Нити Судьбы: Печати Тьмы

В наступившей тишине, нарушаемой лишь нашим учащенным дыханием, мы обменялись долгими взглядами. Страх, ещё секунду назад сковывавший, теперь отступил, оставив после себя лишь лёгкий холодок и острое ощущение собственной силы. Мы справились.

Преодолев первый зал, мы обнаружили проход, освещенный едва мерцающим магическим светом. На стене выделялась небольшая плита, испещренная непонятными символами. Шарлотта, чье знание древних языков было непревзойденным, склонилась над ним. Её пальцы, казалось, сами скользили по пергаменту, а губы шептали слова, которые, казалось, будили спящую магию, словно она разговаривала с камнем на равных.

— Это… это предупреждение, — прошептала она, подняв голову. В её изумрудных глазах промелькнуло что-то вроде благоговения. — Предупреждение о страже, охраняющей истину, и о ловушках, которые ждут неосторожных.

Мы продолжали движение, каждый шаг сопровождался ощущением присутствия чего-то древнего и могущественного. В одном из коридоров мы наткнулись на головоломку, состоящую из серии вращающихся камней с выгравированными символами. Вивиан, с её острым, аналитическим умом, быстро уловила закономерность. Она не просто смотрела, она «видела» потоки энергии, связывающие символы. Под её руководством мы начали вращать камни.

— Осторожно, Кесси, ещё немного левее, — командовала Вивиан. — Каролина, будь готова поддержать, если что-то пойдёт не так.

— Я бы просто поджарила эти камни, — проворчала Кесседи, её пальцы нервно сжимались. — Так было бы быстрее.

— И, вероятно, разрушило бы всю головоломку, — спокойно ответила Вивиан, не отрываясь от своих расчетов. — Терпение, Кесседи.

Каждый ход сопровождался тихим щелчком, и, наконец, с глухим стуком открылся потайной проход, ведущий вниз, вглубь храма.

Спустившись, мы оказались в огромной пещере, в центре которой пульсировал кристалл — источник света и, казалось, самой жизни этого места. На стенах пещеры были высечены руны, более сложные и древние, чем те, что мы видели прежде. Каролина прикоснулась к камню, и её лицо озарилось пониманием. Для неё камни были живым архивом.

— Это не просто руны, — сказала она. — Это история. История печатей, их создания и того, кто их наложил, чтобы заточить темного мага.

По мере того, как Каролина с Шарлоттой расшифровывали руны, стало ясно: храм — не просто убежище, а ключ к пониманию истинной природы печатей и их связи с древним магом. Оказалось, что каждую печать охранял определенный элемент, и вся система была создана для того, чтобы сдерживать не только мага, но и его неуправляемую силу. Наш долг — не просто сохранить печать, но и понять, как ее восстановить, если она будет разрушена, и как предотвратить освобождение заключенного.

Собранная информация была бесценна. Мы узнали о слабых местах печатей, о ритуалах, которые могли бы их усилить, и о том, что пять печатей — это только часть более обширного плана. Информация о пятой печати, которую мы должны были найти, была здесь, среди этих древних строк. Тайны руин были связаны со знанием, а знание – с силой. Силой, которую нам предстояло применить.

— Значит, пятая печать… — протянула Каролина, вовлеченная в рассказ камней, но старающаяся мыслить рационально. — Здесь, в храме? Или здесь лишь ключ к ее местонахождению?

— Похоже, и то, и другое, — ответила Шарлотта, жестом указывая на одну из рун. — Эта руна описывает ритуал, который нужно провести здесь, чтобы активировать «проводник». А дальше… дальше, судя по всему, нас ждет новое путешествие. Эта печать не здесь, а там, где «океан льда встречается с пламенем».

— «Океан льда встречается с пламенем» … — повторила я, пытаясь проанализировать не только слова, но и эмоции, стоящие за ними. Звучало как загадка, достойная древних хранителей.

— Вполне может быть, что это отсылка к какому-то географическому месту, — предположила Вивиан, её взгляд стал более сфокусированным, словно она уже просчитывала маршруты. — Возможно, на севере, где вечные льды, и есть какие-то вулканические явления?

— Или наоборот, — добавила Кесседи, её горячая натура искала контрасты. — Южные земли, где жаркое солнце, а есть ледники. Её голос был полон предвкушения приключений.

— Давайте не будем торопиться с выводами, — вмешалась Шарлотта, её спокойствие было якорем в их бурлящих предположениях.

— Ритуал, который описан здесь… — Каролина снова погрузилась в чтение. — Он требует жертвы. Не жизни, а… энергии. И, судя по рисункам, эта энергия должна быть связана с магией стихий. Давайте попробуем все вместе.

Мы переглянулись. Это было то, чего мы боялись и одновременно ждали. Объединение наших сил, ритуал, который укрепит нас и, возможно, направит на поиски пятой печати.

— Значит, собираемся вокруг кристалла? — спросила Вивиан, с любопытством глядя на пульсирующий источник света, словно тот был ещё одним объектом для изучения.

— Да. Нам нужно будет сосредоточиться. Каждая из нас должна отдать часть своей силы, чтобы активировать его, — произнесла Каролина.

Я подошла к кристаллу, прикоснулась к его гладкой, прохладной поверхности. От него исходила мягкая энергия, словно приглашающая к диалогу. Я знала, что это будет непросто. Мы – девушки из разных королевств, с разными силами и разными судьбами, объединенные общей целью. Но сейчас, стоя здесь, в сердце древнего храма, я чувствовала, как границы между нами стираются, как будто сама земля нас сплотила.

— Давайте начнем, — сказала я, и мой голос прозвучал твердо. Это был мой выбор, моя решимость.

Мы окружили кристалл, взявшись за руки. Шарлотта, представительница Нимфеи, чья магия тесно связана с водой и течением; Вивиан, представительница Бромелии, чьи порывы могут обрушить горы; Каролина, представительница Фрезии, способная воздвигать стены и чувствовать каждый камень; Кесседи – огонь, чья страсть может как разрушать, так и согревать; и я — та, чьи корни уходят в землю и защищают.

Мы закрыли глаза. Я почувствовала, как энергия каждой из нас начала переплетаться, словно тонкие нити, которые стремились сплестись в единое полотно. Тепло Кесседи, прохлада Шарлотты, легкость Вивиан, твердость Каролины, моя защита – все смешалось, направляясь в центр помещения. Кристалл под нашими руками стал светиться ярче, пульсируя в такт нашим сердцам.

В какой-то момент я почувствовала, как сквозь меня проходит поток информации – образы, звуки, ощущения, которые не были моими. Это были знания древних, их страхи и надежды, их борьба с темным магом, как будто камень говорил со мной напрямую. Я видела, как создавались печати, как они наделялись силой стихий, как каждая печать хранилась здесь под охраной стража. И я увидела призрачный силуэт того, кто их создал – мудрого, но одинокого мага, понимающего, что его дар может стать и его проклятием.

Затем, в разгар этого слияния, холод. Ледяной, пронизывающий холод, который, казалось, исходил изнутри кристалла. И следом за ним – жар. Невыносимый, обжигающий жар, словно из жерла вулкана.

— Океан льда… и пламя…, — шепотом произнесла я, осознание пришло молниеносно, как вспышка, открывая глаза.

Кристалл вспыхнул ослепительным светом, а затем медленно начал тускнеть, словно отдавая нам всю свою энергию. На стене пещеры, там, где раньше были древние руны, теперь появилась новая гравюра – карта. На ней были отмечены две противоположные точки – ледяную пустыню и бурлящий вулкан, объединенные тонкой линией. В сердце этой линии – место, куда нам предстояло отправиться.

— Это координаты, — сказала Каролина, её голос был полон удивления. Впервые за долгое время она звучала пораженно, словно сама земля открыла ей новую тайну. — Пятой печати… она находится на стыке льда и огня.

— Храм отдал нам свои тайны, – тихо промолвила Шарлотта, проводя пальцами по карте. — Теперь мы знаем, где искать пятую печать. В её голосе звучало облегчение и новые вопросы.

— Остается только добраться туда, – добавила Вивиан, оглядываясь на проход, через который мы пришли. В её глазах мелькнула искра нетерпения – она не любила возвращаться назад. — Надеюсь, этот «океан льда и пламени» не так уж далек.

— Но прежде чем мы отправимся туда, нужно вернуться и сообщить о нашей находке, — промолвила я. Мне совершенно не хотелось продолжать опасный путь. Гораздо спокойнее было находиться в нашем тихом домике, ни о чем не думать.

— Мелани, ты права, — согласилась Шарлотта. Её рассудительность всегда была важна.

Когда мы вышли наружу, холодный горный воздух ударил в лицо, но уже не казался таким пронизывающим. Солнце, низко висящее над горизонтом, окрашивало заснеженные пики в багряные тона. Мы преодолели этот долгий и трудный путь, справились с древними ловушками и услышали шепот прошлого.

Глядя на простирающиеся перед нами просторы, где снежные вершины сменялись более темными, скалистыми массивами, я чувствовала, как кровь приливает к лицу. Да, это опасно. Но это был наш путь. И вперёд, к неизведанному. Впереди простирался неизведанный мир, полный опасностей.

Глава 29. Мэлани

Две недели назад мы вернулись с самых вершин гор, из-под руин древнего, забытого храма. С нами был не просто трофей, а знание – ключ к месту, где скрыта пятая, самая охраняемая печать. Мы верили – наша миссия выполнена, и готовы были немедленно представить наши находки Совету. Но нас остановили. «Неопытные, уязвимые,» – прозвучало их решение, словно холодный приговор. Они боялись вражеского нападения, страшились, что мы станем легкой добычей. И мне до сих пор горько от их недоверия, от этого ощущения собственной никчемности.

Шарлотта, Вивиан, Каролина – эти феи обладают такой мощью, что могли бы стать надежным щитом и для меня, и для Кесседи. А Кесседи… моя сестра сама – воплощение силы. Ее наставница, мудрая Агния, видит в ней огромный, нераскрытый потенциал. Так, иногда она брала ее с собой на задания, пусть и не самые опасные, но важные. У Кесседи есть особый дар, который Агния терпеливо тренирует и бережно направляет. Моя же сила, наоборот, требовала постоянного, изнурительного оттачивания. Именно поэтому мне доверили хранить печать королевства. Мы бы справились. Мы – пять фей, с моей, казалось бы, уже тренированной защитой, – мы точно смогли бы добыть пятую печать. Но у Совета свои причины, свои страхи, и нам пришлось склонить головы и покориться их воле.

Теперь, когда я вижу, как девушки целыми днями оттачивают боевые навыки, как Каролина, словно одержимая, пропадает в своей лаборатории, изучая древние артефакты, а я… я провожу дни взаперти, дома. И с каждым мгновением этого вынужденного бездействия я чувствую себя все более бесполезной. Зима, словно искусная художница, сковала природу, погрузив растения в глубокий, летаргический сон, укрыв землю толстым покрывалом льда и снега. И мне кажется, вместе с природой ослабла, и моя собственная связь с миром, мой вечный источник силы.

Сегодняшний день не стал исключением. Я устроилась на широком, холодном подоконнике моей спальни, наблюдая, как в медленном танце кружатся снежинки. Чувство беспомощности, словно ледяные пальцы, все сильнее сдавливало мою грудь. Чтобы не утонуть окончательно в пучине уныния, я решила развеяться. Надев теплый плащ, я вышла на улицу. В наушниках тихо играла моя любимая мелодия – грустная, но утешающая. Я медленно шла по заснеженным улицам города, погруженная в свои мысли – такие же серые и безрадостные, как и мои дни. Я размышляла о прошлом, о том, что ждет нас впереди, и о том, как мало я сейчас могу сделать.

Пройдясь по всем знакомым, замерзшим переулкам, я оказалась на самой окраине города. Сказочный лес, окутанный тишиной, стоял, весь покрытый белоснежным покрывалом, словно сказочное королевство. Я шла по привычной, утоптанной тропинке, наслаждаясь этой безмятежной, холодной красотой природы. Лесной воздух, морозный и чистый, словно бальзам, успокаивал мои мысли, принося краткое забвение.

Вдруг, словно мираж, перед моим лицом мелькнул крошечный желтый огонек. Я замерла, сняла наушники. Огляделась, пытаясь понять, что это было. Неужели мне показалось? Я продолжала всматриваться в пелену снега, и вскоре огонек появился снова, теперь уже танцуя среди заснеженных кустов, словно крошечная фея.

— Лея, это ты? – мой голос прозвучал тихо, почти шепотом.

Огонек замер в нескольких метрах от меня, так и не шевелясь, словно прислушиваясь. Я пошла ему навстречу, сердце забилось быстрее, забилось в предвкушении. Я не могла ошибаться. Это точно была она. Огонек медленно двинулся ко мне, словно приглашая.

— Лея, ты не узнала меня? — я улыбнулась, и улыбка эта, искренняя, впервые за долгое время, согрела мое сердце. Я обратилась к маленькой пикси, которая теперь зависла прямо перед моим лицом, ее крылышки едва виднелись в воздухе.

— Конечно узнала, – ее голосок, такой маленький и звонкий, казался почти невесомым. Она надула губки от обиды, словно маленький ребенок. — А вот ты, кажется, совсем забыла о нас.

— Тебя невозможно забыть, — прошептала я, улыбаясь еще шире.

— Ага, как же, — Лея, вопреки моим словам, щелкнула меня по носу своей крошечной ручкой. — Тогда почему ты так давно не приходила? Почему не отзывалась, когда я звала тебя?

Ее звонкий голосок, полный детской обиды, продолжал осыпать меня вопросами и упреками. Я немного растерялась, не зная, с чего начать, как объяснить ей свою слабость.

— Лея, подожди, — попыталась я остановить ее, но малышка, не слушая, продолжала кружиться вокруг меня. — Прости, что не навещала вас так долго. Эсми заваливала меня тренировками, а потом еще и девочки. Когда выдавалось свободное время, я просто хотела рухнуть в мягкую кровать и уснуть, забыв обо всем.

— Допустим, — пикси скрестила ручки на груди и отвернулась, обиженно задрав носик. — Но почему сейчас не отзывалась? Я ведь несколько раз кричала тебе…

— Я была в наушниках, поэтому не слышала, — я осторожно коснулась ее крошечной ладошки. — Прости меня. Мне правда очень жаль. Обещаю, что буду приходить к вам чаще.

— Правда? — пикси слегка повернула голову в мою сторону, ее глазки заблестели.

— Правда, — я улыбнулась. — Мир?

Лея тут же подлетела, чмокнула меня в щеку в знак примирения и затараторила, уже забыв обиду:

— Пошли скорее, тебя все заждались! — пикси закружилась вокруг меня и, махнув рукой, полетела по тропинке, словно крошечный огонек, ведомая только ей.

Мы вышли на небольшую опушку, окруженную вековыми деревьями, чьи ветви, увенчанные снегом, казались серебряными. Посредине, возле причудливого белого деревца, кружили другие пикси, похожие на разноцветные искры. Рядом с ними, на небольшой проталинке, где солнце пробивалось сквозь ветви, сидела Кельтия и задорно смеялась. Увидев нас, она подскочила и подбежала ко мне. Я тут же закружила ее в теплых объятиях. Пикси дружелюбно застрекотали, их голоса напоминали звон множества крошечных колокольчиков. На душе сразу стало так легко и спокойно. Почему я раньше сюда не приходила?!

— Рада вас видеть, — я еще раз обняла дриаду, ощущая ее тепло.

— Как твои дела, Мелани? — спросила Кельтия, усаживаясь на зеленую проталину.

Я последовала ее примеру. Трава, казалось, была на удивление теплой, несмотря на снег вокруг. Увидев мое замешательство, Кельтия загадочно улыбнулась. Она прикоснулась рукой к земле, и лежащий рядом снег тут же начал таять, словно под действием солнечного тепла. Земля быстро впитывала влагу, и прямо на моих глазах из-под снега росла молодая, сочная трава, усеянная крошечными, яркими цветами. Это было настоящее чудо.

Эту удивительную опушку, место, где всегда царит весна, создала Кельтия. У нее невероятная сила. Если она, будучи еще такой юной, может творить такие чудеса, сложно представить, на что она будет способна, когда вырастет. Наверняка станет великой и могущественной дриадой.

— Все мои дни проходят в бесконечных тренировках, — я взглянула на свои руки, на кольцо, скрытое от глаз. — Кельтия, могу я поделиться с тобой одним секретом?

— Ты о печати хочешь рассказать? — ее вопрос застал меня врасплох. Глаза расширились от удивления. Я снова посмотрела на кольцо, невольно покрутила его на пальце, затем снова обратилась к дриаде и пикси. На моем лице, видимо, было написано такое недоумение, что Кельтия лишь рассмеялась.

— От меня мало что можно скрыть, — спокойно ответила Кельтия. — Я – часть природы, и многое слышу, многое вижу. — Она заметила, как я стала проверять скрывающее заклинание, которое окутывало кольцо. — Не переживай, оно в порядке. И мы никому об этом не расскажем.

Я огляделась. Все пикси согласно закивали. А Лея, пытаясь меня поддержать, уселась ко мне на колени, прижавшись.

— Защита печати легла на меня непосильным грузом, — призналась я, тяжело вздохнув. — Страх неудачи преследует меня каждый день. Особенно сейчас, когда девочки тренируются, осваивают новые техники, а я… а я оказалась бесполезной и просто просиживаю дни дома.

— Мел, ты не так бесполезна, как думаешь, — малышка хитро улыбнулась, ее глазки сияли. — Я еще с нашей первой встречи кое-что увидела в тебе. Смотри.

Девочка откинула длинные белокурые волосы за спину и протянула руку к завядшему цветку, который рос неподалеку. Из ее ладони хлынули теплые лучи света. Стебелек выпрямился, лепестки раскрылись, засияли с новой силой, словно только что родились.

— Это исцеление растений, — пробормотала я. — Я это умею делать.

— А умеешь ли ты исцелять раны животных или людей? — спросила она, внимательно глядя на меня.

— Исцелять людей? Это вообще возможно? – мое сердце забилось сильнее.

— Конечно. Вспомни нашу первую встречу. Я тогда залечила свою рану.

И правда! Кельтия тогда упала с дерева и сильно поцарапала ногу. Но стоило ей накрыть рану рукой, и царапина исчезла, словно ее и не было.

— Кельтия, ты уверена, что у меня получится?

— Уверена, — девочка подвинулась ближе, ее глаза светились верой. — Сейчас попробуем. В исцелении нужны самые светлые и теплые чувства. Сосредоточься и почувствуй энергию внутри себя. Нужно четко понимать свои действия.

Дриада протянула руку. На ее запястье была небольшая царапина, вероятно, полученная во время игры с пикси. Волнение не покидало меня, оно словно сжимало грудь. Глубокий вдох наполнил легкие кислородом. Медленно выдыхая, я старалась убрать все лишние мысли, все сомнения. После нескольких таких вдохов я почувствовала, как волнение утихает. Вскоре я ощутила ту самую энергию, о которой говорила Кельтия. Но если энергия растений была зеленой, то целительная – нежно-желтой, почти белой, и очень теплой.

Я протянула ладонь к запястью малышки. Сначала ничего не происходило. Я уже готова была сдаться и убрать руку, но Кельтия, похоже, почувствовала мой настрой, и накрыла мою руку своей. И тут я почувствовала. Ее магия, такая чистая и искренняя, слилась с моей. Я открыла глаза и не поверила случившемуся. Из моей ладони лился бледный, легкий свет. Царапина медленно затягивалась, словно ее и не было. Когда все закончилось, Кельтия обняла меня.

— Ты справилась! — звонкий смех наполнил опушку, и пикси подхватили ее радостными трелями.

— Я смогла, — я смотрела на свою руку, все еще не до конца осознав произошедшее. — Но не без твоей помощи.

— Я помогу тебе, — с улыбкой сказала Кельтия. — Вскоре ты будешь владеть этой техникой не хуже меня.

— Спасибо, — я искренне улыбнулась, и эта улыбка была самой настоящей, полной надежды.

Если смогу хорошо овладеть исцелением, то перестану быть обузой. Нужно приложить все усилия.

Мы договорились с Кельтией о дальнейших тренировках. Прощаясь с дриадой и моими маленькими друзьями, я чувствовала, как надежда зарождается в моем сердце. Я вернулась домой, полная решимости, с новым смыслом жизни.

Глава 30. Мэлани

Тяжесть сомнений давила на веки, не давая погрузиться в сон.

«Я? Способна на такое?» – этот вопрос эхом отдавался в моей голове, подкрепленный годами чужих упреков и собственным глухим неверием.

Я прижала одеяло к груди, пытаясь заглушить внутренний трепет. Месяцы, проведенные в тени, казалось, подошли к концу. Двери, которые раньше казались навсегда запертыми, теперь медленно, но верно распахнулись.

– Магия исцеления… – прошептала я, и это слово прозвучало как заклинание.

Для меня, чья жизнь всегда была наполнена тихим упорством и кропотливым трудом, это было чем-то невероятным. Теперь все изменится. Я не имела права сдаваться. Страх, этот давний враг, не должен снова одержать верх.

«Главное – не позволить ему снова взять верх,» – твердо решила я. Возможности, о которых я раньше могла только мечтать, теперь были в пределах досягаемости.

– Я должна быть сильной, – говорила я себе, проводя пальцами по неровной ткани одеяла. – Никому ни слова. Это мой секрет. Пока я не почувствую, что действительно могу помочь, что моя магия сильна… Никому.

Вспомнилась Кельтия, ее улыбка и твердый взгляд. Она верила в меня. Первый день тренировок. Сердце забилось быстрее – смесь предвкушения и легкой паники.

– Нужно постараться выспаться. Завтра будет долгий день.

С подобными смешанными чувствами, страхом и робким предвкушением, я наконец окунулась в страну снов.

***

Путешествие в этот раз началось с призраков прошлого. Я снова ощутила знакомый запах старых книг, смешанный с ароматом дешевых духов, в той крохотной квартирке, где когда-то ютились с Кесседи. Звонкий смех друзей, шум городских улиц, легкое волнение перед занятиями – все это нахлынуло волной. Простая, забытая жизнь, полная мелочей, которые теперь, вдали от них, казались бесценными.

Но знакомые образы стали таять, словно мираж под палящим солнцем. Их место заняла вязкая, гнетущая серая дымка, лишенная цвета и звука. Запахи угасли, звуки притихли, оставив лишь гнетущую тишину. Я почувствовала, как сжимается грудь, как воздух становится тяжелым и плотным. Я зажмурилась, пытаясь отогнать это тягостное ощущение, но когда открыла глаза, мир вокруг преобразился.

Калеб сидел на мокром песке, невозмутимый, словно часть пейзажа. Легкие волны едва касались его ног, а море в этот раз было на удивление спокойным. Это странное спокойствие перекликалось с моим собственным, непривычным для меня самой.

Я лишь разочарованно вздохнула, легкий бриз играл с моими волосами. Я была одета в нежное платье цвета морской волны, короткое, что меня удивило – обычно мои сновидческие наряды были длинными, более утонченными, под стать моей скромности.

Я подошла к краю воды. Теплые волны окутали мои босые ноги, принеся с собой терпкий, соленый морской воздух.

— Неужели нет места получше? — произнесла я, глядя на бескрайний горизонт, ища спасения от этого места, от этой безмятежности, которая казалась фальшивой.

— А что, тебе не нравится? — в его голосе послышалась легкая усмешка, в которой, однако, чувствовалось что-то большее. — Тебе ведь нравилось море, разве нет? Или ты уже забыла? — Калеб поднял на меня глаза, и в них мелькнул странный огонек. — Эли, ты сегодня очень спокойна. Мне нравится.

Снова «Эли»? Сколько еще это будет продолжаться? Сколько раз мне придется ему повторять, что меня зовут Мелани, и я не его знакомая? Раздражение, которое я так старательно подавляла, стало нарастать. Я слегка закатила глаза, чувствуя, как мое терпение начинает истощаться. Это когда-нибудь закончится?

— Калеб, я не понимаю, почему ты продолжаешь звать меня Эли. И что тебе от меня нужно? — мой голос был ровным, насколько это было возможно, но в нем ощущалось стальное напряжение.

— Я здесь, потому что ты мне нужна, Эли. И потому что ты сама себя теряешь. Я хочу помочь тебе вспомнить… ту, кем ты можешь быть, — мужчина подошел ко мне, его взгляд был полон странной, почти болезненной тоски.

Я отвела взгляд. Слова Калеба, полные непонятной тревоги, затронули струны в моей душе. Я чувствовала, что спорить с ним сейчас бесполезно, да и сил на это не было. Было какое-то странное, непривычное спокойствие, окутавшее меня, которое, парадоксальным образом, лишь усиливало подспудную тревогу.

— Если наши встречи неизбежны, то хотелось хотя бы поменять место, — сдалась я, понимая, что лучше уступить, чем вступать в бессмысленный спор.

— Хорошо. Где бы ты хотела быть? — Калеб улыбнулся, и в его глазах промелькнуло что-то такое, чего я от него совершенно не ожидала. Было в этом что-то новое, пугающее своей переменчивостью. — Измени это место, сегодня сном управляешь ты.

Я непонимающе смотрела на него. Что-то тут было не так. Слишком он податливый, словно потерял интерес к своей игре. Что могло его изменить? Что заставило его отказаться от привычных уловок? Это настораживало, словно тревожное затишье перед бурей.

— Если мы управляем этим сном, — сказала я, собираясь с мыслями, — то я выбираю не море. Я хочу оказаться там, где чувствую себя частью жизни.

Закрыв глаза, я представила зеленые леса королевства Фрезии. Яркое солнце, пение птиц, шелест листьев. Я представила это так сильно, как только могла, вкладывая в это желание всю свою волю, всю свою тоску по настоящей жизни.