Три фактора любви

Глава 3. Что-то намечается

Олеся

По утрам не так темно и морозно, хмурые облака сменились солнцем, а через толстый слой снега начал проглядываться асфальт. Зима и правда заканчивается или февраль просто дразнится? Он это дело любит.

Москва необъятна по сравнению с Кимрами – городом, в котором я родилась и жила все восемнадцать лет. В первое время я смотрела на карту метро, и у меня захватывало дух. До сих пор путаюсь в пересадках и не различаю ветки, в особенности голубую и синюю. В метро страшно из-за того, что люди двигаются напролом, без пауз, стопов и тормозов. Не дай бог, ты не сравняешься с их темпом, когда будешь идти к эскалатору. Сразу злые NPC затопчут и разбираться, кто прав, кто виноват, точно не будут.

Я живу на станции метро «Отрадное», это спальный район на серой ветке, почти что конечная. И каково было мое счастье, когда я узнала, что мне не нужно будет ездить на метро до университета. От дома до остановки путь в десять минут, а там я плюхаюсь на восемьсот семидесятый автобус и еду прямиком до «Лосиноостровской». Наташка тоже ездит этим автобусом, только с «Бабушкинской». Иногда мы с ней пересекаемся по утрам, но это случается крайне редко. Наташка совсем не пунктуальная, а я на пары опаздывать боюсь. Зачем мне эти проблемы? Еще слечу со стипендии и придется возвращаться в Кимры, а там… Ничего интересного по сравнению со столицей.

Вожу пальцем по запотевшему окну, сидя в самом хвосте автобуса. Рисую сердечки, сквозь которые смутно проглядываются силуэты суетливых прохожих, укутанных в куртки, пуховики, шубы. У всех физиономии одинаково хмурые. Это потому, что утро бывает добрым только для тех, кто не работает и не учится.

Выхожу на своей остановке и перекидываю рюкзак через плечо. Вроде бы уже студентка, но школьные привычки остались. Не могу таскать учебники и тетради в сумках, спина ноет, а рюкзак самое то. Пусть я и выгляжу с ним как восьмиклассница.

– А я сегодня быстрее тебя приехала, – хвастается Наташа, встречая меня у раздевалки.

– Это надо отметить хот-догами в буфете, – отшучиваюсь я, попутно расстегивая пуховик.

– Они очень калорийные, – морщит нос Моисеева.

– Да ладно тебе, хватит калории считать. Это прием пищи, а не математика.

Разматываю шарф, закрученный в неадекватное количество слоев, и наконец-то чувствую себя человеком. Терпеть не могу зимние шмотки. Скорее бы лето.

– Девчонки, привет. – В раздевалку заходит радостный Волошин.

Даня такой красивый, и сейчас я чувствую, что сильно ему не соответствую.

Мои руки машинально поправляют волосы. Уверена, выгляжу как клуша. А может, и хуже – даже причесаться не успела после того, как шапку сняла.

– Привет, – здороваюсь сипло и откашливаюсь.

– Ну что, в пятницу тусим у тебя? – подмигивает мне Даня, а я опять дар речи теряю.

Прихожу в себя, только когда ловлю недовольный взгляд Наташи. Ой, что сейчас начнется. Она же ко мне в гости миллион раз напрашивалась, а я сочиняла отговорки, потому что квартира не моя и было неловко кого-то звать… С Даней же Вика разговаривала, и все как-то само собой получилось.

– В пятницу? Давайте в пятницу, – улыбаюсь я. Ни руки, ни ноги не слушаются. Конечности онемели, а сердце сбивается с ритма.

– Договорились, принесем чего-нибудь, – говорит Даня, вешая куртку на крючок.

Надо бы и Моисееву позвать, а то совсем неловко получается. Вижу, как она поникла и нахмурилась.

– Ты тоже приглашена, Наташ, я хотела сегодня тебе об этом сказать.

После моих слов лицо Наташи озаряется улыбкой. Опрокидывать Моисееву не хочется. Она моя лучшая университетская подружка. Добрейшей души человек, с которым я все пары могу смеяться без остановки, качая мышцы брюшного пресса. С Наташкой никакие походы в зал не нужны. Иногда с нами в универе тусуется еще и Толик Жилин, но он часто прогуливает. Я не видела его уже месяц. Толя у нас как приглашенная звезда. Приходит на пары эпизодически, рассказывает кучу интересных историй и сплетен, а потом вновь исчезает.

– А Арсений? – вспоминает про Диплодока Наташа.

Она мне все уши про Арсения прожужжала. Видела его один раз в жизни, и то на фотографии. Умудрилась же что-то симпатичное разглядеть. Что именно? Великая загадка человечества. Я считаю, что хронически недовольное лицо априори не может быть привлекательным. Вика хотя бы умеет улыбаться, а этот…

– Арсения выгоним или запрем где-то, чтобы не мешал, – буркаю я.

– А Арсений – это кто? – интересуется Даня, взлохмачивая волосы.

– Дед сварливый и наш сосед по совместительству.

Не хочу о нем говорить. И представлять, что он будет сидеть с нами в пятницу, тоже не хочу. Фу, фу, фу… Черкасов точно меня опозорит.

– Дед? – Волошин приподнимает брови.

– Никакой он не дед, – отмахивается Наташа. – Он наш ровесник и брат-близнец Вики.

– Ого, вы что, втроем живете?

С каждым вопросом Даня удивляется все сильнее и сильнее. Надеюсь, наличие парня в моей квартире его не спугнет.

– Увы, – вздыхаю со вселенским сожалением.

До аудитории мы идем втроем и садимся рядом, когда начинается пара. Недели не прошло, а мой план дает свои плоды. Рядом с Даней я волнуюсь, но с каждой минутой чувствую себя спокойнее. Парень моей мечты сидит так близко, что наши локти почти что соприкасаются! А дальше? Страсть?

Страсть – сильное, доминирующее над другими чувство человека, характеризующееся энтузиазмом или сильным влечением к объекту страсти. Объектами страсти могут быть как люди, так и предметы или идеи.

Прокручиваю в голове вещи и идеи, к которым я питаю страсть. На первом месте однозначно окрошка, а на втором – книги или ночные бутерброды. Кажется, еда и любовные романы сдвинули Даню с пьедестала, но я пока что не могу оценить, насколько сильно меня к нему влечет. Волошин красивый, но то, что я оцениваю его внешность на твердую десятку, не значит, что меня влечет к нему и примагничивает. Нам нужно сблизиться, чтобы перейти к самому сложному пункту трехкомпонентной любви. Кошусь на Волошина, он сосредоточенно слушает преподавателя, подперев обеими руками подбородок. Взгляд скользит от губ – к ресницам и волосам. Поцеловала бы я его прямо сейчас? Нет, у нас же лекция, это было бы странно. Но мне этого хочется, наверное. Нет! Отбрасываю всякие «наверное». Даня мне нравится, значит, и сомнений в том, что я хочу поцеловать его, быть не должно.

– Леся, ты чего так смотришь? – спрашивает Волошин шепотом, медленно поворачивая голову в мою сторону.

Ну вот, таращилась, как безумная, и спалилась.

– Я немного лекцию прослушала, хотела попросить списать, – киваю на тетрадь Дани, а там пусто. Боже, я просто создана для того, чтобы влипать в неловкие ситуации.

– Не обязательно все это записывать. – Даня поднимает свой телефон с парты и разворачивает экраном ко мне. – Иногда очень выручает диктофон.

– Ты сейчас записываешь и наш разговор, – зачем-то подмечаю я.

– Мы же ни о чем неприличном не разговариваем. – Даня улыбается игриво, обнажая зубы.

Мои щеки заливаются краской, спешу остудить их холодными ладонями и отворачиваюсь. Не знаю, что насчет страсти, но смущение перед Волошиным зашкаливает.

Глава 4. Лисички

Олеся

– Я не знаю, зачем взялась за это. – Вика всплескивает руками. – За месяц нужно столько дел сделать!

– А подробнее? – откусываю огурец и смотрю на тарелку Черкасовой.

Мы минут двадцать назад ужинать сели, я давно тарелку опустошила, а Вика к еде даже не притронулась. Дело плохо. Знаю подругу: когда она нервничает, то ничего не ест. У меня ситуация противоположная.

– Нашему универу исполняется пятьдесят лет. В течение месяца разные факультеты устраивают мероприятия. Я ляпнула про бал-маскарад. Кто за язык тянул? Декан меня назначил главным организатором! За месяц ничего одна сделать не успею!

Ого, Вика психует. Значит, это для нее действительно важно.

– Что там делать-то? Зал украсить? И заставить всех прийти в масках?

– Фуршет нужен и музыканты! – Теперь Вика хватается за голову.

– Фигня вопрос. Сделаем, – обещаю я, воруя ломтик огурца из ее тарелки.

Ну и что? Она все равно овощи всегда оставляет.

– Ты поможешь? – В глазах Вики загорается огонек надежды.

– Конечно. У Наташи старший брат в группе играет. Считай, музыкантов нашли.

– А дресс-код?

– Коктейльный! Что думать? Пусть парни приходят в костюмах, а девочки в платьях.

Делов-то. Вика набрасывается на тарелку с едой, а я пишу Наташе по поводу музыкантов. Это же не Met Gala, а самое обычное студенческое мероприятие. Из-за него париться точно не стоит. Вика слишком ответственная, если ее назначили организатором, она в лепешку разобьется, но сделает все на высшем уровне. Черкасова в любом деле скрупулезна: раскладывает вещи в шкафу по цветам, собирает аутфиты для похода в универ с вечера, каждое утро укладывает волосы и всегда ходит на маникюр, даже если приходится тратить на него последние деньги. К выбору парней она относится так же серьезно. Вике это очень мешает. В десятом ей понравился Ваня из параллельного класса, но она его отвергла, потому что он любит кататься на байке без шлема, хотя и красавчик. Для Черкасовой такая беззаботность – красный флаг. Не осуждаю, но иногда недопонимаю.

– Угадайте, что у меня в руках?

Слышу голос Арсения, поднимаю голову и вижу наводящую тоску физиономию.

– Ключи от другой квартиры? Ты съезжаешь? – радостно предполагаю я.

Глупо рассчитывать на чудо.

– У меня в руках причина, по которой у тебя, Бех, никогда не будет парня. – Черкасов вытаскивает руку из-за спины, и я вижу свой лифчик с вышитыми лисьими мордочками. – Я сколько раз просил проверять барабан стиральной машины после стирки?

Щеки горят от стыда. Почему нельзя было молча вытащить его и отнести на сушилку? Да потому, что этому клоуну нужны зрители!

– Дай сюда! – выхватываю лифчик и слышу треск ткани. – Когда ты свои трусы с бананчиками на полотенцесушитель закидываешь, я молчу!

– Это мои счастливые трусы, – делится ненужной информацией Арсений.

– Вот и вешай их к себе в комнату!

– Бех, это я для тебя стараюсь, – говорит Черкасов. – Когда ты еще мужские трусы увидишь?

Замахиваюсь на Арсения лифчиком, не в силах больше препираться словесно. Он хватает его и наматывает себе на кулак, не переставая пытливо пялиться. Маньячина гребаный.

– Сень, давай только завтра такие концерты не устраивай, – просит Вика спокойно.

– А что у нас завтра? – Арсений морщится.

Он терпеть не может, когда его называют Сеней. Один раз, в детстве, я имела неосторожность сократить его имя, и он растоптал мои куличики, над которыми я час корпела в песочнице. Козел.

– Гости! Лесин одногруппник придет вместе с другом. Веди себя нормально, – строго чеканит Вика.

В очередной раз готова расцеловать подругу, потому что меня бы Черкасов точно не послушал.

– Неужели к нам Данечка придет? – Арсений вскидывает брови. – Я хочу на это посмотреть.

– Откуда ты знаешь про Даню?! – чуть ли не верещу я.

– Бех, стены тонкие, а ты только о нем и говоришь. – Черкасов откашливается и начинает пародировать женский голос: – У Дани такие глаза красивые и руки. Даня секси. Интересно, какие девушки нравятся Дане?

– Когда они придут, не смей открывать рот, – требую я, рыча на него, как волчица перед нападением, и протягиваю руку. – Верни мне лифчик.

– Ты про этот топик для пятиклашки? – Черкасов вешает лифчик мне на плечо, при этом мерзко хмыкая.

Сегодня ночью я задушу его подушкой и глазом не моргну.

– Сень, ну прекрати! – возмущается Вика.

– Кое-кто превращает нашу квартиру в свинарник и не убирает за собой вещи, – парирует Арсений.

Таких чистоплюев, как Диплодок, еще поискать надо. Когда я съезжала от родителей, радовалась, что никто больше не будет ворчать на меня за то, что я не вовремя вымыла посуду. Зря. Мои родители – ангелы по сравнению с Арсением. Как ни старайся, он все равно найдет, к чему придраться.

– Ты не можешь свалить куда-нибудь в пятницу? Желательно до утра, – ворчу, хотя и понимаю, что моя просьба весьма беспардонна.

– И оставить вас с двумя незнакомцами? Точно нет, – отвечает он с раздражением.

– Тогда прошу тебя, не вылезай из комнаты или хотя бы не позорь меня, – меняю интонацию на умоляющую.

Знаю Арсения, он точно не пойдет на уступки, но попробовать стоит.

– Будешь за меня посуду мыть две недели? А вещи мои стирать и гладить?

Неужели это все – цена спокойного вечера с Даней?

– Получается, ты предлагаешь сделку? – Скрещиваю руки на груди и погружаюсь в раздумья.

– Ага, буду держать рот на замке, если ты будешь мои просьбы выполнять. Всего две недели.

– Не соглашайся, – шепчет Вика.

Но мне позориться перед Волошиным никак нельзя, мы сейчас на этапе сближения. Если верить словам про тонкие стены, то у Арсения мощные рычаги давления. Он наверняка все наши разговоры с Викой слышит, когда не врубает музыку, сотрясающую потолок.

– Ладно, – сдаюсь я. – Две недели рабства я потерплю.

– Потрясающие новости. – Арсений поддевает мой нос согнутым пальцем. – Сделай чай, Чихуахуашечка.

* * *

Бессонная ночь, в голове прокручиваю классические сценарии. Финал всегда один: мы с Даней вместе до гробовой доски. Фантазии фантазиями, но действовать нужно четко и быстро. Шаркаю тапочками к ванной комнате, становлюсь напротив зеркала, кладу руки на раковину и рассматриваю свое лицо. Смогу ли я пробудить в Дане страсть? С парнями у меня никогда проблем не наблюдалось, но в меня влюблялись те, кто был мне совсем неинтересен. Единственный мальчик, который меня по-настоящему цеплял, жил в Корее и пел в популярной группе. Только после поступления в универ я смирилась с тем, что Хёнджин из Stray Kids вряд ли возьмет меня в жены. Даня – другое дело. Он совсем рядом, а не смотрит на меня с карточки, спрятанной под чехлом телефона.

Провожу расческой по волосам и мысленно благодарю маму за то, что она запретила мне красить волосы в черный перед выпускным. Сейчас натуральный каштановый меня вполне устраивает. Правда, мы с Викой устроили внезапную «ночь преображения» перед Новым годом и теперь на укладку рваной челки уходит уйма времени. Делаю пучок, выпустив пряди у лица, и наклоняюсь к зеркалу. Вдруг Дане нравятся голубоглазые блондинки, а не кареглазые брюнетки? Уф, ну что за глупые мысли? Влюбляются же не во внешность.

– Ты что тут, ритуалы проводишь?

В отражении за моей спиной появляется сонный Арсений в голубых пижамных штанах с белыми облачками и черной майке.

– Ага, раз ты посреди ночи идешь в туалет, то они сработали, – отшучиваюсь я.

– Я зубы пришел чистить. Засиделся за учебниками, завтра буду спать до позднего вечера, и даже ты мне не помешаешь. – Арсений тянется пальцами к стаканчику с зубными щетками, но затем резко замирает. – Что это за звук?

– Галлюцинации – один из симптомов болезни Альцгеймера, дедуль.

– Марафон дурацких шуток посреди ночи? – кривится Черкасов, затем хмурится и приставляет указательный палец к своим губам.

Теперь и я слышу странное шипение.

Арсений сосредоточенно прислушивается и плавно открывает дверцу за унитазом. Источник непонятного звука обнаружен. Трещина в трубе.

– Черт, мы такими темпами соседей зальем. – Арсений указывает пальцем в сторону коридора. – Тащи инструменты, сейчас придумаю, как залатать, а завтра вызовем сантехника.

– Тащи инструменты? Нет, теперь ты точно дед, – бросаю последнюю колкость, не в силах сдержаться, и иду за чемоданчиком со всякими штуковинами, названия которых я не знаю.

Черкасов начинает орудовать с трещиной на трубе. Я располагаюсь на краешке ванной и наблюдаю за его действиями. Внезапное мини-ЧП прогнало сон. Арсений максимально сконцентрирован, стоит склонившись, закусив нижнюю губу, и делает заплатку из подручных средств. Пучок с затылка съехал вниз, волосы торчат в разные стороны и падают на глаза. Вылитый Эрен Йегер, только красных полос под глазами не хватает, вместо них веснушки. Именно веснушки мне всегда в нем нравились, они аккуратно рассыпаны под его глазами и на носу и придают его строгому образу детскость. Черкасов был довольно-таки популярен среди девчонок у нас в городе. Некоторых завораживало его хмурое лицо, полуопущенные веки и статная кадетская форма. Интересно, а ему кто-нибудь нравился? Была ли у него девушка? А если и была, то как он с ней себя вел? Вдруг любовь превращает Арсения в милашку? Не-е-ет. Даже подумать об этом смешно.

– Ты чего так смотришь? – Черкасов почувствовал мой взгляд периферийным зрением.

– Арсений, у тебя когда-нибудь была девушка?

Он шмыгает носом, поворачивает голову в мою сторону и проводит тыльной стороной ладони по подбородку.

– Допустим, была.

– Вы долго встречались?

– Три месяца, – Арсений отвечает неохотно и медленно достает из чемоданчика небольшой баллончик.

– Почему расстались?

– Не сошлись характерами.

– А если честно?

– Бех, – фыркает он и продолжает ковыряться с трубой. – Вика спит, и тебе про амурные дела поболтать не с кем?

– Ну расскажи, что случилось. – Я изнемогаю от любопытства. – Всем известно, что «не сошлись характерами» – это отмазка.

– Она была хорошей, а я – чокнутый. Поздно осознал, что по другой девчонке сохну.

– У-у-у, – тяну я, не сдерживая улыбки. – И кто она? Ты до сих пор по ней страдаешь? Почему вы не вместе?

– Бех, иди спать! – злобно рявкает Арсений.

– Тебе жалко рассказать, что ли?

– Нечего рассказывать, подростковые бредни. – Черкасов залезает в сантехнический короб с головой. – Лучше займись делом, подай канцелярский ножик. Мне тут штуковину поддеть надо.

Встаю и залезаю в чемоданчик с инструментами. Нож беру, не заметив торчащее лезвие, и оно впивается прямо в ладонь. Сжимаю губы, чтобы не заорать от боли, и издаю нечто напоминающее комариный писк.

– Бех, ну как так! – Арсений отвлекается от трубы, аккуратно тянет мою пораненную руку к раковине и включает холодную воду. – Мне сейчас и тебя чинить придется.

Под сильным напором воды боль ослабевает. Арсений теперь пытается залатать и меня. Принес аптечку и обрабатывает ладонь перекисью. Пощипывает неприятно, поэтому я складываю губы трубочкой и отчаянно дую на порез, из которого все еще сочится кровь.

– Как же я теперь за двоих посуду буду мыть? – спрашиваю жалобно.

Арсений беззлобно хмыкает:

– Так ты все продумала?

– Да, решила совершить покушение на трубу, чтобы не вызвать лишних подозрений, – отвечаю саркастично.

– Не удивлюсь, если это и правда так. Ты же сумасшедшая. – Арсений достает из упаковки пластырь и клеит на ладонь. Немного непривычно от такого внезапного проявления заботы.

Глава 5. Ход конем

Олеся

Сегодня к нам приедут Даня, Дима и Наташа. Я схожу с ума с самого утра. Суетливо прибираюсь, пусть и одной рукой. Порез на ладони оказался глубоким, и мне до сих пор больно сгибать указательный палец. Вряд ли кто-то из гостей обратит внимание на запятнанное зеркало, но я все равно полирую его до блеска. Все должно быть идеально!

Все же я обожаю нашу квартиру. Несмотря на не самый свежий ремонт, здесь очень уютно, я бы даже сказала, по-винтажному. Один старинный торшер с абажуром в гостиной чего стоит или белые обои с восточным орнаментом в нашей с Викой комнате! Да, нам с Черкасовой приходится делить одну кровать, потому что на жестком диване в гостиной невозможно спать, но наше лежбище настолько огромное, что мы друг друга не притесняем. Иногда у нас встречаются непрошеные гости в виде залетных мошек или пауков в ванной. Куда без них? В каждой комнате неубиваемый советский паркет, выложенный елочкой, а на кухне всегда холодно, потому что из окна дует. Арсений пытался что-то с этим сделать, но ничего не вышло. В общем, я безумно благодарна, что живу не в общежитии. Знаю, что справилась бы, но это было бы куда хлопотнее.

– О боже, пусть твой Данечка почаще приходит. Быть может, так ты приучишься к порядку, – ворчит Черкасов, отряхивая снег с ботинок.

– Ты уже вернулся? А я все надеюсь, что когда-нибудь ты застрянешь в лифте…

– Я уже застрял с тобой в этой квартире, что может быть хуже? – Черкасов вытаскивает из пакета маленькую белую коробочку и кидает ее мне.

– Что это?

Кручу коробку и обнаруживаю, что это пластыри с нарисованными собачьими мордочками. Судя по их ушам, это чихуахуа. Подкол засчитан. Но за пластыри спасибо, у меня как раз последняя упаковка закончилась.

Принимаю решение сосредоточиться на приготовлении закусок. Нарезаю овощи как могу, делаю канапешки, рассыпаю чипсы и гренки по тарелкам и раскладываю их на столике в гостиной. Вика тоже начинает суетиться и создавать атмосферу: расставляет ароматические свечи и включает колонку. Красота получилась. Вечер обещает быть уютным. Главное, чтобы Арсений все не испортил.

Первой приходит Наташа в обнимку с настольной игрой «Монополия». С порога она начинает стрелять глазками в сторону Арсения и глупо ему улыбаться. Дурочка. Ей совсем не дед нужен, а парень с юмором. Наташка та еще хохотушка, Черкасов для нее слишком серьезный.

– Вика и Арс, очень приятно с вами познакомиться. Много о вас слышала. – Наташа идет в гостиную.

А меня почему-то дико от этого Арс передергивает.

– Я принесу бокалы. – Вика направляется в сторону кухни, Арсений следует за ней.

Я места себе не нахожу. Поправляю челку каждые пять секунд и смотрю на часы. Когда слышу звонок в дверь, то столбенею и чувствую, что сердце стучит в горле. Распахиваю дверь и широко улыбаюсь. Мысленно повторяю: «Олеся, ты супер. Все получится» – и приветствую Даню с Димой странным салютующим жестом.

– Снегопады в Москве, как всегда, не вовремя. – Даня стряхивает снег с капюшона.

– Чую, домой будем возвращаться на снегоуборочной машине, – подхватывает Дима.

– Сейчас согреемся, не переживайте, – улыбается Вика и толкает меня в плечо.

Я опять молчу как рыба. Аффирмация «Олеся, ты супер» не сработала.

– О, а ты, должно быть, Дед. – Даня замечает Арсения и протягивает ему руку.

– Типо Дед Инсайд? – выдает максимально странный каламбур Дима.

Черкасов стискивает зубы, пожимает парням руки и весело говорит:

– А вы Биба и Боба, два…

– Так! – резко перебиваю Арсения, пока он не успел выдать нецензурную рифму. – Мойте руки и проходите в гостиную.

Мы с Викой, Даней и Димой располагаемся на диване. Наташа и Арсений садятся на стулья. Ребята разливают безалкогольный глинтвейн по бокалам, и мы перепрыгиваем с темы на тему. Сначала говорим о погоде, потом об универе, а сейчас… Я потеряла нить разговора, потому что Даня сидит слишком близко. Он активно жестикулирует, смеется. От него невероятно приятно пахнет терпким парфюмом. Все еще не могу поверить, что он приехал в нашу квартиру. Прямо сейчас сбывается то, о чем я так часто мечтала перед сном.

– Арс, а ты на кого учишься? – обращается Наташа к Черкасову.

– На наноинженера, – отвечает он.

Я вижу, как его триггерит необычное сокращение имени. Мне бы он уже высказал, а Наташе стесняется. Диплодок замшелый.

– И много ты будешь зарабатывать, когда отучишься? – спрашивает Даня. – Ни разу о такой профессии не слышал.

– Зарабатывать буду прилично. А тому, что ты не слышал, я совсем не удивлен.

В комнате запахло пассивной агрессией.

– А у тебя какой факультет, Вик? – интересуется Наташа, отпивая из бокала.

Черкасова гордо задирает нос:

– Физмат.

– Близнецы-технари? – Даня лучезарно улыбается. – А мы тут попроще будем. Три будущих психолога и парень, который еще не определился.

– Дима, ты не поступал? – удивляется Вика, поправляя воротник полосатой рубашки.

– Решил переждать годик. Для армии не годен, значит, и универ ни к чему, – говорит Дима равнодушно.

Ловлю ошарашенный взгляд Черкасовой. У подруги пунктик на высшее образование. Она всегда говорит, что оно для всех обязательно, и я часто вступаю с ней в дебаты по этому поводу.

– Ладно, а увлечения у вас какие? – Наташа занимает эфир и не позволяет долгим паузам захватить этот вечер.

– Мы с Даней гоняем в бильярд, – пожимает плечами Дима. Он производит впечатление парня, про которого говорят «простой как три копейки».

– Шарики катаете? Предсказуемо, – бубнит Арсений с насмешкой.

– Что ты имеешь в виду? – уточняет Даня.

Черкасов пообещал, что вечер портить не будет. Пока он с этим плохо справляется.

– Просто вы очень похожи на тех парней, которые сначала в бильярдик, затем шашки на машинах, а потом бац – и новая темка. – Черкасов все-таки решил меня опозорить.