Западня морали

Большой Плюшевый Заяц двигался своими громоздкими ногами по планете, делая значительные скачки, будто в него вставили сверхмощные батарейки, и в глаза ему вкрутили сверхмощные лампы переменного тока.

— Девушка, вы куда? За мной уже есть Лимонадный Джо, — едва БПЗ промолвил свою только что перепроверенную текстовую диаграмму, сотворенную из его скачков по улице в направлении банки холодных маринованных грибов, стоящей в холодильнике у тетушки Матильды в желтом плюшевом фартуке в ярко—синий колокольчик, готовящей праздник в честь шелковых каникул в лесу на травке. С травы, собственно, БПЗ уже соскочил, там было мало места, а стог сена кололся даже сквозь плюш. Пришлось поскакать к тетушке Матильде пожаловаться на негодяев, заваливших всю траву своими несносными туловищами в пирамидку и цветочек, а у Доброго Дяди Фени (ДДФ) туловище оказалось всё в синих кобрах, ползущих по рукам и ногам, по животу и шее. Это ему в Гарварде варвары сделали.

— Дядя Феня, вы где такую наколку сделали? — вежливо спросил БПЗ, протягивая ДДФ порно—журнал с цветными картинками.

— Спасибо, сынок! — не очень вежливо ответил ДДФ, отвернувшись на другой бок от сына и скрыв содержание страниц журнала от своего верного друга и товарища.

— Это тебе передала твоя длинная субстанция, отображенная на твоей коже, папа, — пытаясь завладеть вниманием отца, молвил печально БПЗ, и печаль выразила на его плюшевом лице такую жалкую смятую плюшевую подушечку, что самому Железному Бэтмену, рядышком прикорнувшему, тошно стало.

— Ты еще ему тут плач Ярославны устрой с песнями и плясками, как при выезде на Колыму отряду педагогического состава твоего учебного заведения. Большой ПЗ, а без гарема! — ошибся прицелом Лимонадный Джо (ЛД).

— Не гарема, а гармони, — поправил дяденьку БПЗ, выковыривая из носа какие—то засохшие пенки от мороженого, которое они вчера достали из цветного такого ларька, что мимо пройти оказалось нельзя. Взяли весь ларь и, поедая, чуть не отморозили все свои достоинства плюшевые, лимонадные и шелковые с металлическим отливом.

— Ты вчера сколько мороженого скушал, сынок? — спросил почти вежливо «папа», то есть, ДДФ, закрывая журнал и кладя его под голову, чтоб лучше стало видно сынка. — Ничего не отморозил себе и товарищам? А то, говорят, подобное лечится подобным, — полезайте в ларек, там в холодильнике еще остался сладкий холод, клубничный в шоколаде.

— Да ты что??? — заорал на весь лес БПЗ, да так, что ему на голову в этот миг свалилось кукушиное гнездо, разбив о его голову все яйца. Даже уши не помогли, не самортизировали.

Большой Плюшевый Заяц стоял перед Добрым Дядей Феней посреди леса и горько плакал:

— Папа, долго я так буду стоять облитым какими—то кукушиными желтками и белками неизвестного происхождения. Они могли стать моими братишками и сестренками, если б их мать—кукушка не бросила одних посреди леса в гнезде на какой—то фиговенькой лиственнице! Подари маме мое фото, я приготовил репродукцию «Кролик» Дюрера, он там лапки ровно держит, скажи, что я хороший и послушный! К маме хочу! — зашелся в вопле БПЗ.

ДДФ отвернулся, вынув из—под затылка порно—журнал про ощипанных куриц и гусынь в День Благодарения, и ответил, зевая:

— Сейчас подбегут наложницы моего гарема и замашут на тебя своими веерами из слоновой кости.

— Ты издеваешься, папа?! — еще громче завопил, по—честному, маленький, худенький с синевой, такой весь будто попиннатый местами в футболянке, БПЗ, — они меня убьют своими слоновьими костями! Я боюсь!

ДДФ внимательно посмотрел на сына и вымолвил коронную фразу, после которой слезы глубоко застряли у БПЗ в горлышке и навсегда покинули его плюшевую местами голову, другими местами что—то похожее на кукушиное гнездо:

— Ты сейчас повторишь из курса за прошедший год Право, законы, мораль как систему общественных стандартов, идеалов и ценностей, традиции и обычаи своего народа, и нравственность как степень усвоения правил.

Мимо пролетал железный орел и немного отбавил из своего железного желудка консервов с кем—то не очень съедобным. Банки послушно выстраивались в полёте и отважно ложились строем на песок перед Добрым Дядей Феней, почти прикладывая к железным козырькам свои крылобесподобные руки.

— Этично и совсем не больно, — прокомментировал факт БПЗ, мягко почесав свое ушко, свисшее до плюшевого плечика без погон.

БПЗ стоял, убитый строгостью папы, вычерчивая перед собой правой ножкой с когтиками полоску в виде серпа.

— А ты еще нарисуй ногой своей молот! — все еще раздраженным голосом ласково и даже заискивающе посоветовал ДДФ.

— Простите, Господин Ректор, — заткнулся ушками БПЗ и больше уже ничего не отвечал и не разговаривал совсем, а вынул свой плюшевый учебник и грустно повторял уроки, в каникулы, поискивая маленькую карамельку в нагрудном кармане своей рубашечки с короткими рукавами в дурацкую клеточку.

Солнце стояло прямо над головой БПЗ, будто смеясь над его потом, впитавшимся в плюшевый подшерсток.

— Папа, почему работа начинается и сразу заканчивается? Здесь так написано, — спросил БПЗ отца. — Вот смотри, упрямо по тексту: «Работа начинается и завершается теоретическими очерками о природе морали и ее роли в современном мире». Это я прочел в аннотации к книге Абдусалама Абдулкеримовича Гусейнова «Великие моралисты».

— Кого ты читаешь, милый? Все моралисты — это «Сказки венского леса»! — очки на носу ДДФ перепрыгнули ниже, и упали вовсе на порно—журнал про общипанных куриц и полный гарем гусынь в День Благодарения, которых начал откармливать перед забоем, держа крепко швайку на плече, заезжий молодец со Змием Горыновичем в практическом медцентре «Юный хирург» для подростков.

В такой центр стремилась мама БПЗ, прямо из редакции любимого папиного порно-журнала, но по ошибке ее перевели в клинику эстетической медицины для пересадки крокодильей кожи прямо на человечью для лучшего впитывания антипригарных кремов для загара.

БПЗ перевел свой сосредоточенный взгляд с ДДФ на довольно далеко стоящий от лужайки деревенский домик, а интересным свойством зрения у БПЗ оказалось, что оно способно увеличиваться и уменьшаться, в зависимости от необходимости. Даже бинокль не надо! На подоконнике избушки стоял кот и уплетал лаванду. Похоже, что в доме кроме кота никого не было, но в огороде копала червей для рыбалки справная тетушка. Это была тетушка Матильда, к которой и мечтал попасть на именины сердца и желудка БПЗ. Это как раз у нее в массивном холодильнике, напоминающем великолепную, сверкающую на холодном высоком солнце гору, стоял на верхней полке подарок ЛД, — огромная банка соленых грибов с невероятной ноткой маринада, от которого БПЗайцу становилось так хорошо! Уши по ветру, ирокез по затылку и спинке сразу выстраивался сам собой, вспоминая, как Лимонадный Джо усладил его лимонадом, втирая его в плюш в прошлые каникулы.

В целом, каникулы у БПЗ удавались неплохие: он уже выучил всё Право, даже Римское, пересдал его господину ректору, как стал звать он отца, а Добрый Дядя Феня только лыбился от уха до уха, читая свой порно—журнал подробно, по главам и континентам. Каждый раздел журнала был уподоблен континенту, и картинки вставлялись пазлами.

Надо было срочно ретироваться, пока ДДФ не сделал из него пазл, как из Железного Бэтмена. Тот загорал в полной отключке, в мечтах плывя к берегу с изящными девушками с подносами в длинных красивых руках. Улыбки этих девушек БПЗ видел в кино на плюшевом канале в передаче «Улыбнись дождику», в рекламе которой с неба сыпался дождь из монет, карт, банкнотов и раскрытых кошельков, из которых тоже валом валились деньги.

Громкими скачками БПЗ добрался до тетушки Матильды в ее парчовом домике среди шелковой лужайки. И блаженство снизошло до нашего каникуляра, когда уплетая холодные грибы прямо из банки, он пожаловался Матильде, что сожалеет, что его голова в банку не влезает, — так нравились ему хитрые грибочки. Что случилось далее, трудно не предугадать, обладая крепкой головой с хорошей памятью. БПЗ уснул блаженным сном прямо на кухне, свалившись в обнимку с банкой под удобный стол-раскладушку, где тетушка Матильда всегда стелила ему детскую кроватку с балдахином, падающим иногда на балду, но редко. Если только на стол внезапно упадут, резко садясь, двоюродный братик БПЗ вместе с озорной подружкой, наведывающиеся не регулярно, но по конкретному делу: за вареньем, виновато смотря сиреневыми глазами на тетушку.

Хорошо, что дом стоял не на песке.

Несмотря на то, что БПЗ был пофигист, и в знак своего пофигизма носил сиреневые подштаники, не на всё плевало его плюшевое высочество. Он с радостью выступал на канале «Убей красотой» с ценными рекомендациями по подготовке каникуляров к предстоящему учебному году, хотя лето лишь только началось, и самое интересное было еще впереди.

Итак, подводя итоги лета на канале «Убей красотой», наш ценный кадр БПЗ пролепетал на весь мир о своей любви к мороженому пломбиру, холодным грибам и конечно, к своей учительнице. Учительница в прошлом году тоже ставила ему оценку «пять» вверх тормашками в его тактильный дневник наблюдений погоды, называла «отличником», хотя он ничего не сдал, перепутав математику и русский. БПЗ на пересдаче умело перемножал буквы и уплетал плюшевый торт, испеченный для него тетушкой Матильдой, чтобы он угостил учительницу, но ей досталась большая вишенка с торта и под ней — плюшевый кусочек на огромный plate (плэйт) такой, из набора из двух тарелок со свечами и пиротехникой.

Это БПЗ посоветовал Железный Бэтмен купить такой набор для угощений. Там были еще вилки и ножи, по два предмета, но БПЗ подумал: «Зачем учительнице нож? И тем более вилка? Убьет, не приведи Господь, за отличную учебу вверх ногами, как отметки».

И быстренько выбросил всё лишнее в портфель соседа по парте, впереди него сидящего и свой противный портфель из крокодиловой шкуры ставящего себе за спину, а БПЗ вдыхал запах крокодильих слез и расчувствовался, так что подумал ему в

портфель сунуть два ножа и две ненужные вилки, — решил руками поесть, это полезно. На руках много витаминов из детского набора «Юный химик», а БПЗ регулярно здоровался с учительницей за руку, хлопая ее поднятую кверху навстречу ему ладонь. Из набора «Юный медик» БПЗаяц обычно мастерил снотворное для своей плюшевой бабушки (родителям тоже перепадало). Это чтобы БПбабушка не храпела во сне, а… сейчас что-то будет!... БПЗ добрался до хрестоматии по литературе и инсценировал с БПБабушкой всё, что прочли его плюшевые сиреневые глаза

… и вставала, как Панночка и не летала по комнате на метле или в гробу, а спокойно пила чай на кухне и читала не дочитанный ДДФ порно—журнал с пазлами для умных родичей при свете волшебной свечи из набора «Юный электрик», иногда искрящей фейерверком с запахом оголенных проводов.

С этим набором у БПЗ произошел такой казус!

На уроке по электротехнике наш милый БПЗаяц включил в розетку свои уши вместо двух проводов, идущих от пластмассовой свечи с фитильком. Сразу заискрило и потухло всё вокруг. Заяц очнулся на носилках, за которыми бежала с его портфелем учительница и плакала навзрыд. Уши оказались в гипсе. Их порвало электроволной. И теперь он, может, останется жить здесь же, в этой плюшевой больничке, а учительница будет сильно скучать по нему и плакать бисером, который нельзя бросать перед свиньями, и даже после них. Бисер из набора «Сделай сам» для вышивания глазок рыбкам на подарочных салфетках для мамы в знак плюшевой благодарности за счастливое детство с солнышком и развивающими наборами для подростков.

— Это же для девчонок! — завопил на весь класс БПЗ, когда ему на День рождения подарили этот никуда не годящийся набор, от которого он решил вовремя избавиться, пока его не начали называть «девчонкой» во дворе школы.

В школьном коридоре он встретил БПДевочку и, как полагается настоящему мужчине, учитывая как никогда динамику движения, дал ей по башке коробкой с бисером. Вокруг скопились свиньи и начали собирать бисер, ползая по всему коридору на своих скрюченных коленках, а БПЗ с БПДевочкой смеялись до звонка на следующий урок, смотря, как ползают эти свинюшки с хрюканьем в поисках бисера.

— Рожденный ползать, летать не может! — умно посверкивая плюшевыми очками, воскликнул БПЗ, чтобы произвести впечатление на Даму его плюшевого сердца, но БПДевочка, услышав звонок на урок, рванула почище этих свиней, бросив его одного, с собственным стадом. БПЗ с ужасом посмотрел ей вслед, нашел за дверью какую—то палку, и начал гонять ею свиней, чтоб резче искали его бисер и складывали в коробку «Сделай сам».

Так весело прошла перемена, и настал урок. Свиньи собрали весь бисер. Коробка была приготовлена для следующей перемены, но она никак не наступала.

Все это БПЗ рассказывал своей БПБабушке на кухне во время бессонницы, чтобы не писать стихи, но всё равно написал:

Папа читает порно—журнал.

Я его в теплом гробу увидал.

Тепленький папа грел ледяной

Свежий обрубок Яги костяной.

Написав экспромт, БПЗ решил зачитать бабушке свои стихи из плюшевой тетрадки, но бабушка уже спала. Родителей будить не стал, а показал свои стихи учительнице в школе.

Настал миг несметной славы.

Учительница зачитала на педсовете его стихи, и по всей школе за БПЗ стали гоняться все учителя с просьбами поставить автограф.

Слава не испортила Зайца, наоборот, учителя же взамен на его автограф под записью директора РОНО о его согласии на перевод в школу вундеркиндов, ставили ему свои подписи рядом с прорисованными по всему дневнику на год вперед «пятерками» не вверх тормашками.

В другой школе оказалась иная этика и между учениками, и особая корпоративная этика в учительской. БПЗ оказался не в фаворе, хотя смотреть в упор и с удивлением считалось за наглость. Зато сам БПЗаяц с первых часов пребывания в не плюшевой школе решил из нее бежать семимильными скачками без батареек, лежащих в его кармане вместо карамелек и белоснежного носового платка, припасенных его родной, самой плюшевой на свете бабушкой—бэтменом с пятисоткой раздвижной на стрёме. Да—да, БПБабушка становилась бэтменом в борьбе за внука, прихватив логарифмическую линейку и кастрюлю плюшевых макарон по—флотски, набор шоколадок и пару банок абрикосового и персикового варенья, она отправилась выручать своего любимого «сыночка» из жестких когтей плоскодавов.

Плоскодавы оказались тихо и смирно приплюснутыми к стене дверью при входе в ее любимую не плюшевую учительскую, сразу становящуюся солнечной и бесконечно улыбчивой в мелкую бисерину пота на высоком лбу директора, ковыряющего ржавой вилкой в золотых коронках.

— Приветствую Вас, мадам! Расплылся в золотой улыбке директор, но мгновенно подскочила завуч и, запихивая выбившуюся на груди блузку из под строгого монашеского сарафана, забубнила речь о чистых носовых платках, стерильных столовых приборах в школьном кафе с хитроумной кассиршей и запахом перца с курицей, быстро приползшего паркетом, прижимаясь к плинтусам, и вежливо постучавшегося не куриным копытом в дверь учительской, так что весь монашеский орден во главе с зубастым директором, нечаянно проглотившим вилку от звука копыта по двери, встрепенулся и рванул в столовку с вывеской «Школьное кафе» с хитрыми тараканами под кассой, подсказывающими детям на уроках ответы на каверзные вопросы педагогов.

БПБабушка не стала так неприлично ломиться в двери и толкаться, как педагоги с директором, она тактично пропустила их впереди себя. Сама же, изучив расписание уроков и номера кабинетов, спокойно вышла из этого колумбария с цветастой стенкой, обратив свое внимание на гордость школы. Это была стена плача родителей и учеников, где под клетками, прочерченными сикись—накись любимым компьютером директора с огромной вилкой в белом пластмассовом боку. С вилки свисали цветные жвачки, наклеенные секретаршей для памяти:

зеленая — идти за канцтоварами в ТЦ,

синяя — не ходить в столовую, там сегодня будут морить тараканов,

оранжевая — БПЗ забыл дома все учебники и сменную обувь, позвонить бабушке и сказать,

желтая — завтра прививки от желтухи, предупредить детей и родителей и взять согласие прабабушек и прадедушек на эти прививки,

розовая — полить цветы в учительской, уходя на выходные и синяя — составить расписание отпусков.

Здесь можно было отовариться бесплатной маской для лица. Косметической. БПБабушка вышла, слегка толкнув дверь логарифмической линейкой, исправив пару оценок в классном журнале напротив фамилии внука, и нажала кнопку размножения.

После этой незапланированной процедуры БПБабушка нашла класс внука и пришла к нему на урок, где БПЗ стоял у доски и выковыривал из нее стрелы Амура, — так называлась жвачка для школьников, купленная в столовке «Школьное кафе» вместо обеда. Класс обрадовался бабушке, потому что он довел учительницу до истерики, и эта неплохая в целом девчонка с 3—го курса педунивера ревела в углу коридора перед Доской почета, проклиная себя за выбор пойти в школу на подработку между сессиями.

Бабушка с ловкостью дирижера оркестра плюшевых инструментов организовала сиесту и накормила детей вареньем и шоколадом. Под чаёк ушли и шоколадки и варенье, и воцарился мир всем душам и покой всем, даже спортсменам, в сладких снах

прыгающих на лыжах с трамплина за медаль. Так закончен был школьный день с бабушкой.

Наутро оказалось, что вся шерсть у БПЗ склеилась от варенья, и пришлось его оттирать, но он не оттирался. Тогда бабушка заговорчески прошептала в длинное ухо внука:

— До настоящего утра еще три часа. Я решила тебя постирать в машине.

Молча, будто идя на казнь через повешение или на собственную плюшевую гильотину, БПЗ, развесив уши по бокам, что с ним никогда ранее не происходило, пришел на постирку, предварительно чуточку побрыкавшись для приличия и ответив бабушке на ее предложение подарить учителю химии на юбилей букет цветов:

— Зачем химичке цветы, хватит ей цианистого калия!

Эти слова школьный вахтер вписал в журнал сбора средств на пропитание аквариумных гуппёшек по цене свежего лосося с картофелем-дюшес в вип-кафе за школой, где обычно питались бухгалтера из офиса бывших советских математиков.

Ведомый на постирку перед школой, похож был БПЗ в этот момент на съеженную мочалку. Залезая в стиральную машину, как в бассейн, БПЗ тихо прощался с классом и школой и клялся себе, что в следующей жизни родится шелковой подушкой для втыканья серебряных иголок с маленькой петелькой в одном углу для того чтоб вешать подушку на гвоздик.

Очнулся БПЗ после стирки перед самыми каникулами. Солнце сияло во все окно, на лужайке паслась бабушка и рвала щавель, чтоб испечь сладкие пирожки со щавелем. Ноги, руки и все плюшевое непросохшее тело Зайца было неприподъемным от влаги, но БПЗ начал замечать, что солнце благотворно влияет на его шерсть и внутренности. С каждой минутой прибавлялось легкости и настроения.

Бабушка думала, что он все еще спит, но посапывало его просыхающее туловище, в котором расправлялись прорезиновые поры. На стуле рядом с кроваткой зайки висела его рубашечка в клеточку с короткими рукавами и нагрудным карманом для конфет и белоснежного носового платка с крохотным жирафом в углу. Сверху, рядом с воротником, оторвалась пуговица и, вставая, БПЗ наступил на нее, она хрустнула так громко, что услышала БПБабушка и заглянула в комнату внука, где он уже наяривал на пианоле, поставленной прямо на кровать, подобрал песню майского жука и пел, настроив свой караоке—центр.

Бабушка принесла пироги и чай, поставила на стол возле компьютера на белую кружевную салфетку, и ласково улыбалась, подпевая БПЗ. Это была настоящая Большая Плюшевая Бабушка, для которой ее внук сочинил песню, нарисовал красивых цветных страшилищ, поел пироги и выпил всю кружку чая. Сначала решил закусить кружкой, как в таверне Лимонадный Джо стаканом от выпитого лимонада, но вместо этого звонко поставил кружку в коричневый кружочек на полосатое блюдце.

Тишина воцарилась в доме бабушки и внука. Только легкие комариные собратья жужелиц висели по обоям и ждали своего вампирского часа.

Неожиданно пришла молочница и завопила, что есть сил: «Молоко! Кефир! Сырки!»

БПЗ и его бабушка встрепенулись от идиллии просыхания внутренностей после стирки, и Заяц заказал «Сырки!», потому что ему понравилось это слово, им же в школе фотограф говорил «Сделаем Сыр». Слово «Сырки!» носило сырье для улыбки.

— Вот так ты научился тихо вести себя, — промолвила бабушка и неожиданно для себя увидела, что БПЗ названивает одноклассникам и о чем—то с ними договаривается.

БПЗ договаривался о фейерверке в школьном дворе в честь наступивших каникул.

И снова настал день стирки.

Малыш вначале расстроился, потом добровольно просил прощения у БПБабушки, и нарисовал сентиментальную пьесу в комиксах. Вернулись родители, делово оборвали малину из теплицы в саду, и исчезли, даже не поинтересовавшись о сыне. БПЗ смотрел им вслед и не жалел ни о чем, в воздухе глазами наклеивая им на спины картинки из альбома самоклеящихся картинок. Позже ДДФ назвал этот распатроненный журнал «порнухой», потому что ни на одной странице не стало ни одной картинки, оставались только прозрачные контуры, голые страницы с белой бумагой между прозрачных контуров.

Фейерверк удался на славу, плюшевая поверхность Зайца, как положено, пестрела разноцветными точками с преобладанием темных пятен, почти как у коровы Буренки из мультика.

Мир и покой. Директора нет. Он мирно качается в гамаке над пропастью времени.

БПЗ посмотрел в зеркало и улыбнулся. Впереди было целое лето каникул!

БПЗ учится летать

В этот светлый и радостный день Большой Плюшевый Заяц заскочил не в лесную чащу, чтобы разлечься в цветах на лужайке, размахивая вокруг себя веточкой серебристой ивы. Пути и тропы жизни привели плюшевого на спортплощадку, где его нездоровое стремление одержать верх над всеми жителями плюшевой страны разлохматило резиновую траву и взбило миксером битв за кубик с цифрой «один» однозначную атмосферу неконтактного боя.

Рядом сдавали кросс его друзья по скачкам, кузнечики и саранча, немного поодаль гнило болото с торчащими из него пустыми бутылками, там булькало и квакало, так же соревнуясь, - в громкости. Здесь жабы не просто гуляли, а занимались спортивной ходьбой, по этой причине от сырости полз, убегая, плюшевый мох вверх от косогора до необозримых пределов, и БПЗ решил узнать эти пределы после отдыха.

Высоко в ветвях сосен имитировала спортзал подруга БПЗ белка, слегка нарушая царящую вокруг атмосферу завороженного ожидания, будто вот-вот свершится чудо, нужно только в него верить. Тонкое марево меняло краски, чередуясь малиновым, голубым, желтым и зеленым. Далеко в деревне орали петухи и ржали кони. Тонкое веретено отматывало паутину по зарослям репейника, и большой серый паук настороженно наблюдал за движениями БПЗ в свой огромный бинокль, соблюдая торжественность момента воцарения атмосферы леса вокруг. Это все так, потому как летом положено стремиться в лес. Подальше от диких людей. В отчаянной гребле по финансовым рекам, морям и океанам, произошедшем от ручейка с нимфами, стремились товарищи БПЗ отведать запрещенных жидкостей, но повсюду натыкались на кружевные заборы утонченной ковки. И снова неконтактное каратэ спасало от противника, коим были они сами, превзошедшие в бульканье горловое пение нанайцев.

Стремление БПЗайца к спорту появилось вследствие разглядывания соседа, перекладывающего из одной своей машины в другую свою машину круг для плавания, шампуры, всякую всякость, когда сам этот сосед раздел и разул всех престарелых преплюшевых медведей Отчизны, не дострелявшей из берданок таких хапучих и загребучих ловкачей. Преуспевали в слаломе загребущие, их поведение на дорогучих лыжах в горных подземках вело в подвальные жути, откуда едва выбравшись, соседи Отчизны по привычке снова потянулись по беговым дорожкам хлебать счастья там, где недохлебали.

По бегущим кочкам текли ящерицы, их юркие тельца сверкали изумрудами и яхонтами, успевая привлечь внимание БПЗ до того, как он задремлет, и есть большая вероятность, что сон навеет ему новые мысли о мироздании.

Мох процветал, болото взбулькивало, и нездоровая пена окаймляла вросшие в тину пузыри, всхрюкивающие от брожения плесневелых грибков. Туда, где мельтешит мошкара, вряд ли зайдет любовь. Но любовь зашла и обосновалась: расплела косы березок, ив, промыла мелким коротким дождичком листву, и просияла великолепием июля в лисохвостах, очаровывая и припудривая красноту шиповных цветиков, вздрагивающих и трепещущих от легкого ветерка зефира.