Снегурочка на метле

— Васила! — закатил глаза кот. — Ну ты ж ведьма! Отличница! Вспомни, как открываются родовые гнёзда!

И правда, чего это я? В завещании же чётко сказано, что этот дом — родовое гнездо ведьм рода Бэйзер. А леди Истерн имела двойную фамилию, в этом городе все знали её под фамилией мужа. Родовые дома открывает кровь. Я поставила свой саквояж на крыльцо, достала серебряную иглу, — подарок матушки на окончание средней школы, — уколола палец и мазнула своей кровью по дверной ручке. Дверь мягко вспыхнула, а затем тихонько щёлкнул магический замок.

— У-р-ра! — заорал кот. — Сработало! Давай, заходим скорее, пока дом не передумал!

Преимущество магического замка заключалось в том, что теперь, признав мою кровь, он будет открывать и запирать дверь при касании моей ладони к дверной ручке. И никто чужой больше без моего согласия не войдёт.

— А почему ты решил, что дом передумает? — недовольно спросила я кота, который уже осторожно просунул голову в образовавшуюся щель.

— А кто его знает, — Ром дёрнул хвостом. — Вдруг он решит, что ты слабая ведьма и недостойна тут жить.

Я оскорбилась. Знает же, паршивец, что у меня диплом с отличием! Такими дипломами не разбрасываются. Их, действительно, выдают за отличные успехи и силу магии выше средней.

Осторожно шагнула внутрь вслед за котом, поставила саквояж, прошла на середину первой комнаты, которая была сразу за прихожей, и поздоровалась, как положено: сначала с домом, потом с домовым духом. В ответ — тишина.

— Ну, хоть пинками не выгнали, — прижав уши, резюмировал кот. — Пошли скорее на кухню, может, чем съестным разживёмся.

Он от нетерпения переминался с лапы на лапу, даже приплясывал.

— Пошли, — я была согласна с котом и дала отмашку: — Веди!

— А чё сразу я? — ринувшийся было по коридору Ром, опасливо затормозил.

И правильно сделал. Это же обитель ведьмы! Мало ли какие пакости она оставила в качестве ловушек. И отклика от домовых духов я не ощутила, когда приветствие произносила.

— Ты ж у нас вечно самый голодный кот в мире, — хмыкнула я.

— Ну вот, даже чёрствой булочки пожалела бездомному котику, — разнылся этот проныра.

Пришлось ещё раз обратиться к духам, испрашивая разрешения пройти на кухню и булькнув желудком. На этот раз дом сжалился, — он пыхнул теплом и вкусными запахами. Ура! Нас приняли! Может быть, конечно, пока в качестве гостей, но пакостить нам не собирались в ближайшее время.

— Чую! — тут же завопил котяра, ломанув вперёд. — Еду чую!

Я поспешила за ним.

На кухонном столе под вазочкой с карамельками лежала записка.

— «Дорогая Васила! Если ты читаешь эти строки, значит, мой Дом признал твою кровь и счёл тебя достойной. Обустраивайся. Холодильник полон продуктов, в лаборатории в подвале есть запас зелий на первое время». — При слове «холодильник» Ром подскочил к большому белому шкафу в попытке его открыть, но получил предупреждающим магическим зарядом по лапам и обиженно засопел. — «И самое главное: на чердаке полог невидимости скрывает наш семейный гримуар. Книга старинная и мудрая, постарайся с ней подружиться. И последний совет: не затягивай с замужеством. Семья — наша сила».

Угу. Какая семья, если у меня никогда не может быть детей?

— Мы сегодня будем есть? — Ром потёрся о ноги и нервно дёрнул ухом. — Так и сдохнуть можно на голодный желудок.

Да. Кстати, — о еде. Котяра прав. Поздно ломать руки и рвать волосы, когда моё бесплодие — факт свершившийся, а вот умереть от голода вполне возможно в ближайшем будущем.

Я подошла к холодильнику, сняла заклятие стазиса и распахнула дверцы. Да-да, именно дверцы, так как у этого монстра было сразу две двери!

— Ур-р-а-а-а-а! — завопил кот, пытаясь обнять лапами сразу всё пространство шкафа. — Спасибо! Теперь мы точно с голоду не умрём, пока свою деньгу заработаем! — он ласково погладил прозрачный контейнер с колбасой, а потом наставительно выставил коготь на передней лапе: — И, это, не забывай: моя монетка в деле!

Наскоро перекусив бутербродами с той же колбасой из контейнера и сыром, я нашла красивую кружку, налила в неё молока, отрезала большой ломоть белого хлеба и разложила угощение на столе со словами:

— Угощайся, Домовой.

Ром, ревниво наблюдавший за тем, как пустеет банка с молоком, рвано вздохнул.

— Нам на вечер молока хватит?

— Хватит, — я погладила прижимистого питомца. — Пошли искать чердак.

— А чего его искать, — проворчал кот. — Чердаки — они всегда под крышей. Лучше пойдём дом осмотрим. Разве тебе не любопытно?

Любопытно, конечно. А ещё я удивилась: почему гримуар на чердаке находится?

Глава 5

Сам дом показался мне намного больше, чем виделся снаружи, но всё равно понравился. Наверное, потому, что это теперь МОЙ дом. Мой собственный! И я смогу протапливать его так, как захочу! И больше не буду мёрзнуть зимой, кутаясь во все тряпки, что были на чердаке у тётки.

На первом этаже, сразу после прихожей в виде просторного холла, располагалась гостиная, из которой по коридору можно было попасть в небольшую столовую, за ней — на кухню. Ещё из гостиной вели две двери: одна — в маленькую комнатку, заставленную шкафами, где у окна располагался стол, открыв другую попадаешь на лестницу, ведущую на второй этаж. Ещё на первом этаже была столовая — как раз напротив кухни, а в самом конце коридора маячил выход на террасу. Второй этаж радовал тремя(!) спальнями, правда две из них были небольшими, и самой настоящей ванной комнатой с унитазом! Ух, ты, какая красота!

Я тут же сунула нос в самую большую спальню. Здесь обнаружилась гардеробная и выход на балкон.

«Теперь — чердак!» — звякнуло у меня в голове, и я… испугалась. Правда, испугалась! А вдруг гримуар откажется со мной разговаривать?

Мои опасения подтвердились. Поднявшись по винтовой лестнице на чердак, я смогла снять полог невидимости и обнаружить старинный фолиант. Но книга никак не прореагировала на мои приветствия, даже капелька крови, которую я пожертвовала на металлический запор, сцепляющий листы, не произвела на книгу никакого впечатления. Она молчала. Что ж, как я помнила из лекций, родовые гримуары вообще капризные создания. А уж ведьминские… тут и говорить не о чем. Ладно.

Ещё на чердаке я обнаружила несколько портретов с изображениями важных аристократов в старинных одеждах. Большие полотна в позолоченных рамах стояли около стены ровным рядком.

— Это тоже твои родственники? — поинтересовался Ром. Он следовал за мной попятам в этом изучении нового жилища, и я была ему за это благодарна. Всё ж одной страшновато. А вдвоём не так уж. Ну и что, что Ром просто кот? Живая душа же!

— Наверное, — пожала плечами, вздохнув. — Жаль, что никого из них не знаю. Я до сегодняшнего утра думала, что тетя Агата, — мамина двоюродная сестра, — единственная моя родственница. А она, как ты заметил, ни разу не аристократка.

— Это да, замашки у неё не графские, — со знанием дела произнёс Ром. — А твой отец?

— А его я вообще не помню. Мы с мамой всегда жили у тети Агаты.

Кот жалостливо погладил моё колено, — просто куда достал, — и участливо кивнул:

— Да. Без семьи, одной, трудно. Сам знаю.

Я отвернулась в надежде скрыть подступившие слёзы. Одиночество — вот это светило мне ярче всего. Кто захочет взять в жёны нищую ведьму, да ещё бесплодную?

— Не такая уж ты сейчас и нищая, — мурлыкнул кот, а я осеклась: вслух, что ли подумала? — А от котят одни неприятности.

Эх, Ром…

Дом, как ни странно, был чистый: ни пыли, ни беспорядка. Спустившись вниз на кухню, я обнаружила, что чашка пустая, а от куска хлеба не осталось даже крошки. У-у-у, какой тут Домовой аккуратный!

— Спасибо, Домовой, — с почтением поклонилась в пол. — Работу свою выполняешь отлично: за домом смотришь, да за садом приглядываешь.

Не заметила, как на город спустились сумерки. В теле чувствовалась приятная усталость. За день много чего пришлось пережить, пора и на боковую.

Впервые за много лет я неторопливо отмокала в ванне, нежась в пахучей пене. А какой банный халат мне достался в наследство! Новенький, даже этикетка присутствовала! А постельное бельё? Такое я только на картинках в журналах видела!

Засыпая в обнимку с подушкой, я пробормотала:

— Для гримуара надо комнатку выделить. Не дело такому раритету на чердаке в пыли жить.

— Нет там пыли, — зевнул кот с другого конца огромной кровати. — Фаина позаботилась.

— Вот именно, — сквозь сон пробурчала я. — Теперь моя очередь.

**********

Утро наступило слишком рано по моим ощущениям. А всё по тому, что в калитку кто-то отчаянно колотил. Судя по всему — ногами. Интересно, чем у него руки заняты?

— Хозяйка! — истошно орал какой-то мужик. — Открывай! Работа пришла!

Мы с котом дружно подскочили, переглянулись и нахмурились. Работа — это, конечно, хорошо. Работа — это деньги. Но зачем так орать-то?

— Ну, это уже хамство, — проворчал Ром. — Вламываться в дом к ведьме таким образом!

Я была с ним солидарна. Да, я молодая и неопытная. Но Я — ВЕДЬМА! И не потерплю такого обращения!

— Ты, главное, спуску ему не давай, — принялся инструктировать кот, пока я бегала по спальне в поисках одежды и расчёски. — А то привыкнут!

— Слушай, — я притормозила на очередном повороте. — Проводи его в гостиную, иначе он всю улицу перебудит.

— А ты? — прищурился серый.

— А я быстро соберусь, зубы только почищу!

— Ладно, — он важно выпятил тощую грудь. — Будешь должна мне миску отборных сливок!

— Морда не треснет?

— А с чего бы ей треснуть? — натурально изумился кот, стоя уже в дверях. — Лопаются и трескаются с жиру. А я меня оного не наблюдается. И, если так и будешь копаться в своих девчачьих штучках, то всех клиентов профукаешь.

И шмыгнул на лестницу. Только хвост серый мелькнул. Ну… в чём-то он прав.

Блин, надо одеть что-нибудь такое, чтобы сразу поразить посетителя! С такими мыслями я нырнула в гардеробную. Результатом поиска стал тёмно-синий балахон из шелковистой ткани. Превосходно! И шляпа моя смотрелась с ним отлично!

Напустив на лицо как можно более суровое и строгое выражение, я неторопливо спустилась вниз. Там, в гостиной, уже нетерпеливо прохаживался высокий мужчина, похожий на встрёпанного ворона.

— Ты, что ли, наследница Фаины? — сразу, без приветствия, спросил он.

Я молча, выпрямив спину, как учила меня матушка, прошествовала мимо, изящно опустилась в кресло и низким голосом произнесла:

— Доброе утро. Что привело вас в дом потомственной ведьмы?

— Это ты — потомственная? — хмыкнул мужчина.

Я наклонила голову и прищурилась. Не нравился мне этот посетитель. Совсем не похож на человека, которому требуется помощь. В его словах плескалось пренебрежение, полоснувшее меня по сердцу острым лезвием. Неужели я так жалко выгляжу в этом балахоне? Неуверенность, страх, непонятная обида сжали мою душу, но я сдержалась. Кому сейчас легко? А я — наследница Фаины. Я выдержу.

— Не вам судить о моей родословной, — ледяным голосом ответила я.

Мужчина, казалось, не заметил моих душевных метаний. Он лишь презрительно выпятил нижнюю губу и фыркнул:

— А впрочем — без разницы, из какого закоулка ты сюда явилась. Главное, чтобы работа была сделана.

Как ни хотелось его выпроводить, но этот неприятный мужчина был первым реальным клиентом. Дама с коленками не в счёт. Она может и не прийти вовсе. Поэтому:

— Чем могу помочь?

— Короче, мне нужно приворотное зелье! — утренний посетитель без приглашения нагло уселся в кресло и бросил на низенький кофейный столик несколько монет. — И чтобы действовало мгновенно! К работе Фаины у меня никогда претензий не было. Надеюсь, и с тобой сработаемся.

А щ-щ-щас! Приворотные зелья запрещены законом! Как, впрочем, и другая чёрная магия и колдовство. Никогда не поверю, что моя родственница опустилась до такого.

— Я не занимаюсь тёмными делами, — так же холодно произнесла я.

— А-а-а, ну да, — оскалился мужчина. — Что, силёнок не хватает?

Хам. Наглец и хам. Я встала с кресла.

— Пошёл вон.

— С места не двинусь, — он откинулся на спинку кресла, закинув тощие длинные ноги в лаковых ботинках на столик.

— И не надо, — с безразличием в голосе произнесла я, а затем кастанула заклинание ветра.

Ух, как его подняло и выкинуло за дверь!

Глава 6.

— Ничё се, — сдавленно мявкнул ошарашенный Ром. — У тебя, что, второй канал открылся?

Я с интересом осмотрела свои руки, прислушалась к внутренним магическим потокам, которые сейчас гудели, как горн в кузнице, и прошептала:

— Сама в шоке.

За дверью кто-то истошно заорал. Хотя, что значит «кто-то»? Наша первая несостоявшаяся «работа». Мы с котом, не сговариваясь, бросились к узкому окну в холле. Оттуда очень хорошо был виден двор и крыльцо.

— Теперь понятно, чё он так разоряется, — Ром с одобрением покосился на мои руки. — Эк его телепает!

А я во все глаза смотрела, как утреннего посетителя воздушный кулак катает колобком по земле. Вот что значит магичить в родовом гнезде! Здесь даже стены усиливают заклинания! Да что там стены? Воздух!!!

После пары минут ведьмовской вакханалии воздушный кулак успокоился и выкинул помятого и потрёпанного мужика за калитку. Ветер стих вместе с воплями. Кот потерял интерес к улице и флегматично предложил:

— Пошли, пожрём? Что там ещё есть в холодильнике?

На завтрак я приготовила пышный омлет, по-братски разделила его с котом, а затем направилась в кабинетик. Тот, который на первом этаже. Вчера при беглом осмотре я видела там что-то вроде стойки или подставки под комнатные цветы. Вот на неё и хотела перенести гримуар. Не дело старинной книге на чердаке проживать. А чтобы никто слишком любопытный не смог зайти в кабинет, дополнительно наложу охранные заклинания.

Действительно, — это была подставка: круглый столик на высокой ножке из тёмного дерева, покрытый восковым лаком. И вся мебель в кабинете была в таком стиле. Красиво.

Вытащила подставку на середину кабинета, вроде как оказываю самое большое уважение, и побежала за книгой. Ох, и тяжелы родовые премудрости! Еле доволокла гримуар до кабинета, но справилась. Водрузив его на подставку, отступила несколько шагов и полюбовалась: как тут и жил всё время!

Неожиданно страницы книги дрогнули, она раскрылась, и над рукописным текстом взвился вихрь из золотистых искорок. Совсем как в завещании! А затем искры стали складываться в слова… Вот как, оказывается, гримуар общается!

— Спасибо, — прочитала я первое слово. — Но в центре комнаты мне неудобно. Перемести меня в угол напротив окна, — последовало далее.

Я тут же, пыхтя и кряхтя, — всё же и сам гримуар тяжёлый, и подставка не из пластика современного сделана, — я перетащила композицию «Гримуар на резной деревянной ноге» в угол. Отошла и полюбовалась снова. Однако книга опять была недовольна. Процесс перемещения повторился. А потом ещё раз и ещё… Мы облазили все углы, не только те, что образовывали стены, но и стены с мебелью. С каждым таким путешествием по кабинету терпение таяло. Я уже не любовалась плодами своих трудов. Просто молча стояла и ждала вердикта «родовой мудрости», а затем снова, стиснув зубы, пыхтела и таскала подставку по комнате. А когда я уже готова была взорваться, извергая из себя выражения, какие благовоспитанным девушкам говорить не положено, решил вмешаться кот. Он всё это время лениво возлежал на кресле, и также лениво, но с затаённым интересом, наблюдал за происходящим.

— Васила, время уже полдень, а я не кормленный! Так и с голоду помереть можно. Пошли, пожрём!

Честно говоря, упоминание кота о еде в первый раз вызвало у меня положительные эмоции. Хоть перерыв сделаю.

На кухне, выудив из недр холодильного монстра сосиски, я на скорую руку отварила макароны, и поставила вариться кусок курицы для супа. Ром категорически отказался есть из миски на полу.

— Я сейчас единственный твой родственник, — заявил он мне. — Поэтому должен столоваться рядом. Вот как раньше? Ты — на табуретке, я — рядышком. И сейчас давай не будем нарушать естественный ход событий.

Да я и не возражала. Поставила домовому духу на подоконник чашку молока с куском белого хлеба, разделила макароны пополам и плюхнула в тарелки по сосиске.

— Кушать подано. Садитесь, сэ-э-э-р, — язвительно пригласила я кота к столу.

Думала — обидится. Ничего подобного! Принял, как должное. Даже покровительственно махнул хвостом.

Ели молча. Я, перетаскивая деревянную штуковину, умаялась до чёртиков. Тяжёлая, зараза! Ром был солидарен. Он всегда старался поддерживать меня и подбадривать. Вот и сейчас, с удовольствием вылизав тарелку, кот с важным видом принялся давать ценные, на его взгляд, советы:

— Ты, Васёк, слишком потакаешь этой бумажной рухляди. Эдак она совсем тебя со свету сживёт!

— Тётушка наказывала подружиться с ней, — вздохнула я.

В глубине души я понимала, что кот прав. Но не ругаться же с гримуаром в первый день! Точнее, во второй, но не суть важно.

— Ты, ведающая, слухай, — раздалось от окна. — Кот дело говорит!

Мы с Ромом синхронно повернули головы и сдавленно пискнули: на широком подоконнике, свесив ноги, сидел маленький пожилой мужичок.

— «Домовой!» — пронеслось в мозгу. А вслух уважительно сказала: — И тебе добрый день, почтенный.

— Добрый-добрый, — просиял мужичок. — Митрофан я. Домовой тутошний. Из древнего рода домовых духов. Почитай не одну сотню лет мой род служит роду Бэйзер.

—Васила, — представилась в свою очередь. — Ведьма. — Подумала и уточнила: — Потомственная.

— Ром, — вперёд вылез кот, недовольный, что на него не обращают внимания. — Из дворян мы. Присматриваю за Василой.

— Я в курсе. — Митрофан спрыгнул с подоконника, затем, поманив пальцем стоящий у стены стул, уселся рядом с нами. — А кот дело говорит, повторю. Нечего этому зазнайке потакать!

— Ты про гримуар?

Я встала, чтобы накрыть стол для чаепития. Как же мне повезло с наследством! Дом — просто чудо, и о пропитании моя тётушка позаботилась, прежде чем уйти на радугу. Каждый раз, когда притрагиваюсь к оставленным в стазисе продуктам, я вспоминаю и благодарю свою почившую родственницу. Впервые после смерти матушки я ела досыта и спала в тепле.

— Про него, — кивнул домовой. — Ты будь с ним построже! И не боись, повыпендривается и пойдёт на контакт. Очень уж он любит поболтать. А тут столько, почитай уж полгода, молчал. Я-то с ним не очень разговариваю. Не люблю выскочек. А ты — правильная девочка. Помогу тебе, ежели нос задирать не будешь.

— Она не будет! — всполошился кот. Вероятно, испугался, что нас могут отсюда выселить. Домовые духи — они такие. Если невзлюбят, то житья не будет никакого. — Васила — ведьма с понятиями. С отличием закончила Школу Ведьмовства и Чародейства!

Ром с такой гордостью говорил про мои успехи в Школе, словно своего горячо любимого ребёнка хвалил.

— Знаю, — махнул маленькой ладошкой Митрофан. — Я документы все видел. — Мы с котом переглянулись. — Что ж, осваивайся. И первым делом укажи гримуару на его место. Это он для ведьмы, а не ведьма для него. А я пойду. Дела у меня.

Снаружи кто-то снова заколотил в калитку. Звонка тут нет, что ли?

Митрофан. Домовой.

Глава 7.

— Это Розалинда, — прислушавшись, поведал домовой. — Вредная баба. Ничего у неё не болит. Здоровая. Только мозги мужу пудрит, чтобы тот деньги выделял на домашнюю прислугу да на кухарку. Ты ей дай зелья успокоительного.

— Ой, — я искренн