Багряная сеть

— Если будешь так смотреть назад, шею сведёт, — бросил Тавис с соседнего места.

Каэл повернул голову. Техник сидел, небрежно откинувшись в кресле, и возился с ремнём наручного блока. Даже сейчас его пальцы что-то подкручивали и проверяли, будто не умели оставаться без дела.

— Я думал, учёных обучают не только читать отчёты, — сказал он. — Или до практики ты не добрался?

— До такой практики — нет, — спокойно ответил Каэл. — Меня готовили к лабораторной работе.

Тавис коротко хмыкнул:

— Непрактично.

Сайрен, сидящий напротив, усмехнулся в бороду:

— Но хоть без притворства.

Рован, склонившийся над панелью управления рядом с пилотным модулем, даже не обернулся.

— Меньше разговоров. Через семь минут начнётся смена режима давления.

Дерн, пристёгнутый у противоположной стены, скривился так, будто само присутствие лишнего человека уже мешало ему дышать.

— До сих пор не понимаю, зачем его направили с нами, — сказал он без всякой попытки понизить голос. — На месторождении не лекцию читать будем.

— А я до сих пор не понимаю, зачем с нами ты, — лениво отозвался Тавис. — Но, как видишь, мы оба здесь.

Иара, сидевшая ближе всех к выходному шлюзу, не вмешивалась и молчала. Её лицо в тусклом свете приборов казалось почти бескровным, а серо-зелёный взгляд слишком цепко скользил по окружающим, отмечая каждую мелочь.

Капсула дрогнула. Где-то под ними протяжно застонал корпус.

Подъём начался. Каэл почувствовал это сразу. Глубина, всегда плотная, почти осязаемая, начала понемногу отпускать. Давление, к которому организм привык с детства, слабело. В висках появилась глухая пульсация, в ушах — неприятное напряжение. Голова слегка кружилась. Там, внизу, вода давила со всех сторон ровно и привычно, словно вторая кожа. Здесь же давление истончалось. Внезапная лёгкость казалась странной и слегка опьяняющей.

За стеклом менялся цвет. Густую черноту сменили холодные синеватые слои. Пространство за стеклом становилось прозрачнее.

Каэл невольно коснулся шеи. Под костюмом жаберные щели были закрыты, но телу всё равно не хватало привычного движения воды.

— Тошнит? — спросил Сайрен.

— Нет.

— Будет, — безжалостно вставил Дерн.

— Не каркай, — спокойно сказала Иара, не отрывая взгляда от стекла.

Рован проверил один из экранов.

— Ещё три минуты.

Корабль поднимался выше. Свет за стеклом стал ярче, насыщеннее. Когда капсула наконец достигла поверхности, на внешние панели обрушился странный шум. Каэл вздрогнул.

— Что это? — вырвалось у него.

Тавис даже не поднял головы:

— Ветер.

Слово прозвучало почти насмешкой. Ветер. Быстрые порывы воздуха, бьющие по металлическому каркасу. Это казалось неправильным.

Рован первым отстегнул ремни.

— Всем приготовиться. Проверка масок. Не снимать внешнюю защиту без команды. На поверхности слизистые начнут сохнуть через несколько минут. У кого адаптация слабее — ещё быстрее. Не геройствовать.

— Как будто тут есть желающие, — пробормотал Тавис.

Дерн поднялся с места, проверяя крепления оружия.

— Смотри под ноги и не отставай, учёный.

Каэл ничего не ответил. Он и так чувствовал, как внутри всё собралось в тугой холодный узел.

Когда внешняя створка открылась, он вышел на поверхность и в первое мгновение едва не задохнулся.

Воздух был слишком лёгким, слишком сухим. Он не нёс в себе привычной влажности, царапал горло, холодил слизистые, покрывал кожу тонкой пыльной плёнкой. Каэл рефлекторно сделал ещё один вдох — и тут же зажмурился.

Над ним больше не было купола из стекла и тёмной воды. Над ним было небо. Огромное пространство голубого цвета с розовым отливом. Дневной свет немного слепил, и от этого простора становилось почти дурно.

Каэл пошатнулся. Сайрен, выходивший следом, придержал его за локоть.

— Вдыхай медленно, — негромко сказал он. — Медленно и ровно.

Каэл кивнул, так как не был уверен, что сумеет произнести хоть слово.

Кожа на лице и руках сразу ощутила сухость. Глаза заслезились. Даже звук здесь был иным — не приглушённым толщей воды, а громким и рваным. Холодный ветер бил в лицо, тело никак не могло привыкнуть к новой среде. Поверхность казалась ему враждебной.

Каэл заставил себя поднять голову и осмотреться. Остров был таким же, как на проекциях, — и всё же гораздо хуже. Камень, трещины, рваные изломы, жёсткие линии, лишённые той плавности, которую он знал в мире глубины. Здесь ничего не текло, не колыхалось, не смягчало очертаний. Всё было обнажённым, сухим, будто содранным до самой основы. Даже свет ложился на поверхность резко, вскрывая каждый скол, каждую трещину и шероховатость. Остров казался безжизненным, и по спине невольно пробежал холодок.

Рован уже отдавал команды:

— Сайрен, Тавис — берите контейнеры для изоляции. Дерн — правый сектор. Иара — со мной. Учёный держится в центре группы и без команды никуда не уходит.

— Очень обнадёживает, — пробормотал Тавис, проходя мимо Каэла с кейсом инструментов.

— Тебя вообще вечно всё веселит не к месту, — отрезал Дерн.

— Не будь таким скучным. Не так часто выбираемся на поверхность.

Команда медленно продвигалась вглубь острова. Вокруг тянулся суровый, изломанный пейзаж: тёмные скалы вставали острыми гребнями, между ними чернели глубокие трещины, а под ногами осыпалась сухая каменная крошка. Ветер свистел между выступами, и от этого звука остров казался ещё более пустым и настораживающим. Чем дальше они шли, тем сильнее это место ощущалось не просто мёртвым, а по-настоящему чужим и опасным.

Иара присела у каменистого выступа, коснулась пальцами поверхности в перчатке. Потом подняла голову:

— Следы.

Рован сразу подошёл ближе.

— Предыдущей команды?

— Возможно, — ответила она после короткой паузы. — Но их слишком мало.

Дерн резко обернулся:

— В смысле — мало?

Иара выпрямилась.

— Для группы, которая работала здесь не один час, слишком мало следов. Нет мусора. Не осталось оборудования. Слишком мало вообще всего.

Каэл огляделся внимательнее. И действительно: если здесь недавно находилась первая экспедиция, остров должен был сохранить больше следов. Крепления, маркеры, обломки контейнеров. Остатки временных стоек. Что угодно. Но картина была почти пугающе чистой. Будто кто-то не просто ушёл отсюда, а стёр своё присутствие. Сайрен выругался себе под нос.

Каэл сделал несколько шагов вперёд — осторожно, стараясь не привлекать внимания. Между тёмными разломами породы впереди уже проступало то, ради чего они пришли.

Кристаллы. Вживую они были совсем не такими, как на проекциях. Их нельзя было спутать с глубинными. Они поднимались из камня острыми, ломкими на вид россыпями, будто сам остров однажды треснул — и из этих ран пророс огонь. В их гранях дрожал свет — оранжевый с багряными вспышками. Они были красивы, но в этой красоте чувствовалось что-то неправильное.

Каэл подошёл ближе. Воздух вокруг кристаллов казался чуть теплее.

— Не трогай, — негромко сказал Рован.

Каэл остановился, но взгляда не отвёл. Кристаллы реагировали на них. Теперь он видел это ясно. Когда люди приближались, свечение в глубине осколков начинало пульсировать быстрее. Один из ближайших кусков вспыхнул ярче, когда Сайрен поднёс к нему изолирующий захват.

— Видели? — быстро спросил Каэл.

— Видели, — сухо сказал Рован. — Поэтому работаем осторожно.

— Нет, не просто осторожно, — Каэл сделал ещё шаг. — Они реагируют не только на прикосновение. На температуру тела тоже. И, возможно, на металл ещё до прямого контакта.

Сайрен метнул в него быстрый взгляд и опустился на одно колено у ближайшего выступа.

— Давай попробуем малый фрагмент, — сказал он. — Только край.

Рован коротко кивнул.

— Все готовы?

Дерн напряженно перехватил оружие и отошел подальше. Иара стояла неподвижно, глядя не на кристалл, а куда-то за разломы, словно продолжала прислушиваться к самому острову.

Сайрен осторожно поднёс захват к тонкому выступающему осколку и обхватил кристалл. Свет в его глубине рванулся по трещинам вверх, как огонь по сухим волокнам. Оранжево-багряный отблеск ударил в лицо, по поверхности пошла мелкая дрожь.

— Назад! — рявкнул Рован.

Сайрен отшатнулся, но было поздно. Тавис выругался и бросился вперёд с аварийным экраном. Каэл схватил Сайрена за плечо и рванул назад.

Кристалл погас так же внезапно, как вспыхнул. Но контейнер уже был испорчен. Материал начал темнеть и пузыриться, будто его опалило пламенем.

Несколько секунд никто не двигался. Слышно было только, как ветер свистит в разломах и как слишком громко дышат люди в масках.

Тавис первым нарушил молчание:

— Ну вот. Теперь официально подтверждено: эта дрянь жрёт даже усиленную изоляцию.

Сайрен выпрямился, глядя на остатки контейнера с таким выражением, будто ему хотелось одновременно выругаться и кого-нибудь ударить. Рован медленно повернулся к Каэлу:

— Что ещё ты заметил?

Впервые в его голосе не было ни снисхождения, ни сухой команды. Только жёсткая необходимость услышать ответ. Каэл перевёл дыхание. Сердце билось слишком быстро. Не только от вспышки. От другого.

— Они не просто нестабильны, — тихо сказал он. — Они будто защищаются.

Ветер ударил в скалы сильнее. Где-то за острыми выступами тёмного камня что-то коротко звякнуло. Иара вскинула голову первой. Её рука уже лежала на оружии.

— Мы здесь не одни, — сказала она.

Глава 5. Аэлин из Тейры

— Ну вот, они испортили контейнер, — глухо зарычал Ривен, не отрывая взгляда от людей внизу. — А за него можно было бы несколько недель жить спокойно. Или обменять на новые клинки. Мне уже не хватает длины на моих.

— Будешь ныть — укорочу тебе что-нибудь другое, — тихо сказала Аэлин.

Она даже не повернула головы. Лёжа в засаде между тёмными выступами скал, Аэлин внимательно следила за чужаками. Ветер трепал выбившиеся из косы пряди у её виска. Под ней был холодный камень, перед глазами — месторождение, за спиной — её люди.

Всё привычно. Всё под контролем. Почти.

Внизу, у разлома, вторая группа «подводных» возилась с кристаллами. Первая оказалась слишком тупой. Они решили, что перед ними просто редкие минералы, которые можно выломать, упаковать и вывезти. Пришлось устранить их раньше, чем они успели бы разнести месторождение — а может, и весь остров — своей жадностью и невежеством.

Вот же ненормальные!

Аэлин до сих пор ясно помнила тот день: вспышки багряного света, крики, оплавленный металл и собственную ярость. Люди из глубины пришли на остров за добычей, даже не пытаясь понять, к чему прикасаются.

Чтобы увидеть правду, не нужно быть гением. Кристаллы являлись частью острова. Живой, опасной, глубоко вросшей в камень сетью. Они тянулись под поверхностью, как мицелий, расползаясь по разломам, уходя в толщу породы, отзываясь на тепло и металл. Аэлин охраняла это место уже несколько месяцев, пока добытчики с Тейры понемногу изолировали куски кристаллов от основной подземной сети и добывали их для производства оружия.

Эти, внизу, были осторожнее. Но лишь самую малость.

Аэлин чуть прищурилась. Командир у них был неплох. Слишком напряжённый и прямолинейный, но хотя бы соображал быстро и не давал своим людям расползаться. Ещё один — крупный, с руками грузчика, — явно занимался снаряжением и контейнерами. Такой мог пригодиться. Техник — нервный, быстрый, с ловкими пальцами, тоже был полезнее большинства воинов.

А вот мелкий…

Аэлин скользнула взглядом по темноволосому парню, который стоял к кристаллам ближе, чем следовало бы. Не воин, это видно сразу. И всё же именно он первым заметил, что кристаллы реагируют на людей.

Странный какой-то. Интересно, кто он у них? Учёный? Лекарь? Кристалловед?

Аэлин едва заметно повела плечом, устраиваясь поудобнее на камне. Понаблюдать ещё? Или хватит?

Ривен рядом тихо цыкнул.

— Идиоты, — пробормотал он. — Что они делают?

— Тише, — бросила Аэлин.

Ниже, у разлома, чужаки насторожились. Аэлин смотрела на них ещё несколько ударов сердца.

Нет. Достаточно. Если оставить их здесь дольше, они либо полезут глубже, либо вернутся с большим отрядом и успеют передать слишком много сведений о месторождении. Уже ясно, кто из них кто. Воинов у Тейры и своих хватало. А вот добытчик, техник или тот мелкий, который что-то понимает в кристаллах, могли оказаться полезны.

Аэлин подняла руку и показала отряду два коротких знака: окружаем и берём живыми.

Семеро воинов, лежавших в укрытиях среди скал, едва заметно шевельнулись. Это была её ударная группа. Семь человек, которых она собирала несколько лет: выносливых, сообразительных, хладнокровных. Они подчинялись ей беспрекословно.

Почти. Только Ривен до сих пор временами скалился, словно всё ещё надеялся однажды выбить у неё место командира. Пусть надеется. Аэлин слишком дорого заплатила за это место, чтобы уступить его хоть кому-то. Кровью, потом, сломанными пальцами, вечными синяками, чужим презрением и собственным упрямством. Слишком многим мужчинам в Тейре хотелось, чтобы она ошиблась, ведь женщина, по их мнению, не способна командовать ударной группой. Но Аэлин раз за разом доказывала обратное.

Она бросила на Ривена короткий взгляд. Тот оскалился в ответ — не зло, скорее привычно, как делают люди, слишком давно сражающиеся рядом, чтобы скрывать характер. Аэлин кивнула. И в следующий миг скалы ожили. Тейранцы ударили быстро и молча. Один спрыгнул вниз с уступа, другой вышел слева, двое обошли разлом по дуге, перекрывая путь к отступлению. Ветер рванул полы лёгких защитных плащей, клинки коротко блеснули в сером свете, и остров, ещё секунду назад казавшийся неподвижным, вдруг выплюнул из камня вооружённых людей.

— Нападение! — рявкнул кто-то из чужаков.

Надо отдать должное, их командир среагировал быстро. Почти сразу развернул своих, закрывая центр группы. Один из воинов поднял оружие, техник рванулся к контейнерам, а мелкий застыл, и Аэлин сразу отметила: да, не боец.

Отлично.

Она спрыгнула с уступа последней — прямо в гущу движения, в каменную пыль, в крик, в резкий запах металла и сухого воздуха. Ударила рукоятью клинка по запястью чужого воина, выбивая оружие, развернулась, ушла от встречного движения, скользнула в сторону. Всё происходило быстро, почти привычно. Её тело реагировало быстрее, чем разум.

— Живыми! — коротко бросила она своим.

Ривен уже сцепился с одним из стражей. Двое тейранцев прижали к камню техника. Крепкий, тяжёлый добытчик попытался вырваться, но ему подсекли ноги и повалили набок.

Чужой командир дрался жёстко и умело. Аэлин заметила это сразу. Не лучший из тех, кого она видела, но хороший. Слишком собранный, чтобы поддаваться слепой ярости. Пришлось заходить сбоку, ломать ритм, заставлять его выбирать между защитой своих и прямой атакой. Он всё же задел её плечо клинком в пылу битвы, но это только вызвало улыбку у девушки.

Темноволосого схватили сразу. Он не успел ни вырваться, ни толком понять, что происходит. Только резко обернулся — и их взгляды впервые встретились.

Глаза у него были не испуганные. Скорее, ошеломлённые. И злые. Это почему-то задело Аэлин сильнее, чем должно было. Захватчик на её территории смотрел так, будто право злиться было у него.

Через несколько минут всё было кончено. Чужаков обезвредили быстро и жёстко. Их оружие валялось на камнях, руки были стянуты ремнями, а тела прижаты к земле так, чтобы никто не дёрнулся раньше времени. Трое ещё оставались в сознании. Один из подводных воинов издавал странные, влажные хлюпающие звуки. Из щелей на его шее текла тёмная кровь.

— Тасс, этого попробуй подлатать, — сказала Аэлин. — Ресурсы не жалей, возмещу. Он нам еще понадобится.

Она стояла над пленными, медленно переводя дыхание. В голове ещё отзывался шум боя, в висках тяжело стучала кровь. Девушка скользнула взглядом по командиру чужаков — тому самому, с кем схватилась лично и которому успела оставить несколько неглубоких, но болезненных порезов. Хороший боец. Жёсткий, упрямый.

У его ног лежал выбитый клинок. Чуть в стороне кто-то из пленных тихо стонал сквозь стиснутые зубы. Ривен, морщась, затягивал ремни на запястьях захваченного техника. Под глазом у него уже наливалась тень, а из разбитого носа медленно текла кровь.

— Этих забираем сразу, — сказала Аэлин, показывая на Каэла и Иару.

Сол, стоящий справа, быстро оглядел пленных:

— А остальных?

Аэлин ответила не сразу. Сперва снова оглядела лежащих на камнях.

Воин. Крепкий добытчик. Техник. Мелкий, слишком внимательно смотрящий по сторонам даже сейчас. И женщина, что вырубила ее воина, — она первая почувствовала засаду. Ловкая, быстрая. «Такую бы мне в команду», — подумала девушка. Потом её взгляд вернулся к раненому, который уже не столько дышал, сколько захлёбывался собственной кровью.

— Остальных подержим пару дней на втором Перехвате, — сказала она. — Не хочу сразу показывать всю добычу. Пожалуй, дам им шанс.

Сол проследил за её взглядом и кивнул. Ривен выпрямился, вытирая кровь с губ тыльной стороной ладони.

— Кто с ними останется? — спросил он с недоброй усмешкой. — Через три дня мы должны сюда вернуться.

— Ривен, Сол и Лирс со мной в колонию, — холодно ответила Аэлин. — Тасс, возьми их посудину и отправляйтесь.

Она присела перед раненым так, чтобы он видел её лицо. Взгляд Дерна не сразу сфокусировался на девушке.

— У тебя два дня на поправку, — произнесла она ровно. — Если мой план не сработает, вам придется тяжко.

Воин смотрел на неё мутными глазами, наполненными болью и ненавистью, но, кажется, всё ещё понимал. Аэлин поднялась.

— Поторапливайтесь, до темноты нужно уйти с острова, — добавила она уже для своих.

Её люди зашевелились сразу. Без вопросов, без лишних слов. Так и должно было быть. Аэлин слишком дорого заплатила за право отдавать приказы, чтобы кто-то теперь позволял себе медлить.

Пленников распределили между захваченным экспедиционным кораблём и небольшой лодкой тейранцев. Часть воинов отправилась с пленными на второй Перехват — небольшой перевалочный пункт между колониями Межморья.

Сама Аэлин решила идти в Тейру налегке. С ней отправились Ривен, двое её людей, воительница из глубины и мелкий темноволосый чужак.

Девушка дождалась светового сигнала от сменившей ее команду группы воинов, ответила слабым ударом по осколку кристалла. Вспышка на миг осветила берег с каменным уступом, который они приспособили как причал для лодки. Скала немного сгибалась под углом, что позволяло лодке оставаться незамеченной.

— Отчаливаем, — Аэлин первой шагнула на носовую площадку.

Доски под сапогами были влажными и скользкими от солёных брызг. Ветер сразу рванул полы её короткого плаща, выбил из косы несколько светлых прядей.

Узкая лодка тяжело качнулась, когда в неё втолкнули последнего связанного пленника. Низкие борта почти касались тёмной воды. Между деревянными перекладинами лежали свёрнутые канаты, запасные вёсла и ящики, накрытые грубой промасленной тканью. Лодка выглядела лёгкой, быстрой, хищной — созданной для внезапных атак и столь же быстрых отступлений.

Пленных усадили ближе к середине лодки, спинами к низкой переборке, так, чтобы они всё время оставались на виду. По обе стороны от них устроились тейранские воины — молчаливые, настороженные, готовые в любой миг ударить, если кто-то из чужаков попытается рвануться.

Ривен упёрся багром в камень и оттолкнул лодку от берега. Та тяжело качнулась и медленно поплыла назад. Он быстро перебрался к мотору, дёрнул шнур стартера — раз, другой.

Мотор сперва лишь хрипло закашлялся.

— Давай же… — сквозь зубы бросил Ривен и дёрнул сильнее.

На третий раз двигатель ожил: загудел неровно, с перебоями, но всё же набрал силу. Лодку повело в сторону, нос дрогнул, разрезая чёрную воду, и остров начал постепенно отдаляться.

Несколько минут они шли молча. Ветер бил в лицо, солёные брызги липли к коже, оседали на плаще Аэлин и на связанных руках пленников. Море дышало тяжело и неровно: волны поднимали лодку, затем резко опускали вниз.

Аэлин сидела на краю носовой площадки, иногда касаясь воды рукой. Поток скользил между её длинных, мозолистых пальцев, помогая отвлечься от тяжёлых мыслей. Ветер трепал косу, забирался под ворот, но она не обращала на это внимания. Время от времени корректировала курс, ориентируясь в сумерках по редким звёздам.

Даже сейчас, после боя, в ней чувствовалась жёсткая собранность человека, привыкшего держать всё под контролем. Она сидела расслабленно, но Каэл уже заметил: за этим ленивым спокойствием скрывалась постоянная готовность к удару. Аэлин двигалась размеренно, без лишних жестов, как хищник, который не тратит силы впустую.

Лицо у неё было суровое, с резкими чертами. Высокие скулы, светлая обветренная кожа, тонкий шрам у виска, уходящий к линии волос. Серые глаза казались холодными при дневном свете, но сейчас, в сумерках, в них отражались звезды и тусклый блеск волн. Взгляд у Аэлин был тяжёлый — внимательный, цепкий. Она слишком долго жила среди угроз и давно перестала доверять миру.

Через какое-то время девушка снова посмотрела на пленников. Воительница из глубины сидела неподалёку — спина прямая, несмотря на связанные руки. Она молчала, но в этой тишине чувствовался вызов. Темноволосый чужак тоже не произносил ни слова. Только постоянно оглядывался: на воду, на лодку, на тейранцев… и, наконец, на Аэлин.

Этот раздражало её. Она резко обернулась.

— Что? — коротко бросила Аэлин.

Чужак чуть склонил голову, рассматривая её внимательнее.

— Ничего, — спокойно ответил он. — Просто пытаюсь понять.

Его голос был мелодичным. Слова звучали со странным певучим акцентом, но были понятны.

— Что именно? — в голосе Аэлин прозвучало холодное напряжение.

Он на мгновение задержал взгляд на горизонте:

— Куда мы плывем?

Аэлин усмехнулась — коротко, без тени веселья:

— Ты плохо понимаешь, с кем связался. У нас вопросы не задают. Но я отвечу: в Тейру. Твой новый дом.

Ривен фыркнул у руля.

— Ещё поймёт, — бросил он. — Если доживёт.

Лодку снова резко повело волной.

— Левее держи! — крикнула Аэлин.

Один из воинов ухватился за весло, выправляя ход. Мотор загудел громче, перекрывая шум ветра. Чужак перевёл взгляд на море. Аэлин отвернулась, но странное чувство не уходило. Где страх? Где злость? Почему он смотрит так, будто знает что-то, чего не знают они?

Море вокруг было бескрайним и тёмным, как сама ночь. Оно поднимало их и опускало, не различая, кто здесь охотник, а кто добыча. И вдруг Аэлин подумала: возможно, граница между ними куда тоньше, чем кажется.

Люди меняются, когда у них отнимают свободу. Но иногда — когда им её возвращают. Она снова взглянула на чужака. И впервые допустила мысль, которая ей не понравилась: иногда самый опасный пленник — тот, кто не чувствует себя пленником вовсе.

Глава 6. Новый дом

Тёмное бархатное небо висело над морем так низко, будто его можно было задеть протянутой рукой.

Звёзды горели холодно и ярко. Они дрожали в чёрной воде, рассыпались по волнам мелкими искрами, исчезали в ряби и снова вспыхивали, когда лодку поднимало на очередном гребне. Аэлин редко смотрела на небо подолгу, хотя превосходно ориентировалась по созвездиям. В море небо было не красотой, а картой.

А темноволосый пленник смотрел на небо, будто видел его впервые. Аэлин заметила это краем глаза и усмехнулась. Пусть смотрит. Звёзды не развяжут ему ремни на запястьях.

Плечо, задетое чужим клинком, ныло под плащом. Рана была неглубокой, но от солёных брызг жгло сильнее, чем во время боя. Аэлин не позволяла себе морщиться, ведь в Тейре боль замечали быстро.

Впереди, у самого горизонта, мерцали огни. Издали они могли сойти за часть звёздной россыпи — такие же мелкие, дрожащие, потерянные между небом и водой. Но чем ближе подходила лодка, тем отчётливее становилось видно: эти звёзды держались не на небе. Они качались на волнах, цеплялись за мачты, висели в железных клетках фонарей и расползались по чёрной поверхности неровной светящейся линией.

Постепенно из темноты проступила Тейра.

Сначала крайние платформы — низкие, широкие, стянутые цепями и толстыми канатами. Потом переходы между ними, жилые блоки, сигнальные мачты, дозорные вышки, силуэты лебёдок. Всё это двигалось вместе с морем: поднималось, проседало, отвечало на волну скрипом настилов и глухим стоном металла.

Тейра не стояла. Она держалась на понтонах, сваях, цепях, злости и упрямстве тех, кто когда-то решил, что море не имеет права забрать у них всё.

Аэлин достала из-за пазухи сигнальный кристалл и сжала его в ладони. Тот отозвался тусклым багряным светом. Раз. Пауза. Ещё две короткие вспышки. На дальней платформе ответили одной слабой искрой. Их узнали, но дозорный всё равно выпрямился, когда лодка подошла ближе. В Тейре доверяли сигналам меньше, чем клинку под рукой.