Крылья. Ставка на любовь

***

К концу недели, погоняв туда-сюда невесёлые мысли о перспективах совместного будущего с Петровским, утверждаюсь в правоте слов новоиспечённой дуэньи… Поэтому, когда в пятницу вижу звонок от Сержа, слово «Да!» готово сорваться с губ в ответ на любое предложение,

– На турбазу? – недоумеваю.

– Да, а что такого? Домик на выходные… Там вполне прилично, все удобства, как в городе, природа, свежий воздух, – объясняет кавалер, готовый в противном случае предложить альтернативу, хотя похоже, всё уже решил.

– И, что там делать? Даже снег ещё толком не выпал. Скука, наверное? – начинаю занудно, будто не понимаю, что можно делать в отдельном домике со всеми удобствами среди леса наедине с молодым красавцем, от которого сексуальная энергия брызжет так, что хоть глаза зажмуривай!

– Вообще-то, это очень хорошая турбаза, – поясняет Серж, – снеговые пушки имеются, там уже и лыжные трассы функционируют, и каток, и горки!

– Лыжи не люблю со школы, – не кривлю душой, правда, терпеть не могу.

– Так я тоже не лыжник, – смеётся, – но ватрушечник!

– О-оо, любитель сладкого? – подкалываю.

– Ага! – радостно соглашается, – ну, так как? Едем?

Рядом Галина Михайловна так энергично кивает, что боюсь, не заработала бы сотрясение мозга, поэтому поскорее соглашаюсь,

– Давай! Давно с горок не каталась.

– Завтра утром будь готова, заеду в восемь! – предупреждает.

– В, восемь только дежурство закончится, – размышляю вслух.

– Ксень, ты прописалась в больничке своей? – обеспокоенно.

– Зато потом свободна до понедельника.

– Тогда, всё равно в восемь, у больницы, – добавляет довольно, – не проспи!

– Ну-ну! – проспишь тут, пожалуй.

– Молодец! – радуется Галина, когда отключаюсь…

Получаю вагон напутствий, обещаю придерживаться…

***

Ровно в восемь утра наблюдаем с Галиной Михайловной из окна, как перед парадным паркуется уже знакомый лаково-чёрный танк, из него выходит мой принц, закуривает.

– Хорош орёл, – довольно цокает языком медсестра, – Ксень Андревна, расслабься и получи от него максимум удовольствия, доживёшь до моих лет, будет, что вспомнить! – вздыхает, – мне б твои годы, совсем бы по-другому жила, а то и вспомнить теперь нечего…

Выхожу, понимаю, что видок после ночи не фонтан, как не прихорашивайся, но мне всё равно, чем хуже, тем лучше, пусть видит товар лицом, купец!

– Привет! – улыбается, любуется, даже стыдно, что не подкрасилась.

– Извини, я немного не в образе, – сожалею запоздало.

– Так ещё лучше… только устала, – оправдывает, – в дороге обещаю не мешать разговорами, дам поспать.

– Мне надо домой сначала.

– Само собой, – усаживает меня в машину, – если что нужно, на турбазе магазин есть со спортинвентарём и амуницией, – добавляет, устраиваясь за рулём.

– Тёплые штаны у меня найдутся, точно.

– О-оо! – заинтересованно.

Потом отгибает солнцезащитный козырёк со своей стороны и подхватывает алую розу на длинном стебле, выпадающую прямо в руки,

– С, добрым утром, Ксения! – млею, таю, словно ванилька, как он это делает?

– Спасибо…

Пока едем, анализирую своё поведение, почему-то всякий его красивый жест заземляю циничной прозой, а он будто не замечает, снова делает всё романтичным, и от этого неловко и даже стыдно…

Дома быстро собираю всё, что может пригодиться, спортивный костюм, смена белья, наряд на вечер, вдруг, что, косметику, само собой, в этот раз должна предусмотреть всё. Эльфа оставляю ждать в машине, да он и не рвётся. Противозачаточные не пригодятся, надеюсь… Хотя, если что, пара безопасных дней, после критических, у меня в запасе ещё есть…

… Меня ждут два дня и ночь с почти чужим человеком под одной крышей, даже не так: с чужим, почти незнакомым мужчиной в одной постели! Уповаю на то, что в домике, всё-таки, найдётся второе спальное место. Не привыкла легко кидаться в койку ко всем подряд. Хотя, кого я обманываю, неделю назад, не то, что в койку, в клубе на полу готова была отдаться этому плейбою…

***

…Делаю вид, что сплю, а сама из-под ресниц разглядываю своего загадочного спутника. Благородный утончённый профиль, светлые волосы крупной волной свободно спадают до плеч, непослушная прядь заправлена за ухо, красивые руки с длинными пальцами играючи придерживают руль. Кое-где мелкие, почти замывшиеся шрамы, словно отметины, говорят, что парень не в пробирке живёт, но красоты не портят. Интересно, сам-то осознаёт, до чего хорош?

Глава 44

Вот каково это, видеть себя в зеркало и понимать, что неотразим? Какая блажь занесла его в МЧС? Ему прямая дорога в актёры, мог бы в кино изображать спасателя. Амплуа героя – любовника или сказочного принца приклеилось бы до старости, а потом переросло в отца принца.

Понимаю его мамашу: правильное направление для дитятка выбрала, сначала танцы, потом сцена и съёмочная площадка. Какой из него спасатель? Он же неземной…

На мой-то взгляд, всё немного тонковато: и профиль, и точёный носик, да и чем-то женственно-капризным отдаёт красивый изгиб губ, если бы не широкие, прямые, чуть темнее волос, немного нависающие брови – писаная красавица, они, слава Богу, уравновешивают картину, да и шея для девицы крепковата.

Нет, красавец, конечно, но на мой вкус, Санька лучше. Я даже эстетически, всегда отдаю предпочтение брюнетам, они ярче, брутальней…

– Не смотри на меня, – вдруг говорит, не поворачиваясь, всё внимание на дорогу, – не смотри на меня так…

– Как, так? – спрашиваю, подавляя смущение, словно застукали врасплох на чём-то неприличном.

– Как на козявку под микроскопом, – посмеивается.

– Я так и не смотрела, – оправдываюсь, – может, любовалась!

– Ага, любовалась, – в голосе сарказм, – я отличаю, когда любуются.

– Часто любуются, значит, – констатирую.

– Достаточно, – подтверждает без тени кокетства, просто, как факт.

– На кого ты похож? На мать или отца? – всё-таки, интересно, кто человеку мог передать такие гены?

– Даже не знаю, – слегка пожимает плечами, – Олег – копия батя, а я немного на маму, чем-то на папу, а блондин в прапрабабку, говорят. Дядька – брат отца, подкидышем прозвал в шутку.

– Хорошо хоть не пошутил, что от соседа, – добавляю.

– Пытался, батя шутку не оценил, – смеётся.

– Значит, так сошлись молекулы, нуклеиновые кислоты определённым образом построились и сплелись в цепочки, природа любит пошутить, – размышляю вслух, – но иногда рождает уникальные шедевры, – может, зря так нахваливаю, но он же не дурачок, понимает сам.

– Вроде комплимент, а звучит так, будто от патологоанатома, – ёжится.

– Скорее уж биохимика…

– Ксень, – оборачивается ко мне, пересекаемся взглядами, – я не манекен, человека разгляди во мне, пожалуйста, – он абсолютно серьёзен.

– Попробую… – а я в ответ абсолютно честна и заинтересована в этом сама, мне нужна иная опора, внешность слишком часто бывает обманчива…

***

Ещё через пару часов мы уже бредём по аллейкам сказочного посёлка, все домики разные, но очень симпатичные. Резные наличники, причудливые крылечки, коньки на крышах и никакой краски – натуральное морёное дерево, покрытое лаком для долговечности.

– Вот, это – ваши хоромы до утра понедельника, – отпирает двери одного из теремов сотрудник турбазы – молодой парень, данный нам в провожатые.

В домике уже протоплено, он невелик, но очень уютен. Есть две комнаты: зал достаточно просторный квадратный, в ней выделен уголок для готовки, если сами надумаем: микроволновка, чайник, электроплитка и немного посуды, которые нам, кстати, так и не пригодились. Внизу небольшой холодильник. У стены по центру красивый электрокамин, он, как раз работает, отапливая помещение. Констатирую наличие дивана в гостиной.

Вторая комната – спальня, камин задней стенкой выходит именно в неё, обеспечивая теплом. Шикарная двуспальная кровать в деревенском стиле с нарочито грубой задней спинкой, в виде двух горизонтальных планок, вместо прикроватных тумбочек с одной стороны сундук, а с другой коренастая устойчивая табуретка.

Абсолютно всё натурального дерева, как и внутренняя отделка стен, вернее, неотделанные круглые гладкие брёвна. В домике тепло и уютно, меня начинает клонить ко сну, в дороге я так и не воспользовалась предложением Сержа, и теперь организм требует своё…

– По центру турбазы ресторан, – вещает сопровождающий, – сейчас, как раз пришло время обеда. К вашим услугам большой выбор блюд, в основном позиционируемся на русской национальной кухне, сегодня очень хороша солянка из печи, пельмени особенно удались и расстегаи с сёмгой, – чувствую, как желудок согласно откликнулся на всё меню разом! Сначала наемся, но потом вырублюсь точно.

– Ксень, бросаем всё, и пошли в ресторан, пока там всю солянку с расстегаями без нас не сожрали, – смеётся эльф, вероломноразрушая предположения о своей эфемерности и подтверждая земное происхождение…

***

Кухня здесь и правда, замечательная! Как домашняя. Серж набирает всего, официант уже загромоздил полностью тарелками стол. Упиваюсь солянкой, всё как надо, почки, копчёности, оливки с лимончиком, немного жгучая, но в этом особый смак. Сняв первый голод, расслабляюсь, начинаю осматриваться. Народу пока немного, нормальные люди вчера заехали, не то, что мы – опаздуны, поэтому ещё не вернулись с горок и катка.

Интерьер прост, прямая, без изысков, деревянная мебель, огромные окна, почти в пол, да и пол тоже дощатый, проморённый. Во всём чувствуется простота и, в то же время, благолепие. Даже стойка бара стилизована под длинный необструганный стол, как в крестьянской избе.

Серж, как всегда, в излюбленном образе и соответствует месту: чёрная джинсовая рубашка, довольно плотная и в то же время чувствуется, что мягкая, чёрная футболка на тело под ней, тёмно-коричневые, почти чёрные вельветки в крупный рубчик, на руке часы, предполагаю, не дешёвые.

Возвращаюсь к трапезе, ухватываю несколько пельмешек из общей глубокой миски, предварительно искупав их в сметане. Всё, я сыта. Официант приносит чай,

– Из самовара, – поясняет, – на еловых шишках.

Шумно потягиваю из блюдца, а, что? По-русски, так по-русски! Представляю, какая я сейчас красотуля, наверное, румяная, как матрёшка.

Серж тоже накидавшись быстро, теперь смакует расстегай, откусывает, заливает внутрь, какой-то соус и поглощает безумно аппетитно,

– Хочешь? – предлагает, протягивая свой пирог, заметив, что гляжу на него.

– Неа, – мотаю головой блаженно, – я уже сыта.

Он допивает компот из огромного бокала. В первый раз вижу, чтобы не из стандартного стаканчика, а как дома – настоящий мужской бокал.

– Я тоже готов, – поднимается, увлекая за собой.

Выходим на свежий воздух. Пока обедали, облачность немного рассеялась, солнышко проглядывает, и желание завалиться в постель пропадает.

– Может, на горку? – предлагаю.

– Отлично! – радуется, – пошли одеваться!

Глава 45

Забираю своё добро в спальню, Серж переодевается в зале. Хорошо, что в прошлом году, поддавшись поголовной моде, прикупила себе тёплый болоньевый костюм, очень стильный и дорогой, денег не пожалела. Несколько оттенков серого плавным переходом от тёмного к светлому украшают слегка приталенную куртку с капюшоном, брюки с лямками и планкой на груди тоже тёмно-серые. Белая шапочка с большим помпоном довершает образ, на ногах грубые на вид, но для такого костюма, вполне гармоничные высокие чёрные ботинки на толстой подошве.

Выхожу на улицу, не застав кавалера в доме, и вижу, что уже готов, ждёт. Выглядит шикарно: лаконичная чёрная куртка с белой фирменной эмблемой на рукаве и груди слева, такие же брюки, Господи, какие у него длинные ноги! Ботинки, в которых приехал: светло-коричневый нубук со шнуровкой на крупном протекторе. Волосы распущены, но сверху небольшая мужская шапочка плотной вязки, тоже чёрная с белой эмблемой, отлично контрастирует с блондом.

– Пошли! – берёт меня за руку, ведёт куда-то. Похоже, не впервые здесь.

Чем ближе подходим к горе, тем слышнее визги и смех,

– Давно каталась? – спрашивает.

– Уж, не помню и когда, – правда, не помню, – наверное дома, в каникулы ещё студенткой, приезжала зимой.

– Давненько, – соглашается.

– А, ты, похоже, завсегдатай здесь? – не удерживаюсь.

– Да, не то что бы, – пожимает плечами, – но девушек сюда не возил, ни разу… Если ты об этом?

Да, я об этом! Только, как он угадывает, о чём я думаю?

Около горы прокат, Серж выбирает большую ватрушку на двоих, сжимает её в руках, проверяя, как накачана, удовлетворяется, и мы идём к спуску.

Он широк и практически бесконечен, уходя белой полосой чуть ли не за горизонт. Вокруг местами ещё проглядывает пожухлая трава, а здесь снег утрамбован и уплотнён, словно, асфальт, только, гладкий. Народ с визгом и гиканьем бросается вниз, кто парами, кто в одиночку, кто обхватив детей покрепче, а некоторые целыми поездами. Только и слышится,

– Эй, вы там!

– Посторонись!

Я в нерешительности замираю, но Серж не позволяет усомниться, сгребает в охапку, усаживает на колени и крепко прижимает к себе. От тесных объятий сильного мужчины, мне становится спокойно и беззаботно. Мы летим вниз, вздымая снежные вихри, летящие прямо в лицо. Ветер свистит в ушах, когда скорость нарастает на спуске, потом постепенно выравнивается, и мы доезжаем почти до конца трассы. Я счастлива, как будто скинула лет десять-пятнадцать, не меньше! Серж аккуратно поднимает меня, вставая сам,

– Ну, как? – интересуется, уже разрумянился мой сказочный эльф.

– Улётно! – в прямом смысле. Он любуется, разглядывая моё счастливое лицо, окутанное ореолом искрящихся снежинок, и трогательно целует в щёку, обдавая теплом мягких губ,

– Ты, прекрасна!

Мы поднимаемся наверх, дивясь, как народ, кто во что горазд, скатывается мимо нас.

После очередного проката, опять идём на подъём. Но тут, непосредственно возле нас вот-вот разразится драма. Малыш лет четырёх-пяти от роду, стоит один на спуске, а прямо на него мчится целый поезд,

– Уйди! Мальчик, уходи!

– Где родители?! – орут все.

Вниз вдоль спуска бежит смотритель горы, но явно опаздывает. Всё это происходит за доли секунды, перед тем, как я, не успевая сообразить, что делать, вижу Сержа, бросающегося в один прыжок на малыша!

Он сбивает его в сторону, ребёнок испуганно орёт, отлетая, а мой герой не успевает увернуться, чей-то ботинок попадает ему в висок, только после этого, он оказывается в стороне от поезда, набирающего скорость на отвесном спуске. Бегу к нему, смотритель подхватывает мальчугана, размазывающего слёзы вперемешку с соплями,

– Ма-а-ама!

Пересекаю спуск, наша ватрушка где-то у подножия, Серж лицом в снегу, без шапки, у меня всё опускается, падаю на колени рядом, трогаю за плечо. Шевелится,

– Я в порядке, – трясёт головой, садится на снег. Выдыхаю, жив, но лицо в крови, ничего не понимаю, где рана?

Он сгребает немного снега и прикладывает на ощупь к больному месту, комок в его руке пропитывается кровью, вбирая её с кожи. Поняла, рассекли бровь, довольно глубоко, но не опасно. В это время к нам несётся медичка в разлетающемся халате поверх куртки с чемоданчиком и озверевшая тётка – мамаша мальчишки. Она чуть ли не с кулаками набрасывается на моего героя,

– Как ты смел, тронуть ребёнка?! – исходит баба праведным, как ей кажется, гневом. Я встаю стеной, только попробуй! В это время, чуть ли не бегом, поднимается та самая компания, от которой Серж спас малыша и оттесняет полоумную бабу в сторону, предъявляя совершенно оправданные требования,

– Ты, почто его одного оставила?

– Мать ещё!

– Отбирать у таких надо!

– Да она подшофе!

Над Сержем уже колдует медсестра,

– Голова не кружится? Не тошнит? – воркует ласково.

– Всё в порядке, я в норме, – отвечает он, поднимаясь на ноги.

– Пойдёмте, всё-таки, в медпункт.

Он отказывается, но я настаиваю, хотя рану и заклеили, надо пару швов наложить.

– Ватрушку я заберу, – подтверждает перепуганный смотритель, протягивая потерянную шапку, – идите в медпункт, и… спасибо Вам огромное!

– Не за, что, – отмахивается мой герой.

В медпункте специальным медицинским степлером ему накладывают две скобы на разошедшуюся рану, но полагаю, что шрам, всё-таки, на память останется,

– Ерунда, красоту этим не испортишь, – шутит Серж.

– И то, правда, – поддакивает медичка, наклеивая пластырь, – боевые шрамы лишь украшают настоящего мужчину!

Я горжусь: сегодня этот мужчина мой!..

Глава 46

С активными видами отдыха мы, похоже, завязали. Серж спокоен, как скала, размышляет, куда бы податься ещё,

– Может в сауну?

– Ну, круто! У тебя бровь рассечена, а если сотрясение! А ты в сауну собрался париться! – негодую.

– Да нормально всё, Ксень! Только вскользь зацепили, я в порядке.

Ну, что тут скажешь, заходим в домик, переодеваемся. У меня на такой случай тёплый спортивный костюм на флисе, нежно-оливковый, новый лежал, всё повода обновить не было, сейчас самое оно. Набрасываю куртку, топаем в сауну. Тут варианты на выбор:

– Мальчики налево, девочки – направо, по центру несколько индивидуальных кабин для семейных, – проводит экскурсию банщик. Серж вопросительно взглядывает на меня, считывает всё верно,

– Налево и направо, встретимся на выходе в баре.

Я киваю, банщик разочарован.

Парилка у них офигенная, пар сухой не тяжёлый. Уж, на что я морная, валюсь по любому поводу в обморок, а тут даже наслаждение получила. Напарилась, надраилась до розово-поросячьего, и на выход. Здорово, что с собой ничего тащить не надо: полотенца, тапочки разовые, моющие принадлежности, всё выдали. Поэтому выхожу налегке.

В баре перед холлом сразу замечаю скопление молодых девиц возле эльфа. Он устроился на высоком стуле, одной ногой упирается в перекладину, вторая на полу, потягивает какой-то чаёк из симпатичной чашки и беседует с поклонницами. Штук шесть фанаток обступили его кольцом.

Светлые волосы влажными прядями заправлены за уши, из-под джинсовки выглядывает ворот белой хлопковой футболки, вельветки туго обтягивают упругое бедро согнутой в колене ноги. Не иначе позирует? Отвечает непринуждённо, смеётся, обнажая жемчужные зубы, глаза на этот раз отдают тёмно-оливковой зеленью. Бабы тают. Во мне загорается собственнический инстинкт, и я, бесцеремонно раздвигая ахающих поклонниц, восхваляющих подвиг моего героя на горе, подхожу к нему вплотную,

– С, лёгким паром, дорогой, – нежно целую в щёку, заботливо ощупываю пластырь на брови, держится, как ни странно. Ловлю недоумённый оливково-изумрудный взгляд ровно одно мгновение, выражение его лица меняется моментально, приходит осознание, а за ним темнеющие глаза высекают искру хулиганства. Он обнимает меня за плечи и собственническим движением притягивает к себе, затем целует в висок и шепчет с возбуждающей хрипотцой, вроде бы мне, но чтобы было слышно всем,

– С, лёгким паром, любимая! Я уже соскучился! Всё-таки, надо было брать кабину на двоих… – теперь мой черёд изумляться, но публика следит внимательно, поэтому не выхожу из образа,

– Достаточно того, что у нас постель одна на двоих, – прямо ощущаю, как девицы тяжело сглатывают слюну, но мнимый любовник делает следующий шаг, повергающий меня в трепет,

– Пойдём-ка, испытаем её на прочность, – надеюсь, шутит, но вижу в его взгляде неприкрытое желание, лишь слегка завуалированное лёгкой усмешкой… и все видят!

– Что ж, идём, – улыбаюсь, стараясь говорить уверенно. Главное, отвязаться от зрителей, а там, поглядим.

Пока парились, на улице уже стемнело, зажглись фонари, очень романтично. После сауны свежий воздух остужает кожу и нервы, которые лукавый эльф умудрился порядком мне пощекотать. Идём медленно, по освещённой аллейке до нашего домика ходу минут пять от силы, растягиваю их, как могу, болтая обо всякой ерунде, не торопит, всё-то он понимает…

Вот попробуй тут, Галина Михайловна, контролировать ситуацию и быть главной? Всякий раз будешь чувствовать, что тебе в лучшем случае дают фору, подыгрывая в поддавки, а на самом деле, ведут партию. С ним в жизни, как в танце, главной не будешь, а довериться и отпустить непривычно, страшно!

Наконец, всё-таки, заходим в наше временное жилище, снимаем верхнюю одежду – жарко. Ничего не скажешь – уютное гнёздышко, один камин, бросающий красно-жёлтые отблески в темноту, чего стоит, хотя и электрический, но выглядит очень натурально. Серж, заведя руки за голову, стаскивает свою рубашку вместе с футболкой чисто мужским движением и остаётся только в брюках, ботинки вместе с носками валяются в прихожей. Достаёт бутылку вина из бара, надо же, здесь бар есть, а я и не приметила, и пару фужеров на высоких ножках, открывает,

– Будешь? – спрашивает, хотя фужер на меня припас.

– Риторический вопрос, – усмехаюсь немного нервно.

– Тебе точно надо выпить, – соглашается, наливает, подаёт. Сам устраивается по-турецки на толстом ковре возле камина. Я скромно жмусь на диване. Присасываюсь к фужеру и выдуваю залпом, внутри какая-то тонкая струна натягивается до предела, если не сбросить напряжение, опасаюсь, лопнет. Эльф потягивает рубиновую жидкость неспешно, глядит внимательно, в языках неверного пламени глаза из зелёных, становятся практически чёрными, затягивая роковой бездной,

– Поиграем? – предлагает.

– Во что? – напрягаюсь ещё сильнее.

– В, орла и решку, – хмыкает.

– На, что? – нет бы сразу отказаться, но ведусь, как дура, любопытно, всё же.

– На раздевание, – невозмутимо. Как хорошо, что на мне барахла, как листьев на капусте, долго смогу играть. А он…

– А, на тебе и так уже почти ничего, – констатирую.

– Значит, – смеётся, – будет тебе фора, – всё верно, он опять играет со мной в кошки-мышки, – ну, так как? Согласна?

Киваю, не представляя до чего доиграемся, но предвкушаю любопытный раунд…

Глава 47

Приносит монету из куртки, усаживается обратно на ковёр, показывает, перекатывая на ладони,

– Выбирай, орёл или решка.

– Орёл! – выпаливаю.

– Так и думал, – усмехается. Боже, до чего же я предсказуема!

– Правила просты, – поясняет, хотя мне и так всё ясно, – выпадает орёл – твой выигрыш, а я проиграл, снимаю одну вещь. Если решка – ты проиграла, значит, снимать тебе, – киваю, наверное, слишком нетерпеливо, потому что вижу, как хитрая улыбка мельком скользнула по его манящим прекрасным губам. Эльф, меж тем, снова наполняет бокалы, я вынуждена приблизиться, принимаю бокал и усаживаюсь напротив него на ковре, надо быть внимательной, а то с него станется, орла на решку подменить!

– Поехали! – подбрасывает монетку высоко в темноту, легко ловит и выкладывает себе на тыльную сторону кисти собранной в кулак, гляжу,

– Решка… – обидно, конечно, но покорно стаскиваю толстовку, и так бы сняла, около камина жарко. Отпиваю пару глотков, спрашивает,

– Готова? – киваю, он осушает бокал, снова подбрасывает монетку, всё повторяется, гляжу на его кулак, опять,

– Решка! – думаю ровно секунду: со своими спортивными штанами с начёсом я бы уже рассталась по причине жары, но пока останавливаюсь на носках, – а носки – это одна вещь или две? – уточняю.

– Да, как захочешь! – посмеивается. Храбро стаскиваю оба носка, нечего смеяться!

– Давай-ка, я буду теперь кидать! – подозреваю, что эльф мухлюет.

– Держи, – отдаёт монету, словно секретик в детстве, касаясь моей раскрытой ладони своей, от чего тепло разливается по всей руке вверх, но собираюсь, раскрываю ладонь, изучаю денежку: монета, как монета, а то думала, у него с обеих сторон решки. Подбрасываю, ловлю не так ловко, но, всё-таки, двумя руками не промахиваюсь, немного трясу и выкладываю себе на кулак, да что же за проклятье!

– Опять решка! – ворчу, но расстаюсь со своими шароварами. Забирает у меня монетку с лисьей ухмылкой,

– Готова? – киваю уже уныло, около камина хоть и жара, но сидеть перед самоуверенным, мало знакомым мужиком в кружевных трусиках, бюсте и символической маечке на тонких бретелях немного некомфортно. Допиваю вино. Слежу за приземлившейся на его кулак монеткой, обречённо ожидая снова решку. Глазам не верю,

– Неужели орёл?!

– Как видишь! – ухмыляется и, ничтоже сумняшеся, начинает расстёгивать ремень на вельветках. Интересно, отделается только им или брюки снимет? Похоже, играет с размахом, остаётся в одних трусах. А они у него занятные: довольно узкие чёрные плавки, лаконичные, но с шёлковой нитью, поэтому немного бликуют, наверное, очень приятные на ощупь, нарочито подчёркивающие содержимое, едва в них помещающееся. Взгляд невольно липнет к внушительной выпуклости, тушуюсь, смущённо вскидываю глаза. Серж внимательно изучает мою реакцию, делаю вид, что увлечена разглядыванием татуировки,