Следствие ведёт некромант. Истории. Том 3. Убийство на горячих источниках

— Эта маленькая мерзавка кинулась к гробу, как безумная, — вернул меня к действительности возмущённый, с истерическими нотками, голос матери, — врезалась в него со всего размаху и чуть не опрокинула моего дорогого Юри! Потом радостно засмеялась и свалилась без чувств. Таких детей нельзя пускать в приличные места. Позор, просто позор. Хорошо ещё, что свидетелей этого безобразия не было. Представляю, что написали бы газеты! « Маленькая, ненормальная дочь госпожи Сандры Таками устроила безобразную сцену на похоронах»!

— Не думаю, дорогая, что в светской хронике напишут хоть слово о тебе, — медовым голоском проговорила бабушка, входя в погребальный зал, — Сандра Таками — слишком мелкая фигура. Всего-то лишь вдова разорившегося биржевого маклера. О таких, как ты в газетах не пишут. Если только ты не попадёшь под колёса магомобиля какой-то важной персоны. Тогда да, в строчках объявления о происшествиях имя С. Таками напечатают. Возможно, даже курсивом.

Я вырвалась из цепких рук матери и бросилась к бабушке.

— Бабушка! — воскликнула я радостно.

— Верховная жрица, — строго поправила меня она, но крепко прижала к себе.

— Верховная жрица, — поправилась я, — к папе приходил гость.

— Да? — голос бабушки стал серьёзным, а мама громко фыркнула, выражая своё скептическое отношение к моим «фантазиям», — и кто же это был?

— Высокий, красивый дяденька с чё-ёрными волосами. Вот такими, — у меня перед глазами снова встал образ странного гостя, и я показала его длину волос по середину бёдер, белыми руками и глазами, словно зимние звёзды.

— Продолжай, — бабушка сжала мои руки, — что он сделал или сказал?

— Он ничего не сказал, — проговорила я, чувствуя непонятную горечь оттого, что незнакомец не захотел поговорить со мной, — дяденька сперва гладил папочку по голове, потом протянул ко мне руки, улыбнулся, подхватил и покружил под потолком. А в конце поцеловал вот сюда.

Я ткнула пальцем в середину лба.

— И что было потом?

— Потом эта психованная рухнула возле гроба, — влезла в разговор мама, — раскидав лилии.

— Я спрашиваю не тебя, Сандра, а Эрарику. Помолчи, будь добра.

— У меня закружилась голова, кажется, — попыталась я вспомнить, что и как было дальше, — и всё вокруг потемнело. А потом мама принялась ругать меня за то, что дяденька меня покружил.

— Какой дяденька! Боги, её следует показать врачу. У девочки с горя случилось помутнение рассудка. Видения начались, — всплеснула мама руками, — не было здесь ни-ко-го! Рика вошла в зал, уставилась на гроб отца, а потом почему-то ринулась к нему, впечаталась лбом в боковину гроба,идиотски захихикала и рухнула рядом. Пытаясь удержаться на ногах, уцепилась за покрывало, раскидала половину лилий. И всё.

Бабушка не придала словам мамы ни малейшего значения, цыкнула на изнывающую от любопытства сестру, та просунула голову в дверь и ловила каждое слово после чего сама коснулась губами моего лба в том же самом месте, где оставил свой поцелуй незнакомец.

— Рика избрана богом смерти Эрару, — проговорила бабушка с такой серьёзностью, что мама захлопнула рот, проглотив все рвущиеся наружу возражения и насмешки, — и отныне её воспитанием буду заниматься я.

Потом она сказала, что Эрару-ками оказал отцу великую честь, лично придя за его душой. Но ещё большая честь выпала мне. Он не только выбрал меня, но и запечатлел на лбу свою печать.

— А ты тоже видела Эрару-ками, когда была маленькой? — спросила я бабушку верховную жрицу.

Та лишь грустно покачала головой.

— Нет, я не удостоилась подобной чести. Меня проверили ритуалом и выбрали из четырёх сестёр, — ответила она, — бог очень редко приходит к нам, чтобы избрать того, кто станет его жрецом. Никогда не забывай об этом дне, деточка.

— Вот почему вы говорили, что посвящены богу смерти с пяти лет, — проговорил Вил, — но как вы оказались в Академии магии?

— Это всё мама! — воскликнула Рика. — После смерти отца нам пришлось снова переехать в Кагуру. Мама постоянно сцеплялась с бабушкой, постоянно плакала и беспрестанно твердила, что уедет куда угодно при любой возможности. И такая возможность представилась через два года. Сора вышла, но правильнее будет сказать — выскочила, замуж. Не удивляйтесь, у нас разница в десять лет. Я слышала, что у меня был ещё и старший брат, но он умер младенцем. Так вот, сестра вышла замуж и при том весьма удачно. Сора Таками стала Сорой Андри и переехала на северо-восток. Родители мужа владеют рудниками и производят треть цветных металлов Артании. Мама тут же засобиралась к ней. Но напоследок не удержалась и сделала гадость бабушке Рэйко. Жрицы имеют привилегию проходить обучение при храме, и нередко их наставниками становятся старшие родственники или родственницы. Бабушка уже начала обучать меня основам некромантии, но мама написала в Академию магии, что у её дочери, у меня то есть, имеются способности и к другим видам волшебства. Она попросила приехать и провести детальную проверку. Вы же знаете, что в Артании чародей не может не обучаться магии, даже если он избран каким-либо богом. Приехали двое немолодых мужчин, проделали со мной ряд тестов и проверок, после чего забрали на двенадцать лет в Академию. А мама со спокойной душой отбыла к Соре. Бабушка, естественно, злилась, но поделать ничего не могла. Раз уж у меня обнаружились внутренние магические цепи, я обязана отучиться. Когда-нибудь, я, естественно, вернусь в Храм Тёмного Благословения и стану верой и правдой служить Эрару-ками. Но пока я — коронер его величества, и меня всё устраивает.

— Как я понял, вы не особенно ладите с матерью, — уточнил Вил.

— Совсем не лажу, — последовал ответ, — первые три года из Академии нас не отпускали даже на каникулы. Затем можно было уехать летом на полтора месяца. Мама никогда меня не забирала, даже и не предлагала. Она ограничивалась дежурными письмами, их мама присылала ровно четыре раза в год. В них она неизменно расписывала замечательную жизнь сестры, её мужа и двоих дочек. Присылала также короткие открытки на Новый год, день рождения и какие-то ещё праздники. То ли считала их важными, то ли вспоминала о существовании второй дочери далеко не всегда. Так что забирала на каникулы меня бабушка. Она и стала моей единственной семьёй.

— Я тоже был своеобразной белой вороной в славном семействе потомственных военных, — сказал Вил. Он чувствовал, что просто обязан ответить откровенностью на откровенность, — я никогда не видел себя в армии, и большими скандалами выбил для себя право пойти учиться в университет. Отец тогда настолько вышел из себя, что четыре месяца не разговаривал со мной.

— А сейчас вы носите полковничьи погоны, — улыбнулась чародейка. Не даром говорят: «Судьба либо ведёт человека, либо тащит».

— Должность коррехидора должна была упрочить влияние нашего клана при дворе, к тому же моё осознанно легкомысленное поведение в свете способствовало закреплению за мной репутации эдакого бесшабашного шалопая. Я надеялся, что такая репутация обезопасит меня от серьёзных должностей в Министерстве иностранных дел или в какой иной службе, и я получу возможность со спокойной душой заниматься литературой или на худой конец начну преподавать в родном университете. — Вил вздохнул. — Однако ж сыскное дело пришлось мне по душе. Я всегда увлекался тайнами и загадками, и вот судьба, как вы выразились, притащила меня к ним в реальной жизни.

Пообедали они в неплохом придорожном трактире. Он стоял как раз перед ответвлением дороги на Кагуру, и его крутая, крытая бамбуком крыша была видна издалека. Впереди их ждал довольно большой кусок проблемной дороги. Да, боги погоды не послали дождя, от которого бы дорога, петлявшая между рисовых полей и холмов, щетинящихся распустившими молодую зелень рощицами, превратилась бы в непроезжее болото. Но глубокие колеи и подсыхающие лужи тоже доставили немало проблем. Поездка затягивалась. Вил полностью сосредоточился на том, чтобы не испортить свой новый и, страшно подумать насколько дорогой, магомобиль, поэтому в разговоре почти не участвовал. Рика старалась не отвлекать его по пустякам. Она смотрела в окно, на знакомый с детства пейзаж и никак не могла отвлечься от мыслей о «небольшой проблеме», которая привела их сюда.

В Кагуру они въезжали уже в сумерках. Разбросанный у подножья гор городок произвёл на коррехидора самое благоприятное впечатление. Жители тут явно не бедствовали: дома добротные и достаточно большие для Артании, где земля под застройку всегда стоила не дёшево. Улицы широкие и чистые, много зелени. Когда они спускались с холма, Кагура в последних лучах заходящего солнца выглядела очень красиво, напоминая картинку из проспекта для туристов.

Имение Таками, как и Храм Тёмного Благословения, находилось практически за чертой города. Вил отлично помнил потемневший от времени деревянный дом, ворота тории и четыреста сколько-то ступеней к храму. Ещё зимой Рика, усмехнувшись, сказала, что эти ступеньки бабушка верховная жрица использовала в воспитательных целях, если маленькой будущей чародейке вздумывалось лениться. «Самым большим наказанием было подняться и спуститься пять раз», — пояснила девушка.

Ворота имения были закрыты. Вил посигналил гудком, и к ним вышел старичок в длинном фартуке, кожаных перчатках. В руках он сжимал садовый секатор.

— Дядя Като! — воскликнула Рика, бросаясь к нему, — вы, как всегда, в трудах праведных, хотя уж день угас, и темнеет.

— А как же, госпожа молодая жрица, а как же, — старик стрельнул глазами в сторону магомобиля и Вила, сидящего за рулём, — работа сама себя не сделает. Завтра — новый день и новые заботы. С возвращением, добро пожаловать домой.

— Бабушка здорова? — словно бы невзначай поинтересовалась чародейка. А у самой сердце так и замирало от волнения.

— Хвала богам, барыня наша в добром здравии пребывает, — последовал ответ, — проезжайте. Сейчас ворота вам отворю.

Верховная жрица Рэйко Таками встретила гостей на пороге дома.

— Я не ждала вас так рано, — озабоченно проговорила бабушка, обнимая Рику, — по моим подсчётам вы должны были приехать послезавтра. Сэр Вилохэд, — она церемонно поклонилась поклоном глубокого уважения, — бесконечно рада видеть вас в Кагуре снова.

Вил поклонился не менее вежливо и ответил подобающей фразой, выражая ответную благодарность за приглашение.

Когда обмен формальностями завершился, бабушка Рэйко пригласила их в дом.

— Ужин у меня сегодня простой и скромный, магомобиль как-то вылетел у меня из головы, поэтому я не ждала гостей и не подготовилась к вашем приезду. Так что извините.

Коррехидор заверил, что его устроит любая еда.

Рика смотрела на бабушку Рэйко и пыталась догадаться, в чём дело. Вид у верховной жрицы был самый, что ни на есть обычный, разве что слегка утомлённый. Не похоже, чтобы она была больна. Чародейка в душе произнесла слова благодарственной молитвы своему богу и горячо попросила Эрару и впредь заботиться о здоровье бабушки. Но в больших, миндалевидных (точь-в-точь как у Рики) глазах что-то пряталось. Скрытая тревога? Печаль? Не понять. Расспрашивать бабушку было бесполезно. Ничего не добьёшься — это раз. Разозлишь неуместными вопросами — это два. А злить бабушку верховную жрицу Рика не собиралась.

Вил тем временем непринуждённо завёл обычную светскую беседу о красотах природы на западе Артании, об особенном очаровании старых гор, заросших лесом. Не забыл и речку Кагурку с её прозрачной водой, живописным тростником и спинами рыбин. Рика подумала, что тростник он мог ещё видеть, когда они переезжали через мост, но вот про воду и рыбин коррехидор явно выдумал, так как ни первого, ни второго разглядеть с проезжей части моста просто не мог. Но выдумал весьма удачно, Рика в детстве сама бросала в Кагурку кусочки хлеба и с удовольствием наблюдала за пиршеством рыб.

Разговор переключился на бабушкиных знакомых и городские новости. Новый глава Кагуры пообещал отремонтировать, наконец, Восточную дорогу, перестроить торговый квартал и пригласить фирму по очистке русла реки.

— Планов громадье, — покачала головой бабушка, — уж не знаю, надолго ли хватит ретивости этого молодого человека. Моя подруга — Элла учила Ричи Дамби в школе. Говорит, толковый парень был, но, — верховная жрица многозначительно смолкла, — главным его недостатком всегда оказывалось неумение доводить начатое до конца. Будь то ученический проект или же спектакль для осеннего фестиваля, не имело значения. Как бы и тут не остановился на половине пути. Его выбрали с хорошим отрывом от соперника. На его месте я бы очень постаралась, чтобы не разочаровать своих почитателей.

— Тётя Элла знала его учеником, — возразила Рика, чтобы поддержать разговор, хотя все её мысли продолжали вертеться вокруг «проблемы», о которой бабушка упоминала в магограмме, — люди, знаешь ли, склонны вырастать, взрослеть, умнеть, меняться и, в конце концов, прорабатывать свои недостатки. А для учителей мы до старости остаёмся всё теми же мальчиками и девочками, которых они знали когда-то.