Как пережить Новый год с бывшим?

Глаза чёрные.

Голодные.

Я развернулась и побежала в дом.

Ноги несли сами. В горле застрял ком. Внутри всё горело.

От злости.

Я влетела в дом, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.

Щёки пылали, ладони вспотели.

Я закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула: холодный воздух коридора, запах хвои и горячего шоколада из кухни.

Медленно.

Еще раз. Ещё.

Постепенно стало легче.

Не хорошо. Просто легче.

Я не знала, сколько прошло времени, просто открыла глаза, оттолкнулась от двери и пошла дальше, не глядя по сторонам.

Ноги сами принесли меня в самый дальний угол дома, туда, где никто не ходит, в зимний сад.

Стеклянная пристройка, тёплый свет, пальмы в кадках, тишина.

Там всегда пусто.

Там можно дышать.

Там можно укрыться.

Я толкнула тяжелую стеклянную дверь, вошла.

И замерла.

На низком диване в углу сидели они.

Илья и Вероника.

Она – у него на коленях. Ее рука лежала на его шее, пальцы гладили затылок.

Его ладонь – на её талии, почти под свитером.

Лица в сантиметре друг от друга.

Ещё чуть-чуть – и они поцелуются.

Он не отстранялся.

Она улыбалась той самой улыбкой, от которой он когда-то сходил с ума.

Я стояла в дверях и не могла пошевелиться.

Внутри всё рухнуло.

Тихо.

Без звука.

Как будто кто-то выключил свет.

И тут – руки.

Сзади. Мгновенно.

Одна обхватила меня за талию и прижала спиной к твердому телу.

Вторая легла мне на горло – не душит, просто держит.

Тепло.

Знакомое.

Ужасно знакомое.

Артём.

Я почувствовала его дыхание в волосах.

Он был твёрдый – везде.

Горячий.

Как на горке, только теперь без слоёв одежды между нами.

Он не дал мне вырваться.

Пальцы второй руки скользнули под мой свитер, нашли голую кожу живота.

Медленно.

Уверенно.

Как будто это его законное место.

Шепнул прямо в ухо, так тихо, что я едва разобрала: «Тихо. Смотри. Теперь мы квиты».

Я задыхалась.

От ревности.

От стыда.

От того, как мое тело предательски отозвалось на его ладонь.

Илья и Вероника в двух метрах.

Не видели нас в тени пальм.

Артём провёл ладонью выше, почти до груди, и остановился.

Ещё секунда – и я бы застонала.

Он знал.

И отпустил.

Так же внезапно, как схватил.

Дверь за ним тихо закрылась.

Я осталась одна.

Слёзы текли по щекам.

Я даже не пыталась их вытереть.

Потому что впервые за два года поняла: я уже не держусь. Падаю. И он внизу.

Я вышла из зимнего сада, ноги дрожали.

Стеклянная дверь за спиной закрылась с тихим хлопком.

Коридор был пустой.

Только моё дыхание – громкое, рваное.

Он ждал у моей комнаты.

Прислонившись к стене, руки в карманах.

Смотрел спокойно, будто знал, что я приду именно сюда.

Я сделала шаг к нему.

Ещё один.

Остановилась в полуметре.

– Зачем ты это делаешь? – голос дрожал. – Зачем привез ее? Зачем всё это?

Он не ответил.

Только шагнул вперёд.

Медленно.

Как будто имел на это всё время мира.

Я отступила спиной к стене.

Он подошёл вплотную.

Рука поднялась – ладонь легла мне на горло.

Тёплая. Твёрдая.

Большой палец провел по ключице – один раз, медленно.

– Потому что не могу без тебя, – сказал тихо.

Он был так близко, что я чувствовала биение его сердца под пальцами: быстрое, сильное.

Губы почти коснулись моих.

Еще миллиметр, и всё.

И тут внутри что-то лопнуло.

Я толкнула его двумя руками, изо всей силы, до боли в запястьях.

Он отшатнулся на шаг.

– Нет! – выкрикнула я, голос сорвался.

– Не смей!

Не смей так просто брать то, что я два года хоронила!

Не смей делать вид, что ничего не было!

Ты ушёл.

Ты исчез.

Ты оставил меня одну собирать себя по кускам, а теперь пришёл и решил, что можешь просто взять обратно?!

Слёзы текли сами.

– Я не твоя вещь, Артём.

Я не твоя больше.

Понял?

Он смотрел на меня.

Молча.

Глаза темные, непроницаемые.

Я ударила его кулаком в грудь еще раз, слабее.

– Скажи хоть что-нибудь, черт тебя раздери!

Он поймал мой кулак.

Держал крепко, но не больно.

Потом медленно поднес к своим губам и поцеловал костяшки пальцев, туда, где уже проступали красные следы.

– Я всё сказал, – тихо.

– Ты просто ещё не готова услышать.

Отпустил руку.

Отступил на шаг.

– Когда будешь готова, Лиза, дверь напротив.

Я никуда не уйду.

Развернулся и пошёл.

Без спешки.

Как будто знал, что я уже на крючке.

Я сползла по стене на пол.

Обхватила колени руками.

И заплакала по-настоящему.

Сидела так минуту, две, пять.

Потом встала, вытерла лицо рукавом и пошла в спальню.

Тихо открыла дверь.

И замерла.

Кровать была заправлена.

На моей подушке – аккуратно сложенные вещи Ильи и короткая записка:

«Я в комнате 7, на третьем этаже.

Нам нужно поговорить, когда будешь готова.

Илья».

Комната 7 – самая дальняя, самая тихая в доме.

Туда никто не ходит.

Там нет соседей.

Я стояла в дверях с запиской в руке и чувствовала, как пол уходит из-под ног.

Он ушёл туда, где нас точно никто не прервет.

Ни дети.

Ни гости.

Ни он.

И я не знала, что меня ждет за этой дверью:

прощение или конец.

Глава 6

Лестница на третий этаж была узкой, ступени скрипели.

Света почти не было, только слабая полоска под дверью комнаты 7.

Я остановилась перед ней. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках.

Подняла руку и постучала.

Дверь открылась сразу.

Илья стоял на пороге в белой рубашке, рукава закатаны, волосы ещё влажные после душа. Глаза спокойные, но в них было что-то новое, чего я раньше не замечала.

Не злость.

Не обида.

Просто усталость и решимость.

– Заходи, – сказал он тихо и отступил.

Я вошла.

Он закрыл дверь.

Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине.

Комната была маленькой и теплой. Аккуратно заправленная кровать. На тумбочке лампа и бутылка воды. Никаких следов чужого присутствия.

Только он.

Илья не сел.

Я тоже осталась стоять у двери.

Молчание тянулось, пока не стало невыносимым.

Он заговорил первым, голос ровный, но в нём звенела сталь:

– Я заметил, как ты на него смотришь. Весь день. И видел, как он на тебя. Не отрицай.

Я открыла рот, но он поднял ладонь останавливая.

– Я не знаю всего. Но мне и не надо. Я чувствую.

Он сделал шаг ближе.

– Скажи мне только одно, Лиза. И скажи честно. Ты всё ещё моя? Или я потерял тебя ещё до того, как мы сюда приехали?

Я смотрела на него и не знала, с чего начать. Слова застревали в горле.

– Да, – выдохнула я наконец. – Было. Давно. До тебя. Он исчез, не объяснив ничего. Просто пропал. А теперь он здесь. И я… я не знаю, что со мной происходит.

Илья кивнул медленно.

В глазах ни капли удивления.

Только боль, которую он не пытался спрятать.

– А я видела тебя с Вероникой, – произнесла я, и голос сорвался. – В саду. Она сидела у тебя на коленях.

Он шагнул ко мне.

Ещё ближе.

– Она подошла сама. Села. Я не просил. Не оттолкнул сразу, потому что хотел понять, каково это, когда тебе в спину втыкают нож. Но я не ответил ей. Ни одним движением.

Потому что я люблю тебя. А ты?

Я опустила голову.

Слёзы капали на пол.

– Я запуталась, Илья. Я не хочу его. Я боюсь его. Но когда он рядом… я не могу дышать.

Он молчал.

Потом подошёл совсем близко и взял моё лицо в ладони.

Тёплые. Родные.

– Давай уедем, – предложила я, цепляясь за него. – Прямо сейчас. Только мы вдвоём. Отметим Новый год где-нибудь в отеле. Забудем всё это.

Он смотрел на меня долго.

И в глазах вспыхнуло что-то твёрдое.

– Нет, – сказал тихо, но жёстко.

– Мы не убежим. Если ты любишь меня, мы останемся. И встретим Новый год здесь. На глазах у всех. Пусть он кусает локти. Пусть смотрит, как ты со мной. А если ты не можешь этого, значит, я уже проиграл.

Я уткнулась лицом ему в плечо, вцепилась пальцами в его рубашку и впервые за день вдохнула полной грудью.

Его сердце колотилось под моим ухом – быстро, сильно, живо.

Он поцеловал меня в макушку, губы задержались дольше обычного.

Горячо.

Дрожь прошла по спине.

– Я люблю тебя, – прошептал в волосы. – И не отдам так просто.

Я подняла голову.

В его зрачках – боль, решимость и что-то ещё, чего я никогда не видела: страх потерять.

– Думай до утра, Лиза. Если завтра ты со мной, мы встречаем Новый год вместе.

Если нет – я уеду один. И больше ты меня не увидишь.

Я хотела что-то сказать, но он закрыл мне рот поцелуем – долгим, почти отчаянным.

Потом взял за руку.

Пальцы переплел с моими так крепко, что стало больно.

И не отпускал.

– Пойдём. Нас ждут на обед. Мы спустимся вместе. И будем вместе. Пока ты не решишь иначе.

Мы вышли из комнаты.

Коридор был пуст.