Лави Мэри

— Хочу мою уточку, — объявил он.

Эти слова повергли Лави Мэри в смятение. Она со страхом ждала их с той самой минуты, как они покинули приют.

— Я куплю тебе уточку понарошку, — сказала она.

— Нет, хочу настоящую уточку, хочу мою.

Лави Мэри вышла из терпения.

— Ну, твою ты получить не можешь. Я не могу тебе её достать, так что уж лучше помолчи.

Губы его задрожали, и две крупные слезы скатились по круглым щекам. Обиженный, он был неотразим. Лави Мэри тут же сдалась.

— Не плачь, малыш! Лявя тебе как-нибудь да раздобудет уточку.

Некоторое время поиски утки оставались безуспешными. Магазины, куда они заходили, были по большей части оптовыми складами, где мужчины катали бочки или складывали на тротуаре шкуры и кожи.

— Не знаете, в каком магазине уток продают? — спросила Лави Мэри у чернокожего мужчины, подметавшего контору.

— Уток! — повторил негр, ухмыляясь при виде чудно́ одетых детишек в круглых соломенных шляпках. — Господи Боже! Да на что вам всем утки-то сдались?

Лави Мэри объяснила.

— А котёнок не сгодится, так же ж хорош? — добродушно спросил он.

— Хочу мою уточку, — заныл Томми, подавая признаки надвигающейся бури.

— Не знаю иначе, окромя как на рынок сходить. Коль на трамвае поедете, так прям туда и довезёт.

Недавний опыт научил Лави Мэри остерегаться трамваев, так что они пошли пешком. На рынке нашлись утки. Желанные создания висели связкой, с поникшими головами, увязанными вместе. Однако дальнейшие расспросы выявили и живых — в клетке.

— Это всё мамки-утки, — возразил Томми. — Хочу утёночка. Хочу мою маленькую уточку!

Убедившись, что лучшего не найти, он решил взять одну из больших. Затем заявил, что проголодался, так что они с Мэри по очереди держали утку, пока другой ел «бедняцкий пикуль» и сардельки.

Было уже два часа, когда они добрались до проспекта, а к четырём совсем сбили ноги и устали, но всё же храбро брели от дома к дому, спрашивая работу. С наступлением сумерек дома, которые несколькими кварталами раньше были высокими и внушительными, стали казаться всё меньше и незначительнее. Лави Мэри чувствовала себя в безопасности, пока они держались проспекта. Она не знала, что проспект тянется на много миль и что они добрались до его истрёпанного, обтрёпанного конца. Они с Томми прошли под мостом, и после этого все дома словно повели себя странно. Одни смотрели в одну сторону, другие — в другую, а между ними, перед ними и позади них тянулась целая паутина железнодорожных путей.

— Как называется эта улица? — спросила Лави Мэри у маленькой босоногой девочки.

— Да это не улица вовсе, — ответила девчушка, с нескрываемым изумлением разглядывая странную парочку, — это Капустный переулок.

Глава III

Семейство Хейзи

«Здесь Грязь державная воздвигла трон свой чёрный, И дом, и хозяин, и хозяйка — все ей покорны».

Мисс Хейзи была «десятой частью на дне» Капустного переулка. Дно это состояло по большей части из грязи и беспорядка, но мисс Хейзи была такой кроткой, беспомощной душонкой, что Капустный переулок воздерживался от упрёков и терпеливо старался служить опорой этой цепляющейся лозе. У мисс Хейзи, правда, был Крис; но Крис отличался неустойчивым нравом — не только потому, что лишился одной ноги, но и потому, что был самым диким, самым шумным, самым безрассудным сорванцом, какой когда-либо швырял камнем в фонарный столб. Мисс Хейзи «вырастила» Криса, а соседи вырастили саму мисс Хейзи.

Когда Лави Мэри, спотыкаясь, переступила порог дома Хейзи со спящим Томми и уткой на руках, мисс Хейзи в смятении заметалась вокруг. Она отодвинула подальше на кровать сито для муки, освободив место для Томми, затем принесла стул для измученной девочки и захлопотала над ней с тревожным щебетаньем.

— Батюшки-светы! Совсем вымоталась, да? Заплутали вы с малышом? Вот беда-то какая! Может, чайку заварить? Только вот в печке огня нет. Ой, батюшки, что ж мне делать-то? Погодь минутку, пойду спрошу у миссис Уиггс.

Через несколько минут мисс Хейзи вернулась. С ней пришла маленькая женщина с приветливым лицом, чья улыбка, казалось, растопила все заледенелые места в сердце Лави Мэри, и та разрыдалась у неё на материнской груди.

— Ну-ну, будет тебе, — сказала миссис Уиггс, крепко прижимая девочку к себе и похлопывая по спине. — Нет такой ямы глубокой, чтоб кто-нибудь тебя из неё не вытащил. А тут мы с мисс Хейзи как раз и ждём, чтоб тебе подсобить.

В её манере было что-то настолько сердечное, что Лави Мэри утёрла слёзы и попыталась объяснить.

— Я хочу устроиться на место, — начала она, — да только никто не хочет брать ещё и Томми. Дальше нести его я не могу, а куда идти — не знаю, и уж почти ночь… — и снова рыдания сдавили ей горло.

— Батюшки мои! — воскликнула миссис Уиггс. — Да пусть это тебя не тревожит! К себе-то я тебя взять не могу — у меня Азия с Австралией и Европеней и так в одной кровати спят, — а вот тут, у мисс Хейзи, ты можешь остаться, верно, мисс Хейзи?

Хозяйка, для которой миссис Уиггс была настоящим оракулом, охотно согласилась.

— Вот и славно, решено. Теперь пойду домой да пришлю вам обоим горячего ужина с Билли, а завтра поутру время будет всё как след обдумать.

Лави Мэри, слишком измученная, чтобы обращать внимание на грязь, съела свой ужин с треснувшей тарелки, затем перебралась за Томми и сито с мукой и вскоре крепко уснула.

Утреннее «деловое совещание», чтобы «всё как след обдумать», завершилось благополучно. Поначалу миссис Уиггс склонна была расспрашивать, откуда взялись дети, но, увидев явное смятение и смущение Лави Мэри, приняла на веру, что те — сироты, а девочка ищет работу, чтобы прокормить себя и мальчика. В Капустном переулке уже сложился негласный закон: чужаков расспрашивать как можно меньше. Сюда и раньше приходили люди, не способные внятно рассказать о себе.

— Вот что я тебе скажу, как по мне будет лучше всего, — произнесла миссис Уиггс, которая обожала распутывать узелки. — Азия завтра возьмёт Мэри с собой на фабрику, поглядит, не найдётся ли ей местечка. Думаю, найдётся — она у хозяйки-начальницы на хорошем счету. А мы с мисс Хейзи вдвоём приглядим за малышом. Коли Мэри найдёт работу, будет тебе, мисс Хейзи, платить сколько-то в неделю — всем нам подспорье, не придётся столько снеди со стороны присылать. Коли она заработает три доллара, да Крис три, так вы все и заживёте себе неплохо.

Лави Мэри почти весь день просидела в доме. Она едва решалась выглянуть в оконце — боялась увидеть мисс Белл или Кейт Райдер. Она сидела на единственном стуле с целым сиденьем и прилежно обмётывала петли для мисс Хейзи.

— Всё как-то не находится времени прибраться, — виновато сказала мисс Хейзи, заталкивая за дверь праздничный костюм Криса и банку керосина.

Лави Мэри огляделась и глубоко вздохнула. Комната была битком набита и переполнялась через край: мусор, жестяные банки и бутылки громоздились на подоконниках; хромой качалка с выцветшим лоскутным одеялом стояла перед печью, в открытой духовке которой сушился башмак Криса; посреди пола стояла старая швейная машина — на одном конце её лежало шитьё мисс Хейзи, на другом — немытая после обеда посуда.

Под кровать Мэри заглянуть не могла, но по опыту минувшего дня знала, что та служит одновременно и кладовкой, и гардеробом. Она вспомнила приют с его голыми, чистыми комнатами и безупречными полами. Она резко поднялась и вышла на задворки дома, где Томми играл с Европеной Уиггс. Они были всецело поглощены попыткой запрячь утку в катушечный ящик и почти не обратили на неё внимания.