Девушка в красных сапогах

На стеллаже теперь красовалась его небольшая, но дорогая сердцу библиотека. Илья провел пальцами по корешкам: здесь соседствовали потрепанный томик Ремарка с загнутыми страницами, подаренный отцом сборник рассказов Брэдбери, пахнущий старой бумагой и приключениями, несколько увесистых учебников по архитектуре, тонкая книжка стихов Бродского, зачитанный до дыр детектив Агаты Кристи, собрание сочинений Булгакова в трех томах и справочник по современным строительным материалам. В справочники он вкладывал вместо закладок билеты с выставок по дизайну или с других мероприятий, касающихся архитектуры и строительства. Каждая книга была связующим звеном с его прежней жизнью, все эти вещи имели историю, а не просто были частью интерьера.

Коробку с фотографиями, которую он предусмотрительно задвинул на антресоли, решил пока не трогать. Слишком много эмоций таилось в тех застывших моментах: улыбки родителей, шумные вечеринки друзей, юность, которая казалась бесконечной. Сейчас ему хотелось спокойствия, а не ностальгической бури.

В углу, рядом с походным рюкзаком, как два верных стража, обосновались гантели. Вид этого «спортивного уголка» вызывал смесь гордости за принятое решение начать новую жизнь и легкого скепсиса — хватит ли запала надолго?

У порога сиротливо приютилась коробка с ненужным хламом — остатками прошлой жизни, которые требовалось безжалостно утилизировать.

— Отнесу это к контейнерам с мусором, а потом в город, — вслух произнес Илья, нарушая тишину пустой квартиры. — Перекушу где-нибудь, а на обратном пути заскочу за продуктами.

На улице уже сгущались сумерки. Воздух стал прохладным, предвещая скорые холода. Илья подхватил коробку, спустился вниз и, избавившись от лишнего груза, направился к своей машине. Усаживаясь за руль, он машинально скользнул взглядом по окнам второга этажа. Квартира Ники была темной, как выключенный монитор. Странно. Ее маленькая, неказистая «Букашка» мирно спала на парковке, присыпанная сухими листьями, а хозяйки дома не было. Невольно возник вопрос: где она может быть в такой час? Но, тряхнув головой, Илья отогнал лишние мысли. Не его дело.

Он завел мотор и плавно вырулил со двора. Решение было принято твердо: кафе «Черный кот». Это заведение было единственным островком цивилизации в их маленьком городке, где кофе не отдавал жженым зерном, а меню не ограничивалось стандартным набором из котлеты и пюре. Там, в полумраке зала, под приглушенные звуки музыки, он рассчитывал посидеть в тишине и окончательно принять факт своего переезда.

Дорога заняла всего десять минут. Подъезжая к «Черному коту», Илья заметил, что на парковке перед кафе непривычно мало машин. Видимо, вечер воскресенья диктовал свои правила даже в этом захолустье. Он припарковался чуть поодаль, заглушил двигатель и на мгновение замер, глядя на светящуюся вывеску. Внутри него боролись два чувства: предвкушение вкусного ужина и странная, едва уловимая пустота, которая всегда приходит, когда ставишь точку в важном этапе. Он глубоко вдохнул, поправил воротник косухи и вышел из машины. Жизнь продолжалась, и теперь она пахла свежесваренным кофе и новыми возможностями.

Кафе «Черный кот»

Колокольчик над дверью кафе «Черный кот» звякнул предательски громко, нарушая тревожную тишину вечера. Ника замерла, вцепившись в ремешок сумки. Рядом Аня издала короткий, судорожный вздох — звук, похожий на скулеж подстреленного зверя.

Зал был почти пуст. Лишь в дальнем углу, за тем самым столом, где когда-то, семь лет назад, они пили кофе, обсуждая планы на последние выходные лета — планы, которые обернулись пеплом, — сидел Ден.

Он выглядел пугающе хорошо. Даже спустя годы, после того, как они списали его со счетов, вычеркнули из жизни и попытались похоронить память о нем вместе с их грехом, он оставался таким же: безупречно уложенные волосы, легкая небрежность дорогого костюма, уверенная осанка. Ден не просто сидел, он излучал спокойствие, которое казалось неестественным, почти хищным. В полумраке кафе он напоминал большого, сытого кота, который дождался, пока мыши сами прибегут в ловушку.

Когда он поднялся, Нике показалось, что пол ушел у нее из-под ног. Он улыбнулся. Это была та самая улыбка, которая когда-то заставляла её доверять ему безоговорочно. Но теперь она видела в ней лишь оскал.

— Идем, — одними губами прошептала Аня. Ее голос дрожал, а колени, казалось, вот-вот подломятся.

Они преодолели эти несколько метров на трясущихся от волнения ногах. Каждое движение давалось с трудом, каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Они шли на эшафот, надеясь лишь на то, что палач будет милосерден.

Ден отодвинул для них стулья. Жест был галантным, почти старомодным.

— Вы чего такие испуганные? — его голос звучал мягко, с той самой бархатной хрипотцой, которая когда-то сводила её с ума. — Как будто мертвеца увидели.

Ника села, чувствуя, как ткань платья прилипает к влажной спине. Она не могла оторвать взгляда от его рук — сильных, ухоженных, тех самых рук, которые… нет, нельзя было об этом думать.

— Ден, — голос Ани прозвучал хрипло. — Мы думали… мы решили, что ты…

— Что я исчез навсегда? — Ден рассмеялся, и этот звук показался им лезвием бритвы. — Извините, наверное, я немного переиграл. Этой встречи могло и не быть. Я приехал по просьбе своих родителей, они продают квартиру бабушки. Я увидел тебя, Аня, и вспомнил, как вы меня бросили. Ох и досталось же мне тогда…

Он сделал паузу, внимательно изучая их лица. Его глаза — холодные, внимательные — скользнули по Ане, задержались на Нике.

— Но все прошло, — продолжил он, пожав плечами. — И знаете что самое забавное? Все у меня сложилось хорошо. Судьба — странная штука, не правда ли? Она имеет свойство превращать катастрофы в возможности.

Аня с трудом сглотнула.

— Ты следил за нами? — спросила она.

Ден лишь усмехнулся, пропуская вопрос мимо ушей.

— И вас, я знаю, никто не беспокоил. Вы отлично спрятались. Хотя тогда, на даче, начудили вы знатно…

Слово «дача» повисло в воздухе, как удушливый смог. Аня вздрогнула, накрыв рот ладонью.

— Это старая история, — Ден подозвал официанта жестом, полным власти. — Давайте закажем что-то. Вы выглядите так, будто нуждаетесь в чем-то покрепче кофе. А потом… потом я расскажу вам всю историю. Ту самую, которую вы вследствии бессознательного состояния, наверное, не помните, а еще и так старательно пытались забыть.

Он заказал вино, не спрашивая их предпочтений, словно знал наперед, что они согласятся на всё. Когда официант отошел, Ден подался вперед, опираясь локтями о стол. В этот момент маска дружелюбия слегка сползла, обнажив то, что действительно пряталось за этой безупречной внешностью.

— Итак, — прошептал он, и Аня почувствовала, как по спине пробежал холодок. — С чего бы нам начать? С того, как вы меня оставили, или с того, что на самом деле произошло в ту ночь, когда вы думали, что всё кончено?

Он ждал ответа, наслаждаясь их ужасом. Дверца шкафа, которую они так старательно запирали, медленно, со скрипом приоткрывалась.

Дела давно минувших дней

Официант вернулся быстро. Он поставил на стол бутылку темно-бордового «Мальбека» и тяжелую дубовую доску, на которой были сервированы ломтики прошутто, вяленые томаты, несколько видов выдержанных сыров и горка крупных оливок.

Официант ловко вытащил пробку. Его движения были точными, лишенными суеты. Пока официант разливал вино по бокалам, Ден молчал. Аромат вина был плотным, терпким, с нотами черной смородины и легкой горчинкой, которая наполнила пространство вокруг, перекрывая запах кофе.

Ден подождал, пока официант удалится, и, наконец, посмотрел на девушек.

— Помните? — начал он, и в его голосе проскользнула ностальгическая нотка, от которой у Ники по спине пробежал мороз. — Я ведь тогда уже два года в Кракове отучился. Целых два года — я уже чувствовал себя бывалым, повидавшим мир, а вы… вы только-только входили во вкус взрослой жизни, совсем зелёные, с дрожью в коленках после последнего экзамена. Ты, Ника, в Минский экономический в тот самый год поступила, а ты, Аня — в технологический. Помню, как вы тогда светились — и от результатов, и от того, что наконец-то всё позади. Прекрасное время, было… Правда? — Ден улыбнулся, обвел взглядом девушек. Он уже два года жил один, в чужом городе, сдавал сессии, а они ещё даже не знали вкуса студенческой жизни. — Мы ведь именно это тогда и отмечали на даче. Ваше поступление, ваш первый шаг во взрослую жизнь.

Он сделал глоток, прикрыв глаза. Аня даже не притронулась к бокалу, вцепившись пальцами в край стола.

— Но потом приехали Анины «приятели», — Ден скривил губы, словно вспомнил что-то неприятное. — И вот эти двое всё испортили. Пока я стоял у мангала, доводя мясо до идеальной прожарки, вы, красотки, пропали из поля моего зрения, хотя я старательно следил, чтобы вы чего не натворили. Но, видимо, вы решили, что дешевого виски вам мало. И пропали.

Он отломил кусочек сыра, медленно разжевывая его.

— Шашлык готов, остывает, а вас нет. Я обошел весь дом, заглянул в каждую комнату — пусто. Честно говоря, я уже начал паниковать. А потом услышал голоса. Пошел на звук, спустился по ступенькам к двери в подвал… Я уже взялся за ручку двери, как вдруг услышал за спиной сбивчивое дыхание и шаркающие шаги. Обернулся — и увидел тебя, Аня. Ты была в сильном подпитии: глаза мутно блестели, волосы слиплись у висков, и от тебя волной несло перегаром.

— Не надо… — выдохнула ты. — Только не открывай.

— Я нахмурился, потянулся к ручке. Ты тут же вскинулась, перехватила мою ладонь, вцепившись в неё мокрыми от пота пальцами. Ты пыталась меня остановить… Дёргала меня за рукав, повисала на плече, загораживала дверь спиной, раскинув руки в стороны. Твои ноги подкашивались, но ты упрямо делала шаг вперёд, каждый раз загораживая мне путь. Я видел, как ты кусаешь губы, как зрачки бегают по сторонам — ты будто ждала какого-то сигнала из-за двери. И в глазах у тебя был страх, но не за меня — а за то, что сейчас раскроется там, за дверью.

— Пожалуйста, не открывай! — повторяла ты, сильнее цепляясь в мою куртку. — Просто стой спокойно, не дёргай ручку, я тебя прошу… Иначе меня прибьют… И тебя…

Ты просила, чтобы я не открывал дверь… И с каждым словом твой голос становился всё громче. Ты пыталась оттащить меня в сторону, упираясь пятками в пол, судорожно цепляясь за мою руку. Потом ты вдруг отпустила меня, бросилась вперёд и прижалась спиной к двери, раскинув руки, как распятие. Твоё лицо побледнело, на лбу выступила испарина.

— Ты мне не веришь? — ты почти кричала, но голос срывался на всхлипы. — Не смей открывать эту дверь! Ты пожалеешь! Слышишь, ты-ы-ы пожалеешь!

Но я уже не слушал. Я видел, как ты дрожишь, как ты оглядываешься, как губы твои шевелятся беззвучно — и понял: ты что-то скрываешь, ты чего-то боишься. Я шагнул к тебе, схватил тебя за плечи и отодвинул в сторону. Ты вцепилась в мои руки, пытаясь удержаться, пытаясь вцепиться мне в предплечья, но силы были неравны. Я оттолкнул тебя — слишком резко.

Ты пошатнулась, взмахнула руками, пытаясь схватиться за воздух, и с глухим стуком упала. Ты вскрикнула от боли, но я уже не смотрел на тебя. Внутри всё горело от злости и любопытства.

Я открыл дверь.

На пороге стоял один из твоих друзей, Аня, с телефоном в руке. Он удивлённо поднял бровь, увидев меня, а потом перевёл взгляд на тебя — на полу, в слезах, с разбитой губой. Я слышал, как ты прошептала сзади:

— Прости… это не то, что ты думаешь…

Но я уже знал, что именно то. А эти двое… они уже зашли туда раньше меня и… Один из парней снимал действо на телефон, а второй яростно пытался снять джинсы с тебя, Ника.

Ден провел пальцами по своему виску, где едва заметный шрам белел на загорелой коже.

— Ну, я не сдержался. Получил за это синяки, рассеченный висок, но и тех ребят я отделал так, что они потом неделю на улицу выходить боялись. Телефоны их я разбил в пыль. Мои родители, узнав о потасовке и опасаясь серьезных последствий, сразу отправили меня в Польшу. Ведь вы были еще несовершеннолетние. А потом мир изменился, начались проблемы: ковид, закрытие границ, бесконечные карантины… Я так и завис там.

Он обвел рукой зал кафе, как будто указывал на свои достижения.

— Зато посмотрите, как все сложилось. У меня бизнес, семья, стабильность. Так что, девчонки, вы можете жить спокойно. Тогда, семь лет назад, я не просто подрался — я спас вашу репутацию. Если бы кто-то другой узнал об этом, а видео с телефонов ушло в народ, о вашей «учебе» можно было бы забыть навсегда.

Он вдруг умолк и пристально посмотрел на Аню.

— Зачем-то вы унесли мой телефон, когда убегали из подвала. Я выронил его, когда дрался с теми подонками. Хотя, честно говоря, там и смотреть-то было не на что…

В зале повисла звенящая тишина. Аня почувствовала, как пересохло в горле. Ден знал. Он всегда знал. Словно под гипнозом, она опустила руку в сумку. Пальцы нащупали холодный, гладкий корпус. Она вытащила старенький iPhone с треснувшим экраном и надкусанным яблоком на корпусе и положила его на стол.

Ден посмотрел на устройство, затем перевел взгляд на побелевшее лицо Ники, и его губы тронула холодная улыбка. Он поднял свой бокал.

— А теперь, — произнес он с той же бархатной хрипотцой, — тост. За то, что всё закончилось хорошо.

Он чокнулся своим бокалом о бокал Ники, заставив ее вздрогнуть от тонкого, жалобного звона стекла. Вино в бокале Ники показалось ей непривычно терпким, почти горьким. Она сидела напротив Дена, сложив руки на коленях, и молчала. Ника понимала: всё, что она считала правдой последние семь лет, было лишь вершиной айсберга, искусно выстроенной декорацией. Теперь детали складывались в совершенно другую картину, и от этого внутри всё холодело.

Она не перебивала. Не хмурилась. Не роняла чашку и не сжимала кулаки. Ника просто сидела, чуть наклонив голову, и смотрела на Дена немигающим взглядом. Внешне — спокойная, задумчивая. Но внутри, как шахматист за доской, она переставляла фигуры. Теперь они обретали смысл. И этот смысл был совсем не тем, что она себе внушала, и что внушала ей Аня.

Ден вдруг замолчал, ожидая реакции. Он явно готовился к крику, к обвинениям, к слезам. Но Ника лишь медленно кивнула, опустив взгляд на свои пальцы. Она чувствовала, как прежняя обида, что жгла её всё это время, тает, сменяясь ледяной ясностью. Рубить с горяча? Нет. Горячность — привилегия тех, кто не умеет ждать. А Ника умела. Она умела сидеть неподвижно, когда внутри бушует шторм, и улыбаться, когда хочется выть. Месть должна быть холодной, точной, выверенной — как удар скальпеля.

— Спасибо, что рассказал, — сказала она ровным голосом. — Это меняет… многое.

— Ты, Ника, Аня сказала, теперь завидная невеста со своей квартирой, — Ден лениво крутил ножку бокала, глядя на неё с прищуром. — Может, пустишь на постой?

Ника едва не поперхнулась, закашлявшись в салфетку. Внутри все закипело. Вспомнилось, как семь лет назад они с Аней бежали через лес в панике. Она ничего не понимала, хотя хмель от страха, как ветром сдуло. Ден тогда разрулил ситуацию, но потом исчез. Это «спасибо» она задолжала ему навсегда, но эта невидимая цепь долга сейчас давила сильнее, чем когда-либо.

Ден рассмеялся, заметив её замешательство.

— Да пошутил я, — отмахнулся он, видя, что шутка не зашла. — Рассказывайте, что нового в городе.

Но разговор не клеился. Ника чувствовала себя как на допросе, где каждый вопрос был пропитан фальшью. Ей хотелось встать, извиниться и уйти в тишину своей квартиры.

В этот момент дверь кафе с тихим звоном открылась, и в помещение вошел Илья.

Его появление было таким же резким и уверенным, как и его образ. В голове у Ники пронеслось: «Еще только этого тут не хватало! Ну что за день такой?».

Илья прищурился, окинул зал взглядом. И, конечно, взгляд наткнулся на них. Он заметил Нику. На мгновение его лицо дрогнуло — возможно, удивление, а может, просто знакомое лицо. Он коротко, почти незаметно махнул рукой, но, прочитав в глазах девушки застывшее напряжение, тут же отвернулся. Он не стал подходить, не стал здороваться. Вместо этого Илья прошел через весь зал к свободному столику в самом дальнем углу и сел спиной к ним.

Ника выдохнула, почувствовав, как с плеч упал тяжелый груз. «Спасибо, что не подошел», — подумала она, ощущая странную благодарность к этому незнакомцу, который, казалось, понимал границы лучше, чем ее старый знакомый.

Аня, обладающая талантом видеть скрытые драмы даже там, где их пытались спрятать, тут же наклонилась к Нике:

— Это кто такой? Очень интересная личность.

Ника попыталась сохранить невозмутимый вид, хотя щеки предательски загорелись, а внутри бушевала ярость.

— Мой новый сосед с третьего этажа.

— Оооо, Ника, — протянула Аня, игриво дернув бровью, — а он женат?

— Нет, — буркнула Ника, жалея, что вообще открыла рот.

Ден, проследив за взглядом девушек, усмехнулся и бросил с оттенком иронии:

— Брутальный сосед. Смотри, Ника, как бы он не решил нагрянуть к тебе «на постой» вместо меня.

Ника чувствовала, что сейчас провалится сквозь стул. Ей хотелось вскочить, схватить пальто и убежать под дождь, лишь бы не сидеть здесь, под прицелом шуточек Дена. Она вцепилась пальцами в бокал, пытаясь удержать себя в рамках приличия, но внутри всё дрожало от бессильной злости.

В это время, в десяти метрах от них, за столиком у окна сидел Илья. Он смотрел в меню, но буквы расплывались перед глазами — взгляд скользил по строчкам, а мозг уже работал в привычном режиме, сканируя пространство.

Он заметил Нику и эту компанию, как только вошел. Вернее, сначала он увидел лощеного господина: безупречный костюм, дорогие часы, холеные руки. Илья сразу понял — такие типы не живут в этом городе. И уж точно они не сидят в захудалом кафе с облупившейся краской на подоконниках и скрипучими стульями. Этот человек был здесь чужим, как снег в июле. «Либо прошлое, либо большие неприятности,» — мелькнуло у Ильи. — «А чаще и то и другое вместе.»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Деятельность социальной сети Instagram (принадлежит компании Meta, признанной экстремистской организацией) запрещена на территории Российской Федерации.

2

Threads — новое приложение корпорации Meta (признана в РФ экстремистской и запрещена)

3

Сериал «Чужестранка» рассказывает историю Клэр Рэндалл, военной медсестры из 40-х годов XX века, которая во время прогулки у легендарных шотландских каменных кругов загадочно перемещается во времени в 1743-й год. Попадая в XVIII век, Клэр оказывается в неизвестном мире, где ее жизни угрожает опасность.

4

Менги́р, мейнхи́р (брет. maen-hir от maen «камень» + hir «длинный») — простейший мегалит в виде установленного человеком грубо обработанного камня или каменной глыбы, у которых вертикальные размеры заметно превышают горизонтальные

5

Джейми Фрейзер — один из ключевых персонажей сериала «Чужестранка», исполнитель роли — Сэм Хьюэн — истинный шотландский красавец, завоевавший любовь публики и признание коллег по актерскому цеху после этой роли в фантастической мелодраме.

6

Песня «Замечательный сосед» Эдиты Пьехи, вышедшая в 1964 году, представляет собой жизнерадостный и юмористический рассказ о жизни в многоэтажном доме, где поселился музыкант. Автор текста песни и музыки Б. Потемкин