Попала. В книгу. Главной злодейкой

– Мне не трудно! – срывающимся голосом воскликнула покрасневшая от натуги Йоли.

К берегу нас отбуксировали силой.

Но врагу не сдается гордый варяг!

В третий раз я переоделась пастушкой. Вот всегда мечтала пастушкой побыть, но братья и папенька говорили, что с моей эльфийской внешностью, мне это не светит. Однако они были не правы.

– Му! Му, мои уточки… или как вас там погонять надо? – я задумчиво пожевала веточку.

Сорвала когда мимо яблони проходила.

– Мне кажется, не «му», – вставила Йоли.

– А как тогда? Как вообще уток погоняют?

– Бе! – сказал кто-то рядом.

– Точно «бе»? – недоверчиво спросила я и повернулась на голос.

Уставший и совершенно несчастный капитан Морек с тоской посмотрел на меня и произнес:

– Леди Лириэль, у вас очень примечательные походка, фигура, цвет волос и ваше прекрасное лицо. Хотите вы того или нет, но эльфийская кровь делает вас весьма отличающейся от простых людей. А потому, ради вашей же безопасности, вернитесь во дворец. И поверьте мне на слово – вы без охраны до своего дома при всем желании не доберетесь, потому что вы ослепительно красивы, а ваша служанка, – он взглянул на Йоли с цветами в волосах (да, мы старались войти в образ), – очень красивая. Возвращайтесь.

Я с тоской посмотрела на дворец, вспомнила извращенистого Императора, тоска стала еще тоскливее, и я с надеждой поинтересовалась:

– Лорд Морек, а за сколько вы согласились бы сопроводить меня домой? Я заплачу.

Стражник тяжело вздохнул и сообщил:

– Леди Лириэль, могу вас порадовать – ваши труды увенчались успехом и теперь все внимание Императора приковано исключительно к вам – в данный конкретный момент он смотрит прямо на вас с террасы своих покоев.

– Вот его мне только не хватало, – простонала я.

И села на траву, спрятавшись за телегой – теперь точно не видит.

Но не успела толком отдохнуть, как явились четыре личных стражника Императора с паланкином, на который мне недвусмысленно указали.

– Да не надо ничего, сама пройдусь! – психанула я.

И раздраженно направилась ко дворцу, а сзади топала личная стража Императора с паланкином, и полсотни дворцовых стражников. Прямо церемониальное шествие устроили.

***

Когда нас с Йоли довели до спальни, там уже успели прибраться. Розовых ковров не осталось, а жаль, но на их месте красовались белоснежные, что тоже не плохо. А вот то, что кроватки заменили, это, конечно, очень жаль было.

Любимая фрейлина императрицы явилась со служанками, что принесли огромное платье, на которое даже смотреть страшно было, не то чтобы надеть.

– Примите ванну и начинайте готовиться, леди Лириэль, до начала бала осталось менее двух часов.

И ушла, смерив на прощание презрительным взглядом.

А я… я помнила этот бал!

Открывать его должны были Император и главзлодейка, то есть я. И тетушка, исключительно благих намерений заради, опоила меня и «сына» афродизиаком, и у главной злодейки был секс. Такой себе, не слишком радостный секс, а потом она осталась одна растерзанная и обнаженная на постели, а он ушел, не оглядываясь, и больше на нее вообще не посмотрел. Совсем никогда. Только в тот раз, когда приказал выпить яд.

И вот мне бы никуда сегодня не идти, но тогда его точно опоят и найдут способ притащить ко мне в спальню… тетушка, она такая.

Вот же гадство. Дурацкая книга!

– Моя госпожа, не отчаивайтесь, – верная Йоли подошла и обняла меня.

Разрыдалась у нее на груди, проклиная это непонятное нечто, куда я так неудачно попала.

А потом решила – все они тут гады! Натуральные. Один Эрмери хороший, но даже он мне не поможет.

И тут в двери постучали.

Йоли пошла, открыла и раздался мужской голос:

– Его величество желает на сегодняшний бал надеть рубашку, что сшила для него леди Лириэль.

Да ладно!

Откуда он вообще про рубашку узнал? Неужели тетушка? Я же и по ее указу и под ее присмотром эту рубашку и шила и расшивала драконами, и тетя сообщила об этом его величеству? А тот, вместо того, чтобы выбросить в камин по своей привычке, он все вышитые мной платочки туда отправлял, на этот раз решил, что оно ему надо?

– А что, его величеству больше нечего жечь в своем камине? Дрова закончились? – язвительно спросила я.

Не сдержалась просто.

Под укоризненным взглядом Йоли быстро исправилась и сообщила, повысив голос:

– Искренне сожалею, – ага, уже, – но на сей раз свой подарок я сожгла в камине сама, не желая утруждать его величество.

Йоли молча закрыла дверь.

Мы постояли, глядя друг на друга, и направились в ванну – меня надо было мыть.

***

На бал я явилась в платье от императрицы, но с некоторыми изменениями. У того платья были открыты плечи, декольте до самого «не могу», и руки полностью. А меня подобное вообще не устраивало и потому, после недолгих размышлений я надела нижнее платье из кружевной черной ткани. А вот уже сверху пошло сапфировое, созданное в цвет глаз этого бррр Императора. Понимая, что если отправлюсь в таком виде, тетушка, мечтавшая, чтобы сегодня я забеременела, пошлет переодеваться, поэтому мы с Йоли решили накинуть на плечи шелковый плащ – я все же только после ванны, меня вполне могло морозить.

Прическу мне заявилась делать фрейлина, но… помнила я ту прическу. Она такая была – с секретом. Там все держалось всего на одной единственной шпильке с жемчужиной, а как только ее вынешь, водопад сверкающих золотых волос до пояса оп и рассыпался. А я была против. Так что как только фрейлина, сделав свое поганое дело, скрылась за дверью, я открыла ящик со шпильками. И запихала в волосы все, вообще все что были. И никакого вам теперь разврата!

А потом, так как мне все равно было страшно, тихо спросила:

– Йоли, а что у нас есть из успокоительного?

Верная служанка мигом достала из нижнего ящика бутылку вина и два серебряных бокала. Надо же, а неплохо так, точнее даже – хоть что-то хорошее.

– Вкусненькое? – спросила с придыханием.

– Вкусненькое, – заверила Йоли.

С пятого бокала я успокоилась полностью. И хорошо так стало. И даже не совсем страшно, а может и вовсе не страшно. И прическа – вот это я понимаю подготовка к боевым действиям. Волосы были закреплены так, что даже если меня перевернут вверх ногами и начнут трясти, ни одна прядка не шелохнется. Идеально!

– Ну, с богом… или кто тут у них за главного, – выдохнула я, глядя в зеркало.

Из зеркала на меня взирала обалденно красивущая девушка. Черное кружево под сапфировым платьем смотрелось… траурно. Словно я заранее оплакивала свою спокойную жизнь. Но зато никакой обнаженки. Если Император захочет что-то увидеть, ему придется продираться через три слоя ткани и моральные принципы, которые я отрастила за последние два бокала.