Не теряя реальность

Музыка закончилась.

Мы стояли — оба с тяжёлым дыханием. Он был за спиной, я смотрела на него через плечо. Секунда, две — и он улыбнулся. Без слов. И растворился в толпе.

Жарко. Хочется курить. Я бросила давно — но сегодня можно.

На балконе было почти тихо. Только снизу, сквозь стекло, глухо пульсировала музыка. Тёплая ночь, ни облачка. Я облокотилась на перила, закурила и подняла голову — звёзды. Много. Я всегда готова смотреть на них часами.

— Удивительная ночь.

Он стоял рядом. Тот самый парень — облокотился на перила так же, как я, и смотрел вверх.

— Тихо, — добавил он.

— Очень, — я не обернулась.

— Я Стив.

— Джена.

— Джена, — он повторил медленно, будто пробовал на звук. — Красивое. Ты здесь часто бываешь?

— На балконе? Не особо.

Он улыбнулся — я заметила краем глаза.

— И в клубе редко. Не моё.

— По танцу не скажешь.

— Я занималась. Раньше.

— Почему бросила?

Я открыла рот — и не успела.

— Травма, — сказал он. — Правая лодыжка.

Я посмотрела на него. Я не хромала. Ничем не выдавала. Вообще ничем.

И только тут — в мерцающем свете, который падал с улицы — я поняла, что его глаза мне знакомы. Не лицо. Именно глаза. Я видела этот взгляд. Где — не могла вспомнить.

— Мы знакомы?

— Возможно. В какой-то степени мы все знакомы, — он пожал плечами. — Мир не такой большой.

— Философский ответ.

— Мы все немного философы, — он помолчал. Затянулся. — Раз. Два. Полетели.

Меня как будто остановило на месте.

Эту фразу говорил мой отец. Я была совсем маленькой — старая квартира, солнечный свет на полу, папа подбрасывает меня к потолку и смеётся: раз, два, полетели. Я не думала об этом годами. Не вспомнила бы сама — не здесь, не в клубе, не в этот вечер. Это вообще нельзя было знать. Это знали только мы двое — я и папа, которого давно нет.

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова.

Только глаза. Знакомые — и всё равно чужие.

— Откуда ты знаешь эту фразу?

— Просто пришло в голову, — он улыбнулся легко, как будто ничего не произошло.

Больше мы не говорили. Он докурил, кивнул и ушёл. Я осталась одна — с перилами, со звёздами, с вопросом, который не давал покоя.

И с ощущением, что что-то только что началось.

Глава 5

Впервые за долгое время я возвращалась домой одна. Решила пройтись пешком — ночь тёплая, ветер лёгкий, город почти пустой. Кэйт где-то растворилась с новым ухажёром и напрочь забыла о моём существовании. Наутро будет долго извиняться. Я не обижусь — мы знакомы с детства, я знаю, как это работает.

Мысли всё время возвращались к Стиву. Не к нему даже — к его глазам. Что-то такое знакомое, родное, до дрожи. Почему я не оттолкнула его там, на танцполе? Почему на балконе не ушла? Рядом с ним было ощущение, которое я не могу объяснить — будто так и должно быть. Будто я в безопасности. С человеком, которого не знаю.

А фраза отца — её мог знать только кто-то, кто был в моей жизни. Близко. Когда?

Я не заметила, как прошла половину пути.

Слева — двор. Голоса, громкие, мужские. Четвёртый час ночи, а шума хватает. В душу пробралась тревога. Лишь бы не заметили. Я прибавила шаг.

На улице — ни души. Только кошка. Чёрная, с голубыми глазами — сидела на парапете и странно смотрела на меня. Откуда у чёрной кошки голубые глаза?

Шаги за спиной.

— Девушка!

Я не обернулась. Только ускорилась.

— Девушка, ну куда же?

Рука сомкнулась на моём локте — резко, крепко. Я дёрнулась, но он держал выше локтя, и вырваться так просто не получится. Сердце ухнуло вниз.

Крупный. Выше на голову. Жирные сальные волосы, ехидная улыбка, от него несло дешёвым алкоголем.

— Я просто хочу познакомиться, — он улыбался так, что становилось тошно.

— Вам не кажется, что знакомство на тёмной улице в четыре утра — последнее, чего хочет девушка?

— Дерзкая. Люблю таких. Пойдём, познакомлю с друзьями.

Он потянул меня в сторону двора. Я упиралась — ногами, телом, всем весом — но что может маленькая девушка против человека, который больше и тяжелее на порядок. Почти ничего.

— Может, я оставлю номер, созвонимся завтра? — я говорила, лишь бы говорить, тянула время.

— Познакомимся сейчас.

Двор приближался. В темноте за поворотом я уже видела силуэты — его компания стояла и ждала. Мысли рассыпались. В голове осталось одно: не дать затащить себя туда. Здесь, под фонарём, хоть какой-то шанс на спасение. Там — нет.

Мы переступили границу между светом и темнотой.

Сзади — резкий звук тормозов. Хлопнула дверь.

— Джена!

Парень обернулся вместе со мной. Стив шёл прямо к нам. Не быстро. Спокойно. Именно это почему-то пугало больше всего — его спокойствие.

— Садись в машину, — бросил он мне.

— С чего это она пойдёт с тобой? Мы только познакомились, — парень притянул меня к себе. — Кстати, спасибо. Теперь хоть имя знаю.

— Отпусти её, — Стив не остановился. Голос ровный, почти тихий. — Просто отпусти. Я бы не хотел помогать тебе в этом.

Глаза у него снова казались тёмными — почти чёрными. Компания за спиной молчала. Ни звука — будто тоже смотрели и ждали, что будет.

Стив подошёл вплотную и посмотрел парню в глаза. Долго. Молча.

Хватка начала слабеть.

Я не стала ждать — вырвала руку и кинулась к Стиву. Одним движением он спрятал меня за спину.

— Вот и молодец, — сказал он парню, не повышая голоса. — Правильно решил, что проблемы ни к чему. Джена, иди в машину.

— Но.... — начала я.

— Быстро.

Я пошла.

Белая низкая Honda у обочины. Я упала на сиденье и только тогда почувствовала, что руки трясутся. В салоне пахло дыней — освежитель, приятный. На лобовом стекле покачивалась игрушечная лисичка. Я смотрела на неё и дышала.

Стив сел через минуту. Завёл машину и резко нажал на газ.

— Скажи мне, зачем ты пошла пешком в четыре утра? — спросил он без злости. Просто спросил.

— Я не думала, что...

— Не думала. Это заметно, — он глянул на меня. — Ты вроде не занимаешься боевыми искусствами? В следующий раз меня может не быть рядом.

— Прекрати меня отчитывать.

— Не отчитываю. Прошу быть аккуратней. Есть разница.

Я промолчала. Он тоже. Включил музыку — что-то между роком и лирикой, негромко. За окном пустой город пролетал мимо, жёлтые фонари мелькали в стекле. Спидометр — сто. Было неожиданно спокойно. Уютно даже.

Я не заметила, как мы приехали.

— До подъезда без приключений дойдёшь? — в его голосе была улыбка.

— Дойду.

Он смотрел на меня — тепло, с какой-то непонятной заботой. Мне не хотелось выходить. Хотелось остаться в этой машине, с запахом дыни и лисичкой на стекле, и никуда не идти.

Я открыла дверь.

И только тогда поняла.

— Подожди. Откуда ты знаешь, где я живу?

Он улыбнулся.

— Ты сама сказала. Иди спать. Ещё увидимся.

Дверь закрылась. Машина уехала.

Я сама сказала? Я перебирала в голове всё, что было после клуба. Балкон, сигарета, его фраза. Ничего про адрес. Может, в машине? Сразу после того, как села? Наверное. Должно быть, так. Просто вылетело из головы после всего.

Дома я закрылась на все замки и только тогда выдохнула. Безопасность — но другая. Не такая, как рядом с ним.

На экране светилось сообщение от Вильяма: «Котенок, много не пей. Напиши, как будешь дома — я, наверное, уже буду спать, но утром увижу. Люблю тебя. Будь аккуратней».

Я написала, что всё хорошо и я дома. Про то, как именно я добралась, — промолчала. Не нужно, чтобы он переживал. Всё обошлось.

Приняла ванну, погасила свет, легла под тихий телевизор.

Лисичка на лобовом стекле всё ещё покачивалась у меня перед глазами.

Глава 6

Город почти весь разрушен. Люди бегают в панике, ищут родных, кричат имена. Голоса из-под завалов — им никто не помогает, спасатели ещё не приехали. Мой двор изменился до неузнаваемости. Дом выстоял — единственный в округе — но трещины по всем стенам, штукатурка осыпается.

Мне нужно попасть домой. Там родственники.

Решаюсь войти в подъезд. Лифт не работает. Интересно, кто открыл вторую дверь — сколько себя помню, она всегда была заперта. Поднимаюсь пешком — лестница кое-где разрушилась, но пройти можно.

Сверху мимо меня пробегает собака. Небольшая, рыжая, похожая на лису. Исчезает внизу.

В подъезде темно, все двери открыты — люди выбегали в спешке. На улице ночь, фонари не горят. Телефон куда-то пропал. Поднимаюсь в темноте, на ощупь.

Вот мой этаж. Дверь тоже открыта.

— Мам? Бабуля? Кто-нибудь есть?

Тишина. И — странно — в квартире полный порядок. Ни трещины, ни осыпавшейся штукатурки, ни сдвинутой мебели. Как будто землетрясение обошло её стороной. Родных нет — ни дома, ни во дворе. Может, не заметила в толпе.

Надо выходить. Может быть второй толчок.

Выхожу в подъезд. Снизу поднимается кто-то с фонариком. Не знаю почему, но эта встреча мне не нужна. Тихо закрываю дверь, поворачиваю ключ без щелчка — и тут же задеваю ведро, которое стояло посреди лестничной площадки.

Грохот.

Секунда тишины — и снизу раздаётся топот. Быстрый. Ко мне.

Срываюсь и бегу вверх. На встречу — та же рыжая собака. Снова. Пробегает мимо, не останавливается.

Дверь на крышу — закрыта, висячий замок. Шаги уже близко. Вижу железную палку — вставляю под петли, налегаю. Раз, ещё раз — петли вырываются. Выбегаю на крышу, закрываю за собой дверь. Под ручку — стул. Откуда на крыше стул? Неважно.

Бегу ко второму выходу с крыши, спускаюсь вниз. Смотрю наверх — никого, света фонарика нет. Либо не попали, либо уже идут другим путём.

Оглядываюсь. С одной стороны — оживлённая улица, машины, люди тащат вещи и животных. С другой — мужчина в чёрном. Он идёт прямо ко мне. Молча. Спокойно. Именно это спокойствие и пугает.

Я бегу.

Он бежит следом. Я сворачиваю, ещё раз, прыгаю в открытое окно на первом этаже — пустая, заброшенная комната. Выглядываю — его нет.

Поворачиваюсь.

Старик. Те самые тёмно-синие глаза — бездонные, как замёрзшее озеро. Именно он стоял в горах. Именно его я сбила на дороге.

— Пошли, — он схватил меня за руку. — Тебя не должны найти.

Чёрный ход. Мы идём быстро, почти бегом.

Скрип двери где-то на верхних этажах.

— Не останавливайся, — говорит он.

— Я и не собиралась.

— Я не про скрип.

И тут я вижу: в углу коридора маленькая девочка стоит на коленях, рядом — женщина под упавшей плитой. Живая. Девочка плачет в голос. Им можно помочь.

Я пытаюсь остановиться. Старик держит крепко.

— То, что ты видишь — не реально. Просто иди.

Мы пробегаем мимо. Я не оглядываюсь — не потому что не хочу, а потому что знаю: если оглянусь, не смогу уйти.

Чёрный выход. Старик выпускает меня первой, выходит следом, плотно закрывает дверь. Осматривается — и бежит на запад. Я за ним. Улица пустая. Где все люди?

За углом старик замирает.

— БЕГИ! — он толкает меня в сторону. — БЕГИ И НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ. Я НАЙДУ ТЕБЯ ПОЗЖЕ.

Я бегу.

Парк. Я знаю его как свои пять пальцев — раньше гуляли здесь часто. Сейчас он внушает ужас. Аллеи тёмные, деревья смыкаются сверху. На одной из дорожек — ещё один в чёрном. Он видит меня. Бежит.

Я знаю, где дыра в заборе. Нашла, пролезла. Оглянулась — кажется, потеряла.