Чужая кожа

У нас телефон был с крутящимся циферблатом, а здесь стоял белый кнопочный. Маленькая коробка. По привычке, когда я нажимал на нужную цифру, мой палец соскакивал, начиная круг. Приходилось одёргивать себя. Я набрал побольше воздуха в легкие и задержал дыхание. Гудки шли долго, очень долго, пока:

– Алло? – незнакомый женский голос.

– Алло? – пропищал я.

– Серёженька, – слова словно облачились во что-то мягкое. Удивительно, каким чужим становится голос матери без знакомых ласковых нот и нежных интонаций. И как можно было её спутать? Я хотел рассмеяться от собственной глупости, но сдержался. – Тебя забрать? Сейчас скажу папе, он за тобой заедет.

– Мамочка, – уже сейчас я был научен: если хочешь что-то точно получить, надо елейным голоском раздобрить маму. – А можно мне у Матвея с Ильёй остаться на ночёвку?

– Ну, не знаю… Что?.. Подожди минутку.

Мне не надо было видеть, чтобы знать. Мама сейчас наклонилась, опираясь локтями на комод, чёрную трубку приложила к груди, чтобы заглушить динамик. Она немного вытягивала шею, чтобы заглянуть в соседнюю комнату. Возможно папа ей что-то говорил сейчас. Поддержит он меня, скажет ли, чтобы дети развлекались, или наоборот – будет против?

– Котик, давай ты пойдёшь домой? У тебя и своя кровать тут, и мы рядом, – значит, папа запретил!

– Илья остаётся, а если я уйду, то и он уйдёт.

– Но неудобно как-то: у тебя ни пижамы, ни щётки…

– Тётя Оля разрешила!

Это были волшебные слова. «Крепс-пекс-фекс», «бибиди-боббиди-бу», «пожалуйста», и «тётя Оля разрешила». Повисло молчание. Я не знал, обдумывала ли мама мои слова, либо пыталась договориться с отцом. От бессилия заглянул в записную книжку у телефона: кто-то нарисовал ручкой на полях вихри и цветочки.