Рождество взаперти

– Да ладно, – хмыкнул он. – Молодой проницательный криминолог – не такой уж и редкий зверь.

– Не просто криминолог, а полевой криминолог.

Химура фыркнул и вернулся к чтению.

Термин «полевой криминолог» придумал я, когда пытался максимально емко описать то, чем занимается Химура. Он максимально далек от напыщенных ученых, что высказывают осторожные расплывчатые суждения из башни из слоновой кости, стараясь прослыть умниками. Химура накапливал опыт, участвуя в реальных полицейских расследованиях, чтобы прочувствовать суть преступления на практике. Он называет это «полевыми исследованиями», но не раз бывало, что в процессе своих изысканий доцент раскрывал дела раньше полиции. Конечно, открыто об этом общественности не сообщали. Химура старательно избегает подобного из опасений, что полицейские обозлятся на него за то, что стяжал всю славу и выставил их дураками, и перестанут позволять ему участвовать в расследованиях. Пусть друг и избрал стезю ученого-криминолога, на самом деле он прирожденный детектив.

Порой мне ужасно хочется написать роман на основе одного из дел, раскрытых Химурой (особенно когда близится дедлайн, а идей как не бывало!), но я отчаянно сопротивляюсь этому соблазну. Писателю нужно полагаться на свое воображение, а не фиксировать реальность.

Я вернулся к чтению и дочитал книгу, когда поезд остановился у станции Ёкокава. По правде говоря, роман меня не впечатлил. Настолько не впечатлил, что будет сложно подыскать подходящий ответ, если сэнсэй спросит честного мнения о новинке.

Поезд тронулся снова после сцепления со вспомогательным локомотивом. Я убрал книгу в сумку и повернулся к окну, чтобы насладиться снежными видами перевала Усуи. Когда достроят линию синкансэна, перевал закроют, и этими пейзажами уже не получится полюбоваться из окна поезда. Мне стало немного грустно при мысли об этом.

Проехав через длинный тоннель сквозь гору, мы выехали на станцию Каруидзава. Шел легкий мелкий снег. Ступив на платформу, Химура достал из внутреннего кармана черного кожаного пальто сигарету с зажигалкой и закурил.

– Как и ожидалось, снежно. – К нам подошел кутающийся в шарф Сугии. – Но снегопад легкий, это еще куда ни шло. Бывает хуже.

Спрятав руки в карманах, он поднял взгляд к затянутому молочно-белой дымкой небу. С востока уже наползали вечерние тени. Казалось, мы стоим не на земле, а на дне окружающего нас со всех сторон туманного неба.

– Расписание автобуса в Кита-Каруидзаву должно быть синхронизировано с поездом. Надо поспешить.

Сугии поспешил к выходу с платформы, а мы за ним. Автобус перед станцией действительно уже готовился к отправлению. Стоило нам сесть в него, и он тронулся с места.

Проехав сквозь город, автобус запетлял по заснеженной горной дороге.

Однажды летом в пик сезона путешествий, когда местная дорога заполняется машинами, я съехал здесь с обочины и был вынужден ждать спасения от автомобильной ассоциации. Тогда мне было не до смеха, но теперь я неловко улыбнулся этому воспоминанию, пока автобус пробирался по подобной спутанной лапше дороге.

– Как вам новинка Макабэ? – спросил Сугии, обернувшись с сиденья впереди.

– Впечатляет, как всегда. Макабэ не опускает планку. Вот только уловкам и сюжету, на мой взгляд, чуточку недостает новизны…

– Не стоит ходить вокруг до около. Говорите прямо. Книга показалась вам посредственной, да? – Сугии широко улыбнулся.

– По правде говоря, да.

– Так и есть. Роман посредственный. Я тоже так подумал. Даже захотелось шпильку ввернуть: мол, вы слишком молоды для того, чтобы исписаться.

– Может ли редактор заявить такое в лицо известному писателю?

– Хороший вопрос. Тут все непросто. Боюсь, если я попытаюсь намекнуть на подобное, Макабэ обидится. Может, у обходительной Ясунаги получится как-нибудь помягче донести наше беспокойство?

– Вы переживаете за его следующие работы?

– Переживать рано… Однако последние романы сэнсэя вышли слабоватыми, и мы все ждем, когда у него откроется второе дыхание. Надеемся на что-нибудь остросюжетное и яркое, в духе ранних работ. Особенно теперь, когда Макабэ завоевал сердца зарубежных фанатов и даже получил за границей звание японского Диксона Карра… Кстати, а когда планируется ваша новая книга?

Наверняка Сугии пытался быть вежливым и вовсе не хотел меня уколоть тем, как незаинтересованно прозвучал вопрос. И это просто случайность, что он зевнул, задавая его. Ладно, не буду об этом думать.

– Я пишу о горной деревне, отрезанной от мира из-за ливня…

– И снова там оказалась заперта пара студентов? – прервал Сугии. Хотелось бы отмахнуться от этого «снова», но он ударил по больному.

– Да. Они же главные герои серии.

– Помню-помню, вы пишете книги от лица студента по имени Элис Арисугава. Давно хотел спросить… Элис – это самовставка; а своего детектива вы тоже с кого-то конкретного писали?

Немного странно слышать от сорокалетнего мужчины новомодный сленг типа «самовставки».

– Не то чтобы… Но отчасти…

Я бросил короткий взгляд на спящего рядом Химуру.

– Вот, значит, кто послужил прообразом вашего студента-детектива?

– В некоторой степени. Хотя Химура совсем не такой джентльмен-франт.

Химура открыл глаза и недовольно хмыкнул:

– Прости уж, что недостаточно джентльмен.

– Да я вовсе не это имел в виду. Понимаешь… – спохватился я. Вот ведь хитрец! Если проснулся – мог бы дать об этом знать, вместо того чтобы уши греть.

– Как видите… – обратился Химура к Сугии. – Элис бывает весьма двуличным, так что с ним надо держать ухо востро.

– Дуешься, что не назвал джентльменом? Виноват, виноват. Придется исправляться. Но вообще-то я хотел обстоятельно представить тебя позже. Рассказать, что Хидэо Химура – не джентльмен-франт, а скорее эксцентричный чудак, поэтому и друзей у него немного. Однако он очень талантлив и обладает блистательными знаниями в области криминологии, сведущ в праве, судебной медицине, психологии и смежных науках, а также одарен по части языков. Легко поддержит разговор на темы литературы, музыки, изящных искусств, кино, истории, астрономии, оккультизма, кельтской мифологии, перверсий, бокса, альпинизма, изготовления кораблей в бутылке и ухода за кошками.

– Напомни, о ком ты?

– О тебе, о ком еще.

Хотя в чем-то я, конечно, приукрасил.

– Пф… – прыснул Химура. – Когда человека представляют так обстоятельно, словно под микроскопом рассматривают, слушатели теряются и перестают понимать, кто перед ними. Хотя, может, для книги такое представление и сгодится.

Сугии посмеивался, наблюдая за нами.

3

Автобус наконец выехал с серпантина и прибавил газу. Время уже близилось к шести. Большая часть пассажиров вышли на остановке у фермы «Асама». Именно здесь в основном концентрировались гостиницы и пансионаты. Силуэт горы Асама, который еще недавно вырисовывался на горизонте, окончательно растаял в вечерней тьме.

Когда мы наконец подъехали к остановке Кита-Каруидзава на месте бывшей железнодорожной станции, нас уже поджидал Тацухико Фунасава.

– Здравствуйте! Устали с долгой дороги? Мы вас заждались.

Фунасава был лет на пять старше Сугии и так же, как я, вырос в Осаке. С прошлого года он еще сильнее располнел – так, что отчетливо стал заметен второй подбородок. А вот волос у него, наоборот, убавилось. Внешне Фунасава был полной противоположностью подтянутого моложавого Сугии.

– А вы – Химура, верно? Рад знакомству.

Химура крепко пожал протянутую ему на европейский манер руку.

– Садитесь скорее в машину. На улице холодно, – подтолкнул меня в спину Фунасава. Сугии уселся на переднее пассажирское сиденье его красной «Хонды», мы с Химурой устроились сзади. Фунасава тронулся, направляясь на юго-восток. Улочки Кита-Каруидзавы уже совсем обезлюдели, а заведения позакрывались на ночь. Только окна жилых домов тепло светились в вечерней тьме, навевая фантомные ароматы домашнего ужина. Наконец мы выехали за пределы жилых кварталов на лесную дорогу. То тут, то там попадались вырубленные участки, подготовленные для строительства.

– Как поживает сэнсэй? – спросил Сугии у водителя.

– О, он в прекрасном расположении духа. Говорит, что уже определился с сюжетом следующей книги.

– Раз только определился с сюжетом, значит, писать еще не начал?

– Кто знает… Может, первая глава и готова. Об этом вы у него лучше сами поинтересуйтесь. Эта книга ведь будет у вас печататься. Кстати, Арисугава, как вам «Запертая комната номер сорок пять»?

Снова этот вопрос. Сколько раз еще придется его услышать? Я ответил примерно так же, как Сугии ранее:

– А что стоит ожидать от новой книги Макабэ?

Навязчивые расспросы Сугии начали утомлять Фунасаву.

– Это вы тоже у сэнсэя спросите. Пусть расскажет, что задумал для своей сорок шестой комнаты.

– Так и сделаю.

Сугии скрестил руки на груди и примолк.

Машина с четырьмя притихшими мужчинами ехала еще пятьдесят минут, пока не остановилась у виллы «Сэйка». В летнее время белый дом утопал в зелени и ярко выделялся на ее фоне, но сейчас терялся на фоне белоснежного пейзажа. Выстроен он был просто, без изысков – стены да треугольная покатая крыша. Самое то для здешних погодных условий. Вилла располагалась чуть наискосок по отношению к дороге, что смотрелось очень элегантно. Сияющие окна дома и общая ухоженность придавали ему уютный, обжитой вид, что сильно отличало его от пустующих зимой дач вокруг.

Энергично крутя рулем, Фунасава вырулил на подъездную дорогу, обрамленную клумбами. Покрытую плиткой дорогу к гаражу присыпало снегом. След шин со времени, когда Фунасава выезжал встречать нас, уже почти занесло.

– Как думаете, снегопад еще усилится? – спросил я.

– Кто знает, – пожал плечами Фунасава. На парковке уже стояли три машины, и он ловко, без малейшего затруднения припарковался между двумя из них. Мне бы такой маневр точно не удался.

– Думаю, к ужину все готово, – объявил он, глуша мотор.

– Вот как, – кивнул Сугии. – Значит, все нас и впрямь заждались.

Когда мы вышли из машины, до ушей донеслось мерное журчание речушки, текущей за домом. Я поежился: ветерок был и без того сквозящий, а шум воды лишь усиливал ощущение прохлады.

Сэйити Макабэ встретил нас у входа в дом с радостной улыбкой на лице. С нашей последней встречи он успел отрастить бакенбарды. На нем был стильный пиджак терракотового цвета.

– Простите, что припозднились, – извинился я.

– Что вы, что вы, – отмахнулся Макабэ. – Это вы простите, что вытащил в такую даль посреди зимы. Вы Химура, да? Оставим расшаркивания на потом, проходите. Жилище у меня скромное, но, по крайней мере, здесь тепло.

Похоже, Макабэ пребывает в прекрасном расположении духа. Впрочем, на рождественский ужин он приглашает лишь тех, с кем ему приятно иметь дело, поэтому в эту пору всегда веселее и бодрее обычного.

Мы прошли в дом, стряхнули с головы и плеч снег, разделись. Прихожая была достаточно просторной, чтобы четырем мужчинам не пришлось тесниться.

– Макабэ Сэйити. Рад встрече. Я давно хотел познакомиться с вами, – радостно представился мэтр детективной прозы.

Химура приветливо кивнул:

– Химура. Спасибо за любезное приглашение. Я имел удовольствие прочесть несколько ваших книг.

– Мне нравится, как вы аккуратно подбираете слова. Никакой конкретики, но сказано все, что нужно.

Химура, округлив глаза, бросил на меня взгляд, видимо, пытаясь без слов выразить: «Он меня переоценивает».

– Добро пожаловать. И простите уж, что и на этот раз вытащили вас в такую даль.

С точно такой же репликой, как и в прошлом году, из коридора показалась Сатико Макабэ, родная сестра Сэйити на год младше его. Несколько лет назад она переехала к брату-холостяку после развода. Женщина обменялась вежливыми приветствиями с Химурой.

– Я покажу вам вашу комнату. Элису и Химуре мы подготовили общую. Сугии, вы…

– Та же комната, что обычно, да? Я хорошо знаю дом, нет нужды меня провожать. Увидимся на ужине!

Сугии откланялся, уверенно прошел до конца коридора и начал подниматься по лестнице. Сатико крикнула ему в спину:

– К ужину уже все готово, не задерживайтесь!

– Простите уж, что все так суматошно, но спускайтесь в обеденный зал, как переоденетесь, – хлопнул меня по плечу Макабэ.

Сатико проводила нас в угловую комнату на втором этаже размером около десяти татами, которая использовалась лишь для размещения гостей. На стене висела броская картина, а из крупной мебели тут были только маленький стол и две кровати с тумбочками – совсем как в отеле. На тумбочке стояла бутылка виски и два бокала.

– Похоже на детскую для девочки, – заметил Химура, когда повесил пальто и пиджак в шкаф. Он кивнул на кружевные белые занавески с пышными оборками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Юката – легкое повседневное кимоно без подкладки. Такие часто выдают гостям в японских гостиницах вместо пижамы.

2

Во избежание путаницы. Перед вами – первый роман авторского цикла «Писатель Элис». Наша серия переводов Арисугавы началась с «Лунных зайчиков смерти», где впервые появляется этот персонаж; «Зайчики» открывают другой цикл, «Студент Элис». Циклы развивались автором отдельно и параллельно: по его задумке в «писательском» цикле вымышленный Арисугава, посвятивший себя литературе, как раз и пишет романы о себе, составляющие «студенческий» цикл. – Прим. ред.

3

По-японски имя персонажа и автора звучит как Арису Арисугава; Элис – вестернизированная форма, и автор настаивает, чтобы в зарубежных изданиях в нужных ему местах использовалась именно она.

4

Синкансэн – японские высокоскоростные пути железнодорожного сообщения; так же называют и курсирующие по ним поезда. – Прим. ред.

5

Детектив, написанный по канонам классического западного детектива, где автор честен с читателем и дает ему возможность разгадать дело самостоятельно. Обычно в хонкаку главный акцент делают на хитроумных уловках и загадках, а не на проработке персонажей, сложных мотивах преступления или социальной подоплеке дела. – Здесь и далее, если не указано иное, – прим. пер.

6

Джон Диксон Карр (1906–1977) – один из крупнейших авторов западного «Золотого века детектива» (1920–30-е гг.), мастер и теоретик концепта убийства в запертой комнате. – Прим. ред.

7

Эллери Куин – парный псевдоним двух американских писателей-детективщиков, которые использовали также индивидуальные псевдонимы: Фредерика Даннэя (наст. имя Дэниел Нэйтан) и Манфреда Б. Ли (наст. имя Эмануэль Бенджамин Лепофски); произведения Куина также относятся к «Золотому веку детектива». Реального Элиса Арисугаву действительно часто обозначают как «японский Эллери Куин». – Прим. ред.

8

«Замочная скважина» (англ.). – Прим. ред.

9

Сэнсэй – уважительное японское обращение к людям, состоявшимся в своей профессии, в том числе писателям, врачам, адвокатам и так далее.

10

Один татами равен примерно 1,65 кв. м.