Детективное агентство "Фэйлин". Тени будущего

Илар ответил:

— Система признала вас обоих.

— В качестве кого?

— Ты — Связующий.

Он посмотрел на Саниса.

— А он — свидетель.

Санис нахмурился.

— Что значит «свидетель»?

— Тот, кто может помнить то, что система не должна забывать.

Я вспомнила Элиана. Его память. Его отказ. Его имя, которое история превратила в обвинение.

— Значит, Элиан был свидетелем?

— Да.

— И Связующим?

— И да, и нет.

Я нахмурилась.

— Это невозможно.

— Именно поэтому его история была переписана.

Илар подошёл к стене. Коснулся камня. Перед нами появилась сцена. Не видение. Скорее воспоминание. Элиан стоял перед Вратами. Рядом с ним была женщина. Та самая. С глазами, похожими на мои. Я уже видела её раньше. Но теперь впервые услышала разговор.

— Если мы откроем их, — сказала женщина, — система снова станет единой.

— И это плохо?

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Но люди ещё не готовы.

— Когда будут готовы?

— Когда перестанут спрашивать, кому принадлежит сила.

Элиан улыбнулся.

— Значит, никогда.

Женщина тоже улыбнулась.

— Поэтому мы и должны закрыть Врата.

Воспоминание исчезло. Я медленно выдохнула.

— Они не боялись того, что находится за Вратами.

Илар кивнул.

— Нет.

— Они боялись людей.

— Именно.

Санис посмотрел на него.

— Тогда зачем Кайрену нужны были Врата?

— Он думал, что за ними находится власть.

— А что там?

Илар ответил не сразу.

— Возможность.

— Какая?

— Изменить устройство магии.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— В каком смысле?

— Сейчас магия течёт через мир естественно. Четыре государства имеют свои системы управления, свои законы, свои защитные контуры. Врата могут изменить распределение магического потока.

Дэйни тихо сказала:

— Можно сделать так, чтобы магия стала сильнее в одном месте.

— Или слабее.

Эшэль нахмурилась.

— Можно лишить государство доступа к определённому виду магии.

— Да.

Я посмотрела на Илара.

— То есть Кайрен хотел получить контроль над самой магией.

— В конечном счёте — да.

— И Орден помогал ему?

— Часть Ордена.

— А остальные?

— Некоторые хотели восстановить древнюю систему. Другие хотели получить власть. Третьи просто искали ответы.

— А ты?

Илар посмотрел на меня.

— Я хотел, чтобы Врата никогда больше не открылись.

Я замолчала.

— Тогда почему ты помогал им?

— Я не помогал.

— Илар Дорн помогал.

— Да.

— Ты сказал, что не он.

— Я сказал, что не он сейчас.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Тогда кто ты?

Он снял с пальца невидимое кольцо. И впервые я увидела его настоящую форму. Серебряная метка превратилась в тонкую линию, которая прошла по его руке до запястья. Его лицо на секунду изменилось. Не сильно. Но достаточно, чтобы я поняла. Перед нами действительно стоял не человек. И не призрак. Что-то среднее. Отпечаток. Сущность, созданная системой.

— Я — память Илара Дорна.

Санис замер.

— Значит, настоящий Илар умер?

— Сто двадцать лет назад.

— А ты?

— Я остался.

Я посмотрела на него.

— Поэтому твой отпечаток старше Миры.

Он кивнул.

— Поэтому ты видела меня в зеркале.

— И поэтому у тебя пустое кольцо.

— Кольцо было символом Илара.

Он посмотрел на свою руку.

— Но самого пальца, который его носил, давно нет.

Я невольно вздрогнула.

— Ты сказал, что ты не человек.

— Потому что это правда.

— Тогда почему у тебя мои глаза?

Он замолчал. Впервые за всё время.

— Я не знаю.

Я медленно подошла ближе.

— Неправда.

— Я действительно не знаю.

— Тогда почему ты смотрел на меня так, будто уже встречал?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Потому что ты похожа на неё.

— На первого Связующего?

— Да.

— Но почему?

— Потому что память иногда выбирает лицо.

Я нахмурилась.

— Что это значит?

Илар ответил:

— Я тоже хотел бы знать.

Мы нашли Миру в самом центре города. Она сидела в библиотеке. Живая. Уставшая. И явно очень злая. Когда она увидела нас, то сначала закрыла лицо руками.

— Наконец-то.

Я подошла к ней.

— Ты можешь объяснить, что происходит?

— Могу.

— Отлично.

— Но сначала я хочу кофе.

Я моргнула.

— Что?

— Я провела здесь восемнадцать дней.

— Восемнадцать?

— По моему времени.

Санис нахмурился.

— А снаружи прошло?

Мира посмотрела на него.

— Два дня.

Мы переглянулись. Я медленно поняла. Три рассвета. Срок. Время. Не настоящее время. Врата искажали течение времени. Поэтому пророчество никогда не требовало от меня завершить расследование за три дня. Оно предупреждало о другом. После третьего рассвета система должна была перейти в активную фазу.

Я подошла к Мире.

— Почему ты здесь?

Она посмотрела на меня.

— Потому что меня сюда привели.

— Кто?

Мира помолчала.

— Кайрен.

Я сжала руки.

— Он был здесь?

— Да.

— Когда?

— Восемнадцать дней назад.

— Но он был в Астерионе.

— Не он.

Она указала на стену. Там появилась магическая копия Кайрена.

— Эхо.

Я поняла.

— Он никогда не приходил сюда лично.

— Нет.

Мира посмотрела на меня.

— Но его отпечаток приходил.

Я закрыла глаза. Эхо. Именно так он обходил ограничения. Именно поэтому Аэрион чувствовал чужое присутствие. Именно поэтому Эдварда сделали виновным.

— Мира, — тихо спросила я, — что ты нашла?

Она посмотрела на Саниса. Потом на меня.

— Причину, по которой твои родители скрывали от тебя правду.

Я замерла.

— Какую?

Мира достала старую фотографию. На ней была моя мать. И рядом с ней — та самая женщина из древнего воспоминания. Я посмотрела на неё. Потом снова на Миру.

— Это невозможно.

— Знаю.

— Эта фотография двадцатитрёхлетней давности.

— Да.

— А женщина выглядит так же, как в воспоминании.

Мира кивнула.

— Потому что это не фотография прошлого.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Тогда что это?

Мира ответила:

— Фотография будущего.

В библиотеке стало тихо. Санис подошёл ближе.

— Объясни.

Мира посмотрела на меня.

— Кейтлин, твоя мать не нашла систему двадцать три года назад.

Она сделала паузу.

— Система нашла её.

И в этот момент все шесть точек на стене вспыхнули одновременно. Где-то далеко раздался гул. А затем Аэрион заговорил у меня в голове.

«Теперь ты знаешь, почему чашка ждала тебя.»

Я закрыла глаза. И услышала вторую фразу. На этот раз не Аэриона. Женский голос. Тот самый, который я слышала в древнем воспоминании.

«Потому что ты — не продолжение первого выбора.»

Пауза.

«Ты — его конец.»

Глава 4

Семь хранителей

Мы вернулись в Астерион на рассвете. Не потому, что собирались. Просто город, которого не должно было существовать, отпустил нас только тогда, когда небо начало светлеть. Илар остался там. Перед самым уходом он сказал:

— Я не могу покинуть город надолго.

— Почему?

— Потому что я не человек.

— Это мы уже поняли.

— Нет, Кейтлин. Я не могу покинуть систему. Если уйду слишком далеко, начну исчезать.

Я хотела спросить, что это значит, но он уже отвернулся. Перед тем как мы ушли, он отдал мне старую металлическую пластину. На ней было выгравировано:

«Когда Связующий выбирает конец, свидетель должен вспомнить начало.»

Я не знала, что это означало. Но почему-то была уверена, что узнаю. Когда-нибудь.

В агентстве нас встретила тишина. Слишком подозрительная тишина. Я открыла дверь. На столе лежала записка.

«Не входите.»

Я посмотрела на Саниса.

— Думаешь, стоит войти?

— Нет.

— Я тоже.

Мы вошли. Дэйни закатила глаза.

— Иногда мне кажется, что вы двое специально делаете всё наоборот.

— Кто оставил записку? — спросила я.

— Не знаю.

Она показала на второй стол. Там лежал ещё один лист.

«Если вы нашли город, значит, уже знаете о семи.»

Я нахмурилась.

— Семь?

Эшэль подошла ближе.

— Может быть, речь о семи именах.

Я достала список. И тогда заметила то, чего не замечала раньше. Рядом с каждым именем стояла маленькая отметка. Не символ Ордена. А номер.

I. II. III. IV. V. VI. VII.

Я перевернула лист. На обороте было написано:

«Первый — Память.

Второй — Кровь.

Третий — Выбор.

Четвёртый — Воля.

Пятый — Долг.

Шестой — Свидетель.

Седьмой — Конец.»

Санис медленно сказал:

— Это не семь человек.

— Нет.

Я посмотрела на список.

— Это семь функций.

Дэйни нахмурилась.

— Но почему тогда там стоят имена?

— Потому что люди занимали эти функции.

Я провела пальцем по имени.

Арден.

— Первый.

Мира.

— Второй.

Лоран Весс.

— Третий.

Кай Эллар.

— Четвёртый.

Нора Севель.

— Пятый.

Илар Дорн.

— Шестой.

Эдвард Лоран.

— Седьмой.

Санис посмотрел на меня.

— Но Илар сказал, что он Замыкающий.

— Да.

— А здесь он шестой.

— Потому что это не те же роли.

Я почувствовала, как внутри начинает складываться новая схема.

— Это не нынешние функции.

— А старые? — спросила Эшэль.

— Нет.

Я посмотрела на семь имён.

— Это этапы.

Первым был Арден. Мы нашли его в министерстве. Он сидел в своём кабинете и просматривал документы. Когда я вошла, он даже не удивился.

— Ты нашла город.

— Да.

Он закрыл папку.

— Значит, время пришло.

— Ты знал?

— Предполагал.

— Ты мог сказать раньше.

— Мог.

— Почему не сказал?

Он посмотрел на меня.

— Потому что твой отец просил не вмешиваться.

— А теперь?

— Теперь твой отец больше не может решать за тебя.

Я замерла.

— Что ты имеешь в виду?

Арден посмотрел на Саниса.

— Он ещё не сказал тебе?

— Что именно?

Арден вздохнул.

— Твой отец больше не руководит расследованием.

— Я знаю.

— Нет.

Он покачал головой.

— Я имею в виду другое.

Он достал документ. Я взяла его. На первой странице стояла дата. Двадцать три года назад. Под ней:

«Проект "Связующий".»

Я перелистнула. Там была подпись моего отца. И подпись моей матери. И третья подпись. Я замерла.

Элиан Вейр.

— Но это невозможно.

Арден сказал:

— Именно.

Санис взял документ.

— Это его подпись?

— Да.

— Но он исчез сто лет назад.

— Официально.

Я посмотрела на Ардена.

— Что значит «официально»?

Он ответил:

— Элиан Вейр не исчез сто двадцать лет назад.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Тогда где он был?

Арден посмотрел на меня.

— Здесь.

Он коснулся документа.

— В системе.

Мы вернулись в агентство ближе к вечеру. На этот раз я никому не разрешила заходить в кабинет, пока не проверила защитные руны.

— Паранойя? — спросила Дэйни.

— Профессиональный рост.

— Разница?

— Паранойя не проверяет документы трижды.

— Ты проверила их пять раз.

— Именно.

Санис сидел у окна. Я заметила, что он молчит уже несколько минут.

— О чём думаешь?

— О браслете.

Я посмотрела на серебряную полоску на его запястье.

— Он снова что-нибудь показал?

— Нет.

Он снял браслет. Положил на стол.

— Сегодня утром он впервые погас.

Я нахмурилась.

— Совсем?

— Да.

— После того, как мы нашли Илара?

— Да.

Я осторожно коснулась браслета. Ничего.

— Может, он больше не нужен.

— Возможно.

Я посмотрела на него.

— Или система больше не считает тебя свидетелем.

— А кем?

Я не ответила. Потому что браслет вдруг вспыхнул. На металле появилась надпись. Всего три слова:

«СВИДЕТЕЛЬ ИЗМЕНИЛСЯ.»

Санис замер.

— Что это значит?

Я прочитала ещё раз.

— Не знаю.

Надпись исчезла. Появилась новая.

«ПАМЯТЬ ВОЗВРАЩЕНА.»

Санис резко отступил. Он закрыл глаза. Я встала.

— Санис?

Он ничего не ответил. Его дыхание стало тяжёлым.

— Санис.

Он открыл глаза. И посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Я вспомнил.

Я замерла.

— Что?

Он провёл рукой по волосам.

— Не Элиана.

— Тогда кого?

— Себя.

Я ничего не поняла.

— Что значит — себя?

Он посмотрел на браслет.

— Когда мне было семь лет, я уже видел этот город.

Я застыла.

— Ты был там?

— Нет.

Он покачал головой.

— Я видел его во сне.

Я вспомнила себя в семь лет. Чашку. Страх родителей. Пророчество. И вдруг поняла.

— Значит, не только я была связана с системой в детстве.

— Нет.

Санис посмотрел на меня.

— Нас выбрали одновременно.

В ту ночь мы почти не спали. Мы сопоставили даты. Моё рождение. Рождение Саниса. Первое пробуждение чашки. Исчезновение Элиана. Закрытие шахты. Создание Эхо. Все события сходились в одной точке. Двадцать три года назад.

— Но почему? — спросила Эшэль.

Я смотрела на карту.

— Потому что тогда произошёл последний запуск системы.

Дэйни подняла голову.

— И она выбрала двух детей.

— Меня и Саниса.

— Один — Связующий.

— Второй — свидетель.

Санис добавил:

— Но третий тоже был выбран.

Мы посмотрели на него.

— Кто?

— Элиан.

Я нахмурилась.

— Он умер?

— Нет.

— Тогда где он?

Санис посмотрел на браслет.

— Здесь.

Я замерла.

— В браслете?

— Не совсем.

Он положил руку на стол. Серебряный браслет вспыхнул. И над ним появился силуэт. Старик. Высокий. С тёмными волосами, в которых почти не было седины. Я узнала его. Элиан. Но теперь он выглядел не как древнее воспоминание. Он выглядел живым. Он посмотрел на меня.

— Кейтлин.

Я не могла говорить.

— Ты наконец пришла.

Санис шагнул вперёд.

— Ты Элиан?

Старик посмотрел на него.

— Нет.

Пауза.

— Я его память.

Я почувствовала, как всё внутри перевернулось.

— Тогда где настоящий Элиан?

Он посмотрел на меня.

— За последними Вратами.

В комнате стало тихо.

— Он жив?

— Не так, как вы понимаете.

— Что это значит?

Элиан посмотрел на меня.

— Это значит, что вы всё это время искали не того человека.

— Тогда кого мы должны искать?

Он ответил:

— Того, кто запер меня там.

Я замерла.

— Кто?

Элиан посмотрел на Саниса. Потом на меня.

— Твой отец.

Я не сразу поняла смысл.

— Нет.

— Кейтлин...

— Нет.

Я покачала головой.

— Мой отец не мог запереть человека за Вратами сто лет назад.

Элиан тихо сказал:

— Не сто лет назад.

И изображение начало исчезать.

— Двадцать три года назад.

Я смотрела на пустое место. На столе остался только браслет. И одна новая надпись:

«ВТОРЫЕ ВРАТА ОТКРЫТЫ.»

Я подняла глаза. Санис уже смотрел на меня.

— Нам нужно поговорить с твоим отцом.

Я кивнула.

— Да.

И впервые за всё время я боялась не того, что мы обнаружим. Я боялась того, что отец действительно всё это время говорил мне правду. Потому что если он говорил правду... значит, кто-то другой использовал его имя. А если он лгал... то я больше не знала, кому из своей семьи могу доверять.

Глава 5

То, что скрывал отец

Мы выехали ещё до рассвета. Я не стала никому объяснять, почему именно сейчас нам понадобилось ехать к родителям. Не потому, что не доверяла Дэйни и Эшэль. Просто некоторые разговоры невозможно вести в присутствии людей, которые могут невольно стать частью чужой тайны.

Санис сел за руль, а я всю дорогу смотрела на город за окном. Астерион просыпался медленно: над крышами зажигались первые магические фонари, по улицам проходили первые курьеры, где-то вдалеке прогремел транспортный экипаж. Всё выглядело привычно. И от этого становилось ещё страннее. Потому что всего несколько часов назад я узнала, что под этим привычным городом существует система, способная изменить распределение магии во всём мире. А теперь выяснилось, что мой отец каким-то образом оказался связан с её последним пробуждением.

— Ты молчишь уже двадцать минут, — сказал Санис.

Я посмотрела на него.

— Я считаю варианты.

— И сколько их?

— Слишком много.

— Хорошие?

— Нет.

Он усмехнулся.

— Тогда начни с самого простого.

— Хорошо.

Я вздохнула.

— Мой отец не мог знать Элиана лично.

— Верно.

— Элиан исчез больше ста лет назад.

— Верно.

— Значит, если надпись говорит правду, речь идёт не о настоящем Элиане.

— А о его памяти.

Я кивнула.

— Но тогда память могла ошибиться.

Санис посмотрел на дорогу.

— Могла.

Я удивлённо взглянула на него.

— Ты так легко это признаёшь?

— После того как мы встретились с памятью человека, который прожил сто двадцать лет внутри магической системы, я больше ничего не считаю невозможным.

Я невольно улыбнулась.

— Хорошая жизненная философия.

— Очень помогает в работе.

Через несколько минут он добавил:

— Но есть кое-что другое.

— Что?

— Элиан сказал не «твой отец запер меня».

Я нахмурилась.

— Он сказал: «Твой отец».

— Да.

— И?

— Возможно, он имел в виду, что твой отец участвовал в создании печати. Не обязательно, что именно он её наложил.

Я задумалась. Конечно. Это меняло всё. И одновременно — ничего. Потому что мой отец всё равно должен был знать, что произошло двадцать три года назад.

Дом встретил нас открытой дверью. Я остановилась на пороге.

— Это странно.

Санис огляделся.

— Что?

— Отец никогда не оставляет дверь открытой.

Мы вошли. В гостиной никого не было. На столе стояли две чашки. Одна пустая. Вторая — нетронутая. Я почувствовала запах травяного чая.

— Мама дома, — сказала я.

— Откуда знаешь?

— Она всегда заваривает именно этот сбор, когда ждёт неприятного разговора.

— А ты удивляешься, почему твоя семья стала семьёй детективов.

Я не ответила. Из кабинета отца донёсся голос:

— Можете заходить.

Мы переглянулись. Я вошла первой. Отец сидел за столом. Перед ним лежала папка. Та самая, которую он показывал мне раньше. Только теперь рядом лежал ещё один документ. Старый. Пожелтевший. С печатью, которой я никогда прежде не видела. Мама стояла у окна. Она посмотрела на меня. И я сразу поняла: она уже знала, зачем мы пришли.