках.
– Как это замечательно, что он пишет стихи.
– Стихотворения. Да, он издал сборник, год отдыхал.
– Сборник стихов?
– Стихотворения, стихи нельзя говорить!
– Тут ты знаешь, что можно, а что нельзя.
– В семье поэта…
– Один раз я прочитала свои стихотворения женщинам в библиотеке, и они сказали: «Что ты делаешь? Почему ты не издашь книгу?»
Карло молчал.
– Скоро в большой библиотеке будет открытие третьего зала, я там прочитаю свою речь. Ну, конечно, не я одна – там будет много гостей. – добавила Вивиен.
– Уже открытие? Так быстро?
– Да.
– Вроде недавно же начали пристройку.
– Да, как-то быстро они.
– Так что там со звонками? – он снова глубоко вздохнул.
– Ну ты подумаешь, что я ненормальная.
– И что? Я подумаю, что ты ненормальная, и что от этого изменится? – Карло протянул.
– Ты перестанешь со мной общаться.
– Не перестану, – быстро сказал он.
– А если я ненормальная? – Вивиен улыбнулась. – А если я следила за тобой?
– Следила как?
– Ну бывает же, что у дома ждут у учебы…
– У меня были такие! Я потом их нашел – возмутился Карло. – Три со школы были, одна с тренировок.
– Ой, ты прям популярный, – Вивиен улыбнулась.
– Я? Нет, – Карло сказал тихо.
– Хотя с твоими красивыми глазами я не удивлена. Это от Джузеппе у тебя такие?
– Да – неуверенно ответил Карло
– Ну у тебя прям очень красивые.
– Я уже не помню даже, как ты выглядишь.
– Я очень красивая.
– Тебя не смущает, что мы кузены? – он понизил голос.
Тут Вивиен охватило мучительное смущение.
– Я просто сказала, к слову. Я не имела в виду ничего странного.
Он молчал целую вечность.
«Почему он молчит? От этого еще более неловко! И с чего он взял, что я заигрываю с ним?»
– Да, они еще цвет меняют. – наконец сказал он.
– Да, я знаю такие, ну у тебя прям большие, очень красивые.
– Да. – Карло снова тяжело вздохнул и с трудом выжал: – Спасибо. Ну, ты не поверишь, но я знаю.
– Я не сомневаюсь, – она улыбнулась.
– Не сомневайся, – он улыбнулся в ответ. – Что там со звонками?
– Ну, ты подумаешь, что я нормальная.
– Вивиен, я очень честный, и я правда говорю, ты меня ничем не удивишь.
– Но я не знаю, как это сказать.
– Скажи как есть, Вивиен, вот прямо.
Снова наступила тишина, и снова он прервал ее тихим смехом.
– Скажи прямо, Вивиен, я пойму.
– Ты перестанешь говорить со мной.
– Нет.
– Откуда ты знаешь?
Тут он помедлил.
– Ну, ты скажи, а я решу дальше, – тихо сказал он.
– А на твоей суперсекретной работе ты сам себе босс?
– Не совсем.
– А книги ты читаешь?
– Зачем ты тему отводишь? – он улыбнулся.
– Я просто…
– Скажи как есть, я слушаю.
Вивиен собралась с силами.
– В общем, раньше я жила не очень хорошо…
– Ну да, это я знаю, – он перебил.
– Когда моих родителей не стало…
– Ну да, это ты говорила, – он снова перебил.
– И сейчас все, конечно, лучше, но все равно не хорошо…
– А не хорошо в каком плане – финансово или депрессия?
– Ну, дай мне сказать, зачем ты меня перебиваешь? – она судорожно улыбнулась.
Теперь ей нужно было опять собраться с силами.
– Говори, да, – сказал он.
– И иногда, особенно ночью, мне бывает больно как будто…
– Больно в каком плане? Как…
– Ну, дай мне сказать, зачем ты меня перебиваешь? – она повторила, смеясь. – И так сложно.
Опять пауза.
– Да говори.
– В общем, иногда у меня бывает такая боль в сердце, но это не как отчаяние или грусть – это больше как физическая боль, и тогда я не могу дышать, и мне сильно жжет сердце…
– Сейчас ты закончила?
– Нет, и трудно даже пошевелиться и разговаривать, и я не знаю, почему так специфично, но почему-то когда я слышу твой голос, у меня все проходит…
– Вот сейчас ты закончила?
– Нет, прямо сразу все проходит, как будто бы ничего не было, и я не знаю почему, но мне просто сразу становится легче, когда я тебя слышу…
– Вот сейчас ты закончила?
– Нет, я звонила, чтобы услышать твой голос. Я не хотела тебя беспокоить, и мне было неудобно перед тобой, но просто я больше не знала, что делать.
Она замолчала. Он тоже молчал.
– Вот сейчас я закончила…
– И что ты сейчас сказала? Ты меня ничем не удивила! – быстро сказал Карло. – Ну да, когда я вернулся после армии, когда я увидел каково там и сам это все пережил, мы с отцом поехали в село и там ночью я встал, ходил по комнате, я кричал: «Они на нас нападают! Она на нас нападают!» – искал ружье. Я проснулся только тогда, когда мне папа утром дал попить воду! Так что бывает, когда через что-то проходишь – бывает.
– Ну… это же странно все равно, почему, когда мы говорим, мне становится легче.
– В трудную минуту хочется поговорить с близким человеком, – он проговорил это по словам, чтобы показать, насколько это очевидно.
– Но почему именно с тобой?
– Ну у всех же по-разному. Ты меня сейчас вообще не удивила.
– Я не хотела тебя беспокоить и …
– Ты могла просто позвонить…
– Я не могла говорить, – перебила она.
Он промолчал.
– Ты думаешь, я ненормальная?
– Вивиен, я тебе говорю, я в этом плане очень искренний. Если бы я думал, что ненормально, я бы просто скинул и все.
Прошла маленькая пауза.
– Ну ты все равно чокнутая, – он снова посмеялся своим глухим смешком.
– Ты сказал, что не подумаешь, что я ненормальная, и сейчас это говоришь ?
– Ну, я посмеялся потом, ты не слышала?
– Я просто не понимаю, почему так.
– Ну ты меня вообще ничем не удивила.
– Я очень устала. Я просто больше не знаю, что с этим делать. Ни один врач не может помочь…
– Ну как это лечится?
– Ну там… специфическое лечение.
– Ну это же психологическая проблема, не психическая.
– Мне уже все равно, какая.
Он молчал.
– Я очень устала, – ее голос слегка вздрогнул, – столько времени и… не меняется.
– Мм.
– Это я сейчас на приеме у психолога у тебя? – она улыбнулась.
– Не знаю, у кого на приеме, но ты меня вообще ничем не удивила.
– Ну ты все равно думаешь, что я странная.
– Вивин, я правда говорю, я в этом плане очень прямолинейный. Я даже иногда могу грубым показаться. Я даже могу в магазине кассиру сказать: «Ну братан, ну ты меня сейчас подводишь».
– Ладно, хорошо.
– Давай, мне завтра рано вставать.
– Нет…
– Все, кидай, мне завтра в шесть тридцать вставать.
– Нет, подожди.
– Давай все…
– Это белая машина, это твоя машина?
– Ну можно и так сказать.
– А по-другому как сказать? – Она хихикнула. – Наполовину твоя?
– Ну это папы. Но сейчас я на ней езжу.
– А черная?
– Это друга.
– Аа.
– Завтра другую заберу с профилактики, а белую оставлю. – Он сказал будто бы самому себе.
Вивиен еле сдержалась, чтобы не засмеяться.
– А откуда ты знаешь про черную машину? – он вдруг спросил.
– У меня свои источники.
– Какие источники?
– Ты любишь на велосипеде кататься?
– Иногда на выходных.
– Я не видела, новую набережную достроили?
– Да, еще в августе.
– Аа.
– Какие источники?
– Надежные.
– Ааа, Паоло?
– Что – Паоло?
– Паоло сказал.
– Да, Паоло.
– Все, все, бросай трубку, – он растянул.
– Нет, нет, – она протянула с мольбой в голосе.
– Все, я завтра не смогу встать.
– Ну, ты можешь вот так говорить ночью?
– Ну… пиши, когда тебе что-то надо, пиши.
– Зачем мне тебе писать? Ты не можешь звонить?
– Да, я позвоню как-нибудь.
– Ты так уже говорил, ты обещал, что позвонишь, и…
– Обещал?!
– Ну не обещал, но сказал, что позвонишь.
– Ну когда это было?
– Вот когда мы только познакомились.
– Ну так это же было… – он улыбнулся.
– Ну и что, ты не сдержал слово.
– Нет, я наберу как-нибудь. – он сказал уверенно.
– Вот именно так ты и сказал.
Он рассмеялся.
– Ну скажи, где ты работаешь?
– Нет.
– Почему?
– Тебя это не касается. Ты же меня послала с сбережениями, а я – с работой… – он улыбнулся.
– Я тебя не послала, я тебе просто сказала. – в недоумении сказала Вивиен.
– Ты меня лааасково послала, – протянул он. – А я… – он добавил.
– Это разное.
– Ты меня ласково послала, а я… – он повторил резво и гордо.
Маленькая пауза.
– Ты мне ласково сказала, что это не твое дело, а я… – он исправил, чтобы не показаться грубым.
– Ну почему скажи?
– Потому что тебя это не ка-са-ет-ся.
– Шпион под прикрытием что ли?
Он посмеялся.
– Ну пожалуйста…
– Ви-ви-ен, не касается.
– Ну я же никому не скажу, я же тебе по сути как бы сестра.
– Вот сейчас чтобы ты ни сказала, я все равно тебе не скажу!
– Ну Карло…
– Единственное, что я скажу тебе – это DI. Знаешь что такое DI?
– Нет.
– DI не знаешь что такое?
– Ну я не разбираюсь в таком…
– DI не знаешь что такое?
– Нет.
– Тебе три? – раздраженно бросил он.
– Зачем ты ругаешься? Просто скажи.
– Индивидуальный предприниматель. Вот это все, что я тебе скажу. Все, давай, я завтра не смогу встать.
– Нет, подожди.
– Все, давай, итак уже, сколько… – он посмотрел на время – сорок минут я с тобой разговариваю!
Тут сердце Вивиен резко сжалось.
– Может, мне извиниться перед тобой – она сказала с усмешкой – что ты сорок минут со мной…
– Неееет! Не надо извиняться! – возмущенно сказал Карло – давай потом созвонимся, хочешь, завтра… просто завтра мне трудно будет встать с утра.
– Ну нет, ну пожалуйста…
– Что… почему так говоришь, как будто бы последний раз!
– Потому что я знаю, что не позвонишь.
– Ну пиши, когда тебе что-то надо, пиши.
– Зачем мне тебе писать?
– Ну звони и если я не буду занят… ну, скорее всего, буду занят. Ну звони, я когда освобожусь, буду перезванивать, и вот так. – он тихо добавил.
– Еще чуть чуть.
– Все, давай. Ты меня сейчас очень подводишь!
– Хорошо, иди спи.
– Что?
– Иди спи.
– Давай, Вивиен, пока.
– Пока, спокойной…
– Обнял – поднял – Карло улыбнулся.
– Спокойной ночи, пока.
– Пока.
***
Через два дня она написала ему:
– Привет, ты занят?
Через полчаса он ответил:
– Привет, спать ложусь. Завтра рано вставать.
– Ладно, спокойной ночи.
***
Следующий день:
– Ты спишь?
Опять через полчаса:
– Нет, привет.
– Не можешь говорить?
– Ой, пока очень занят, Вивиен. Я напишу. Если что.
– Хорошо.
***
Через десять дней, утром:
– Карло.
– А.
– Ты можешь мне позвонить сегодня?
– Постараюсь.
– Хорошо.
***
Еще через неделю:
– Ты спишь?
– Да. А ты?
– Позвони мне, на чуть-чуть.
– Микрофон не работает. Теперь совсем.
Сердце Вивиен упало в живот. Это был конец.
«И как ему может быть так безразлично?»
– С домашнего тоже не можешь?
– Не могу, никак. Могу тут поболтать.
К ней пришло ясное осознание того, что это последний раз, когда они говорят. Больше она писать не будет. Какой смысл, если она его не услышит? Да и в навязывании она перешла предел.
– Расскажи мне что-нибудь.
– Ты спроси что-нибудь. Я расскажу.
– Джузеппе планирует сейчас работать над чем то новым?
Прошло пять минут.
– Карлооо.
– Здесь, здесь. Насколько знаю – нет.
– Карло, мне страшно. Расскажи что-нибудь. Что угодно.
– Я же сказал – спроси. Я так не могу.
– Мне страшно одной жить. Ты бы жил один?
– Да, если честно. Жил бы. Но не один, а со своей семьей.
– Я хочу домой, но не в родительский. Просто хочу домой.
Через три минуты он ответил:
– Хахах. Все можно, если очень захотеть.
– Что смешного?
– Да ничего.
– Что, я не поняла. Карло.
– Да ничегооо. Я сериал смотреть, целую.
***
На следующее утро, а точнее полдень, Вивиен умылась и по привычке сразу же накрасилась. Она натянула на себя черный топ – выточенный по фигуре, мягкий, матовый трикотаж, который ласково подчеркивал талию. Сердцевину лифа накрывал тонкий слой молочно-серой полупрозрачной ткани, и от нее по середине топа шла узкая вставка из кремового кружева, уложенного в поперечные складки; каждая ниточка кружева изображала мелкий цветочный мотив. Лиф был обрамлен тонкой окантовкой и гибкими бретелями цвета слоновой кости. К топу Вивиен подобрала короткую серую юбку, из матового шелка – крой был прямой, чуть расклешенный к подолу, длина доходила до середины бедра. Черные, сияющие волосы остались лежать на спине.
Затем Вивиен съела дольки красного апельсина и несколько крекеров, собрала развешенное белье и разложила по ящикам шкафа, прибрала основную залу и вышла с заднего выхода в сад. Там она села на лестнице.
Ветер, проходя между изгородями, приносил с собой запах сырой земли, плесени и неподвижности. Едва слышался шелест подползших насекомых, одинокие вздохи ветра, играющие с сухими семенами. Ржавые кованые ворота, где краска осыпалась, оставив паутинный рисунок, были лишь фоном. Когда-то аккуратные аллеи, выложенные мелкой белой галькой, проросли жесткой травой; строгие бордюры из подстриженных тисов распали свои контуры и превратились в смутные, жуткие силуэты, едва видные под серыми коврами опавшей листвы и крупной пыли. За переплетением ветвей, виднелись облепленные плющом статуи, они держали позы бессмысленной тоскливой величавости, окружая навсегда немой фонтан. В его чаше зияла сухая листва и лоскуты бумаги, а на мраморе, который когда-то блистал, мягко стирали рельеф камня воронки мха.
Низкое закатное солнце бросало мрачные тени на садовые грядки, и без того походившие на могилы. Небо углубилось, готовясь пролить накапливаемый неделями дождь, но широкий богатый сад этого не радовал, как раньше, когда озорная листва с плавно выстроенными геранями и бутонами роз, как дети, радостно ждали редкого охлаждающего дождя, чтобы освежиться и запахнуть новыми, до этого не раскрывшимися ароматами. Холодный дождь давно перестал приносить жизнь.
С обеих сторон лестницы стояли гордые обветшалые статуи. Вивиен не вставая, ободрала лишайник с ее подножия и судорожно измельчила в руках.
«Что же мне теперь делать? – прозвучало у нее в голове, и столь знакомая привычная дыра безысходности и ужаса вновь взяла Вивиен в свои бездонные объятья. – Что мне теперь делать? Теперь, когда я больше не могу ему позвонить?» Она заплакала не столько от горя, сколько от горечи и страха, от потерянности. Теперь ей не за что зацепиться, теперь она в безграничном омуте своей пустой и непонятной жизни. Кто она теперь?
Долго еще она билась руками о ладони и смешивала слезы со слюнями. Никто, кроме иссушенных кустов и затхлых низких деревьев, не слышал ее рыданий, никто на белом свете не знал о ней. Она в судороге достала сигареты и закурила. Боль не унималась. Тогда Вивиен зашла в дом, ей стало полегче, и она оглянулась, стоя у входа в большую залу – всегда было интересно смотреть, как дом выглядит со стороны.
Это был скорее салон с высокими стенами, каждую из которых занимало свое полотно: огромные барочные полотна в золоченых рамах и сплетенные из массы фигурации, которые хранили сцены торжеств и мифов. Их краска местами потемнела, в глубинах холста появились трещинки. Невесомая резьба карнизов и наличников обрамляла остальные картины, в местах золотой налет стерся, оставив теплые коричневые следы. Две хрустальные люстры свисали с потолка, их цепочки и капли разбрасывали тонкие искры света, но этот свет был мягок и рассеян, он едва касался мебели, оставляя большую часть комнаты в полумраке, где ткани лежали бархатно и густо. На стенах, над дверными проемами, виднелись овальные медальоны с портретами – серые силуэты сменяли цветные сюжеты больших полотен, и все вместе напоминало сложную семейную генеалогию.
