Дом на вересковой пустоши

– Представь на минуту, Нэнси, просто представь, что она действительно умерла. Нет, не по-настоящему, а впала в нечто вроде забытья. Она и правда показалась мне мертвой, когда я увидела ее в первый раз. Так вот, если бы такое случилось, я бы ни за что от нее не ушла: сидела бы рядом и наблюдала за ней.

– Но в таком случае ее губы не изменили бы цвет, – заметила Нэнси.

– Да, я помню: ты мне об этом говорила, – и я бы смотрела на них и смотрела – очень пристально, изо всех сил постаравшись не заснуть.

– На такой случай было б неплохо проделать в гробу отверстия для воздуха, – сказала Нэнси, но, почувствовав, как девочка прижалась к ней, услышав этот мрачный совет, решила сменить тему разговора. – Или, допустим, мы узнали бы, что есть такой доктор, который может заговором излечить любую болезнь. В дни моей юности так лечили, но не думаю, что такие лекари есть и сейчас. Пегги Джексон, которая жила неподалеку от нас, когда я была совсем ребенком, заговором вылечили от чахотки.

– Что такое «чахотка», Нэнси?

– Это когда человек чахнет, высыхает на глазах. Ни еда, ни вода не дают ему сил. Он все худеет и худеет, до тех пор пока от него не останется одна оболочка, которая даже тени не отбрасывает в солнечный день. Так вот лекарь быстро поставил ее на ноги с помощью заговора.

– О, если бы только мы могли его отыскать!

– Так он давно умер, дитя мое. И Пегги тоже.

В своем воображении Мэгги бродила по вересковой пустоши и спускалась по загадочным холмам, видневшимся в отдалении, где, как ей представлялось, обитали диковинные звери и странные существа, до тех пор, пока не погрузилась в сон.

Эти необычные мысли и видения стали порождением ее жизни в уединении. Теперь, когда Эдвард уехал в школу, ей стало совсем одиноко. В доме не хватало его громкого веселого голоса и производимого им шума. Дел тоже поубавилось, поскольку домочадцам не нужно было удовлетворять его многочисленные просьбы и желания. Мэгги продолжала заниматься шитьем, сидя на своем любимом сером валуне, но заканчивала работу очень быстро, поскольку некому было ее отвлекать. Мэгги взяла за правило подниматься вверх по крутой каменистой тропе позади дома, скорее напоминавшей вырубленную в камне лестницу, что вела на обширную вересковую пустошь. Неподалеку от тропы рос терновый куст – пожалуй, единственный на много миль вокруг, – где овцы прятались от непогоды или полуденного зноя. Повсюду на земле виднелись круглые отпечатки копыт, а на нижней части стеблей висели пучки шерсти, словно подношения паломников в святилище.