НЕЧТО. Часть 1: Начало

- Не понимаю, как она обошла блокировку! - он не мог больше сдерживать эмоции, - Я спроектировал девушку, которую никогда не видел. Как это происходит? Беру образ, выхватывая из реального мира, но с большого расстояния, чтобы никто из окружения не был знаком с объектом. К тому же не позволяю ни себе, никому из окружения непотребства по отношению к проекции. И я не знал, что это твоя девушка. Бах, прости.

Бахтияр болезненно реагировал на все, что относилось к Маргарите, стечение обстоятельств не давало быть вместе. Он не хотел ее бросать, это была инициатива девушки.

- Я знаю, что ты не виноват, - наконец произнес громила едва слышно, - но, как подумаю, что… Что кто-то обидит ее, а я не могу помочь... Крышу сносит... Мы с ней расстались, точнее она со мной.

Он замолчал, обдумывая слова. Надо ли говорить о том, что хранил в себе? Боль. Может сейчас пришло то время? Было необходимо поделиться с кем-то, хоть немного. Молчать слишком долго невозможно, слова потекли сами собой. Странно было слышать нежность в голосе здоровяка. Чувства, к хрупкой девушке с огромными лазоревыми глазами.

- Я ее люблю, каждой своей клеточкой, но она… У нее дар, который больше похож на проклятье. Она медор* зависит от солнца. Сам знаешь, у нас его нет. Только тусклое пятно, когда поднимаешься к поверхности, а там не выжить. Эти тусклые лампы, это все, что у нас есть! - в осветительный прибор влетела в сердцах запущенная рыба, - Разве они могут дать ей то, что жизненно необходимо? Да, Рита лечит людей, зверей, всех, кому нужна помощь, без этого сходит с ума. А ее? А кто поможет ей?! Кто даст ей солнце? Единственная возможность получить хоть малую толику энергии, это оранжерея, пусть даже не основная, пусть маленькая, на самом краю, но кто же туда пустит. Маргарита…моя Маргаритка погибает... И из-за этого поставила точку в наших отношениях, я так думаю. Она не видит себя в будущем, и я прихожу в бешенство от того, что не могу помочь, спасти... От того, что бессилен. Здесь я ради нее. А что мне остается? Заработаю кучу денег, куплю домик, ну, или комнату возле оранжереи. Хочу, чтобы она каждый день могла принимать солнечные ванны. И все будет хорошо, я знаю.

Лицо здоровяка осветила болезненная улыбка, а на глаза навернулись слезы отчаяния. Заставить плакать этого громилу? Никогда! Никто и ничто... А тут.… Было понятно, что это последняя надежда спасти свою любимую и себя тоже.

- Теперь понятно, почему именно эта проекция возникла. Это не я выбрал объект для голограммы, это она сама. То, что девушка разорвала отношение, показывает, что жалеет тебя и не хочет, чтобы любимый видел ее угасание. Маргарита же леди, а все леди хотят быть красивыми всегда. Но душа нуждается именно в тебе, поэтому частичка подсознания медор преодолела мои блокировки... Она же медор, ей это раз плюнуть.

-Йон, не бей по больному...

- Эй! Мы что-нибудь придумаем.

- Да что здесь думать?! Надо денег заработать, и я это сделаю, гадом буду, но сделаю.

- А пока она поживет у моей тетушки, - Йон хитро подмигнул, - в оранжерее.

- Что, прости, я не расслышал?

- Тебе не почудилось, - набирая чей-то номер в телефоне, юноша улыбнулся здоровяку, в глазах которого промелькнула искорка надежды.

- Привет тетушка! да, я негодяй, -рассмеялся Йон, - ну ты же все равно любишь своего бестолкового племянника... Обещаю, что к старости исправлюсь... Да, я знаю, что горбатого могила исправит. Но я постараюсь раньше, годам так к семидесяти точно, обещаю... Вот ты уже смеёшься, значит, простила мое отсутствие? Ты же моя самая замечательная, добрая, исключительная... Что надо? Откуда ты все знаешь... Да нет же. Я, правда, тебя люблю и ценю. Но да, сегодня мне нужна твоя помощь. Точнее не мне, а одной очень хорошей девушке. Можно она у тебя поживет? В лаборатории... Да, она медор... И не буду спрашивать, как у тебя это получается. Спасибо тетушка, я тебя просто обожаю... конечно, я тебя навещу... Нет, это не моя девушка... Это девушка моего... Эм... Друга. - Йон посмотрел на Бахтияра и понял, что только что обрел верного друга на всю жизнь, - Целую, тетушка, до встречи.

Тетушка

- Йон, мальчик мой! - худощавая женщина с тонкой пергаментной кожей, светящейся изнутри золотистым светом, поджидала на ступеньках дома, словно встроенного в стену оранжереи. Это была та самая Авдотья Никитична, или как ее звал любимейший племянник, тетушка Додя.

Юноша, не отличающийся телосложением атлета на генетическом уровне, вел под руки девушку. Хотя трудно было бы с уверенностью сказать, что это девушка. Силы юной медор были на исходе, это делало ее больше похожей на скрюченную старушку, в которой еле теплилась жизнь. Белая тонкая кожа, некогда светившаяся лунным хрустальным светом, посерела и высохла, словно пустыня. Глаза стали бесцветными, и взор потух, шаркающая походка, тяжелое дыхание, никак не могли принадлежать некогда цветущей и воздушной, словно весна, девушке.

Понятно было и без слов, что девушку надо спасать.

- В лабораторию ее, живо!

Авдотья мгновенно собралась. Куда делась веселая, жизнерадостная, проказливая натура? Превратилась в война, стремительного, собранного, с твердым взглядом и четкостью действий, ведущего бой с незримым врагом. В такие моменты никто не смел ей перечить, потому что знали, раз она становилась как натянутая струна, то дело плохо. И никто, кроме нее, не справится лучше. Йон подхватил девушку на руки и взлетел по ступенькам в оранжерею, затем в лабораторию. Юноша был худ, но силен, и сделать это не составило труда, к тому же девушка сейчас не на много больше весила, чем букет цветов.

Посреди лаборатории уже стоял готовый к использованию стол, застеленный свежими простынями, на который Йон бережно опустил девушку. Тетушка, несмотря на возраст, первой оказалась на месте, и уже обрабатывала руки непонятной дымящейся жидкостью.

- Оставь нас. Придешь... Когда позову.

- Что сказать Баху? - попытался прояснить ситуацию племянник, но медор его уже не слышала и не видела. Ее глаза стали настолько синими, что казалось, в них собрался весь космос. Кожа засветилась золотом, когда руки коснулись солнечного сплетения умирающей девушки.

- Хооан теар ан тхеарак...

Йон закрыл дверь в лабораторию. Он не мог, да и не хотел присутствовать сейчас, когда тетушка в работе. С детства чувствовал жуткий дискомфорт. При этом, как будто его жизненные силы уходили к пациенту тетушки. Лучше придет завтра, или послезавтра, или... Да, точно... Когда позовет.

Мы МЕДОР

- Рита, душечка, присмотришь за бисквитом? А я пока рыбой займусь, - ласково улыбнулась она девушке, которая с радостью приняла возможность помочь. Тем более "присмотреть" - это сидеть рядом и уплетать клубнику.

Да, счастье, что страшное позади. Не хотелось даже думать о том, что могло быть иначе. А такое простое задание, следить за выпечкой, грело душу и лекарю, и ее пациентке. Чем Маргарита могла отплатить за спасение? Следить за печеньем и булками? Атмосферой, которой так не хватало тетушке. Это самое малое, чем могла отплатить Рита, но оно дорогого стоит. Мы часто забываем про душевное тепло, пытаясь откупиться материальными ценностями.

Прошло дней семь, когда Авдотья решила, что Маргарита уже может принимать гостей и даже обучаться правильному использованию своих навыков. Да, она еще была слаба, но уверенно шла на поправку, и небольшое общество было бы кстати. К тому же порция эмоций поможет адаптироваться к растущим способностям.

Старая медор ласково наблюдала за девушкой, все так напоминало ее молодость. Время, когда она пыталась взять под контроль появившиеся силы. Но у тетушки были наставники, а у Риты их не было. Эмоции взяли верх, и загнали ее в тупик, хорошо, что успели, все вовремя… Тетушка не по наитию знала, что могло произойти с медор, если не справится со своей силой... Он просто сгорал. Так было и с Сэмом, с ее Сэмом. Она не могла помочь. Нет, могла, но не придала особо внимания его самочувствию. Так увлеклась работой, что никого, кроме своих пациентов не замечала. Ее не было рядом. Авдотья смахнула пелену горечи, накатившей на нее.

- Как себя чувствуешь, девочка моя? - Вашими усилиями прекрасно, - голос девушки уже тоже окреп и звенел, как весенний ручей, проникая в душу, заставляя услышать себя, даже самые тихие нотки. Он грел душу и, казалось, мог растопить любой лед, раскрыть сердце и заставить его петь, совершать героические поступки.

Тетушка наслаждалась ее обществом, как наградой судьбы за жертву, принесённую юной медор много лет назад, за сделанные добрые дела. За Сэма, за не рождённую дочь, которую судьба ей вернула в образе этой, неизвестно откуда явившейся девушки. Авдотья чувствовала, как боль от несбывшихся надежд улетучивается с каждым взглядом Маргариты, от каждой улыбкой. Воля к жизни, неутомимая сила искреннего желания понять, что происходит с организмом, и запустить процесс дарованный создателем, все это восхищало и напоминало ее в юности. Они нашли друг друга, пусть и чужие, но так глубоко свои. - Как успехи с прострацией? - Рита кивнула, и тетушка без слов поняла, что прошлое позади. - Вот и славно, только не перегружай себя, тебе нужен покой. Я вижу, ты быстро учишься и идешь на поправку, - глаза тетушки светились давно забытым счастьем материнства, забранного волей судьбы и подаренного снова, так внезапно. - У меня хороший учитель, - довольно промурлыкала девушка, придвинув к себе миску с клубникой. - Оставишь мне хоть одну, для десерта, - подтрунила ее тетушка, радуясь аппетиту подопечной.

* * *

Ужин удался на славу. За столом гости ни в чем себе не отказывали. На удивление, тяжести от съеденного не ощущалось. Только прилив энергии, жизненных сил, хотелось жить, творить, путешествовать, перевернуть мир и снова поставить его на место.

Бахтияр был просто счастлив, украдкой бросая взгляд на юную, похорошевшую девушку, от сияющих глаз которой не возможно было оторваться. Господи! как он любил эти глаза! Как он мечтал целовать их каждую секундочку. Громила, как подросток не мог дождаться, когда они окажутся одни, и он обнимет ее и не отпустит больше, никогда. Тетушка заметила искорки, пролетающие между молодым человеком и ее подопечной, и как бы случайно, из неоткуда полилась музыка.

- А давайте танцевать! Ну же, племяш, пригласи свою тетушку Доди. Или я уже стара для танцев? - рассмеялась она и, подхватив под локоть племянника, увлекла его в сад.

Мелодия разлилась по оранжереи, от ее звуков постепенно исчезали проблемы, разум прояснялся, и становилось так легко, как никогда. Рука девушки вспорхнула в огромную ладонь, протянутую в приглашении на танец, влюбленный обнял «свое сокровище» так, словно боялся разбить. Их тела соприкоснулись, и энергия Бахтияра окутала обоих таким барьером, через который никто и ничто не могло проникнуть.

- Я не хочу тебя больше отпускать, никогда. Я не совершу больше такой ошибки, - Бах ощущал, как взволнованно трепетало сердце девушки, и знал, что так и будет, он любит Маргариту, и она отвечает ему взаимностью.

- Велес, мой Велес, - едва слышно произнесла девушка, это прозвище она дала ему еще при первой встрече не только грозный внешний вид, но за нрав.

- Я не хочу больше ни-ку-да отпускать тебя. Мы вместе все преодолеем,- повторял громила вновь и вновь. Он боялся услышать из уст любимой то, что ему не понравится. Чувствовал, как взволновано, трепетало ее сердце, и знал, что они предназначены друг другу.

- Я не смогу иметь детей, - перебила его Маргарита, - это опасно для моего здоровья. У нас их не будет, ты не понимаешь? - из глаз девушки катились слезы. - Я отпускаю тебя, я хочу, чтобы у тебя была полноценная семья.

- Без тебя? ... Нет, это невозможно. Не было ни малейшего желания, хоть день прожить без своей Маргаритки, даже думать об этом себе запрещал. Бахтияр понимал, что всегда мечтал о большой семье, о палисаднике, в зарослях которого пятеро сорванцов варят "понарошный" суп из маминых петуний. Но мамой должна быть только Марго! Никто другой.

- Я всегда могу усыновить ребенка, это не проблема, но тебя... другой тебя нет, и не будет. Я готов к любым поворотам, но только с тобой, вместе рука об руку, через все, что нам предстоит пройти. - Громила не встал на колено, но сердца обоих забились так быстро, что не понятно было, где биение одного, а где другого. И Бахтияр, выдержав небольшую паузу, произнес, - Ты выйдешь за меня замуж, Серебрякова Маргарита? Да, у меня может и странная фамилия, я сам ее выдумал. Я же из детского дома, бесфамильный я. Так что… Будешь ли ты носить фамилию Сталь?

Музыка смешалась с их дыханием и поплыла, унося в ванильный лес, становясь их пульсом, их сущностью, их дыханием, на кончике которого послышалось тихое, но уверенное "да".

* * *

Молодые решили свадьбу сыграть по окончанию похода. А пока надо было вернуться в казарму и приступить к своим обязанностям: оттачивать слух, вскрывать тысячи разных комбинаций замков, истязать гирями и без того могучие рельефы, данные от природы. Больше никто не мог вывести Велеса из себя, дурацкая улыбка не сходила с его лица. Появилась надежда. И служба уже не была спасением, она несла возможность, будущее. Теперь вместо хмурого и злого солдата появился тот, кто всегда был готов помочь действием или советом. Он стал настоящим членом команды, объединяющим всех и каждого. Капитан мог доверять ему, как себе, мысли об увольнении солдата ушла в прошлое. Сплоченность команды была важным аспектом в операции. Еще бы, цели стояли великие! На солдата Сталь можно было положиться как на командующего разведкой, так и на друга. Став правой рукой Громова, Бахтияр выполнял полный контроль обучения контрактников. А задачей его отделения было разведать местность, на которую упал объект, максимально собрать о нем сведения, сделать пробы на безопасность внутреннего содержания и вскрыть образцы жизнедеятельности объекта. Медицинское сопровождение было поручено Авдотье Никитичне. Да-да, именно той тетушке, куратору Маргариты, способности которой, предстояло еще открыть, ибо было в девушке что-то уникальное, что то, такое...

Особенностью Авдотьи был уникальный свет, чистый свет, исцеляющий тело и душу, проникающий в каждую клеточку живого организма, излечивающий его изнутри. И звуки. Повинуясь медор, сплетаясь в мелодии, они излечивали душу. Такую же способность получила и Рита, по рождению. Но она излучала перламутровый свет, больше похожий на свет лунного камня, чем на золотое свечение тетушки. Такой особенности еще не было ни у кого в подводном мире.

Мадина

Алекса вызвали в командную рубку. Обычно такой вызов означал то, что солдат не прошел отбор и попадал в выбраковку, на скамью запасных. Сердце стучало с бешеной скоростью. Он не может остановиться, вот так, на полпути. Да, ему изначально не по душе была эта затея, но "войдя в реку", выбраться на берег сложнее, особенно при сильном течении. А раз так, то он не намерен бросать едва начатое дело. Это было бы как минимум обидно. Мужчина уже был готов отстаивать свои права и доказывать профпригодность в бою, но, открыв двери в командную рубку, его пыл остыл. Комната, открывшаяся его взору, была наполнена приглушенным свечением. Это не было удивительно, экономия света обычное дело. Им овладело странное чувство спокойствия, беспричинного, безвременного. Алекс шагнул в рубку, и дверь за ним щелчком захлопнулась. Но даже это не колыхнуло его спокойствие, не беспокоило и то, что в комнате, заполненной сумраком, не было никого. Но так ли? Свет лампад и свечей обводили очертания предметов. В воздухе витал стойкий запах шалфея, который показался юноше очень знакомым.

Постепенно глаза привыкли к полумраку, и он уже смог различать предметы, например, стол, на котором были расставлены обеденные приборы. В центре стола супница, интересно, чем ужинает начальство? Солдат слегка приподнял крышку за узорный край. Аромат шалфея безжалостно отодвинул на второй план, разливающийся аппетитный аромат, будоража все вкусовые рецепторы. " Наверно это потому, что я еще не ужинал... И не обедал наверно", - Алекс уже представлял, как он поедает этих чудесных креветок, вылавливая их так прямо из супницы пальцами.

- Кхе, - раздалось легкое покашливание, и крышка супницы едва не разбилась, выскользнув из пальцев.

- Похоже, мне наврали о ваших способностях видеть сквозь стены, предметы и что там у вас еще... - Очаровательная незнакомка из лавки возникла в комнате как призрак.

- Нет, я вас не преследую... Нет, я вас не проверяю, - незнакомка отвечала на не поставленные вопросы мужчины, - И да, я хочу вас просто угостить этим великолепным обедом... Или уже ужином? Да, уж, в нашем мире без включенного света не поймешь, день или уже ночь. Садитесь же, угощайтесь. Что же вы стоите памятником.

Алекс не спешил присесть к столу. Тарелка с супом, призывала своим ароматом отведать вкуснейших креветок, но он уже не чувствовал их аромата. Вниманием полностью овладела эта утонченная особа, некогда покорившая своей дерзостью и запалом, а сейчас усмирившая до состояния безразличного покоя. Она напоминала воду, то плавно текущую, наполняющую хрустальный сосуд, то бурлящим потоком, уносящую все в водоворот. С момента их первой встречи, солдат не переставал думать о ней. Алекс не признавался, но именно из-за нее сейчас и влип в эту исследовательскую экспедицию.

Плавные движения едва улавливались взглядом. Девушка явно готовилась ко встрече, об этом говорил и легкий румянец, появляющийся всякий раз, когда ее взгляд пересекался со взглядом мужчины, и идеально продуманный образ. Безупречна, она была безупречна.

- Почему вы не определили, что в супнице не подняв крышки? - незнакомка прервала неловкое молчание.

- А что, я разве могу смотреть через супницу? - пытался пошутить солдат.

- Ах, оставьте! Разве вам не интересно развивать свою способность? Это же так увлекательно и может очень помочь в экспедиции…. Ааа, так вы даже не знаете…мило, очень мило.

- Нет, мне интересна сама жизнь, с ее тайнами, с ее постепенностью. Когда я на что-то смотрю, я вижу оболочку. Зачем ее взламывать, она сама покажет свое нутро. По мере общения все меняет форму. Со временем то, что видишь сегодня, совершенно отличается от вчера. Зачем мне сразу лезть, куда не следует, а что если это причинит боль объекту? Куда прекраснее увидеть суть вещей, доверяя миру, понимая, что он доверят тебе, и сам раскрывает свое содержание. Так можно увидеть даже больше, чем предполагаешь.

Девушка приблизилась так близко, что Алекс кожей почувствовал ее дыхание, голос мужчины предательски дрогнул, став низким и хриплым...

- Так воздействуй же с моим содержанием, - шепнула девушка, едва прикоснувшись теплыми, слегка влажными губами к его щеке.

- Мадина, меня зовут Мадина.

Капитан

- Ну, и зачем тебя вызывали? - спросил Бахтияр, застилая постель, готовясь к утренней тренировке.

Алекс улыбнулся, но промолчал. Он не любил трепаться о своих похождениях.

- У него роман с утонченной мадамой, - подтрунил Йон и тут же получил подушкой в ухо, это конечно выдало Алекса, как тот не старался.

- Капитан! - все моментально замолчали, никто не хотел выдать друга, это могло плохо кончиться, в экспедиции было табу на отношения.

Капитан Громов пристально оглядел казарму тяжёлым взглядом, останавливаясь на каждом, пока не наткнулся на Алекса.

- Где был?

- Спал.

- Отвечай честно.

- Честно ...спал.

Святослав не любил ложь больше всего на свете, даже во благо. По его высказыванию, это такая субстанция, которая отдаляет людей друг от друга на сотни километров. С каждым разом все трудней и трудней будет преодолеть это расстояние, чтобы вернуть доверие. Все дальше и дальше будут души людей друг от друга. И однажды путь окажется непреодолимым. Все можно понять и простить. Капитан мог закрыть глаза на любую шалость своего подчиненного, но не на ложь. От нее могла зависеть жизнь каждого из его подразделения, и нельзя допустить недоверия среди своих людей.

- В комнату допроса его, - Громов отдал четкий приказ и вышел, двое из его свиты подхватили солдата под локти и поволокли из казармы.

- Допрыгался, - вздохнул Йон и толкнул вбок друга, - Бах, что делать будем?

- Думаю, что все обойдется, Свят отходчивый и прозорливый человек, прекрасно понимает, что Алекс нам нужен. Даже если учесть тот факт, что эта бестолочь не развивает свои способности. Дар он такой…он может раскрыться в любой момент, и такого качества, как у нашего ловеласа нет ни у кого из нас.

- Но Алекс нарушил правила... Как думаешь, кэп его повесит или утопит?

Бахтияр бросил на мальчишку тяжелый взгляд, натянул футболку на голый торс и направился вслед за ушедшими.

- Утопит... Однозначно..., - но шутка явно не прошла, в казарме стало тихо.

За время, проведенное здесь, команда сплотилась, даже мрачный громила, которого ребята между собой называли Велесом, прозвищем, произнесенным как-то милой медсестричкой, делающей ему перевязку в санчасти. Оно привязалось к нему не только из-за внешнего вида, но и из-за нрава. Солдат обзавелся друзьями, хоть и отрицал это, считая себя одиночкой. Он не доверял никому, но не мог отрицать тот факт, что для каждого из команды готов рисковать жизнью. С таким настроением громила и ворвался в комнату допроса, отодвинув охрану, как котят.

- Капитан! Разрешите доложить! – и, не дождавшись ответа, громко хлопнув дверью, продолжил, - Вверенный мне подопечный, солдат Алекс Незнамов этой ночью спал в казарме. Лично заверяю.

Громов закрыл глаза и тяжело вздохнул. В комнате нависла тишина. «Да уж, - думал уставший от воспитательных процессов капитан, - своего не бросит».

«Нелегко жить и видеть все без прикрас. Принимать решение, зная мысли и чувства всех, понимая с разных позиций. С одной стороны, госпожа Ложь. Стоит, улыбается, сощурив в ниточки глазки. С другой Истина. Какие у нее глаза, никто не знает. Всегда на глазах повязка, никто не видит, что за ней. Может она тоже врет? Поэтому и прячет взгляд. И вообще, есть ли у нее глаза? Фу ты, что за мысли приходят в голову, так и спятить не долго. Да уж, хорошо знать всю правду, всю сразу, одним махом... А кому и когда она нужна? Сейчас главное, что ребята сплотились, пусть и против меня, но сплотились. Это стоит многого».

- Вы понимаете, что творите? Вижу. Не понимаете,- сказал он, наливая себе кофе, - это же ложь, неповиновение, фальсификация... - Его голос был то тихим, то повышался, делая акцент на определенных словах, его не возможно было не слышать и не понимать, даже когда он переходил на шепот. - От нас зависит исход компании, а от меня, вернетесь вы домой или нет... От меня! Я капитан! Ответственность на мне... Не на тебе, - он ткнул пальцем в Бахтияра, - и не на тебе, - кивнул на Алекса. - Важно, приказы капитана выполнять беспрекословно и быстро. От этого зависит все... Жизнь команды в первую очередь! Мы не знаем, что нас может ожидать. А вы меня подводите, черт вас дери, да еще и лжете! Как мне теперь вам доверять? Солгав в мелочи, легко сорваться на крупное.

Солдаты не могли даже пошевелиться, не то чтобы хоть что-то сказать в свое оправдание. Слова капитана рвали изнутри, освобождая наружу совесть. Ясно было, почему капитан именно он.

- Возможно, я пожалею о своем решении. Возможно, вы погубите нашу миссию. - Громов вдруг резко повернулся на каблуках, и его глаза сверкнули. - Марш в казарму, завтра последняя тренировка и выдвигаемся.

Солдаты вытянулись как струны и, отдав честь, едва не вылетели из комнаты допроса.

- Незнамов, задержись..., - капитан закрыл дверь перед носом Алекса, у которого от волнения вспотели ладони и лоб покрылся испариной.

Пауза затянулась, Святослав не смотрел на собеседника, пытаясь что-то разглядеть в кружке с кофе. Было видно, как тяжело ему даются слова. Брошенная на стол чайная ложка оборвала тишину.

- Мадина хорошая девушка, но прими совет, тебе нужна другая. На гражданке и после миссии, - добавил он, - иди.

«Коротко и ясно. Как отрезал. И что было так переживать, я же начальник, а он подчиненный. Словно камень с души.»

«Хм, ревность?»- подумал Алекс, но он смог только согласно кивнуть в ответ высшестоящему по рангу, который в свою очередь не поверил солдату ни на секунду.

Кита

- Фуф, чуть не влипли, - Бахтияр отвесил подзатыльник подошедшему к нему солдату. - Спасибо, - протянутая рука осталась без рукопожатия. - Не думай, что я в следующий раз вмешаюсь, а если из-за тебя нас отстранят от операции, я просто сверну тебе шею, - и он больно ткнул пальцем в грудь. Алекс потер ушибленное место, а затем шею и ухмыльнулся " пока на месте" * * * Ночь проходила спокойно, не орала учебная тревога, все вещи были хорошо упакованы в рюкзаки. Все тщательно продуманно, расфасовано, рассортировано по секциям батискафа для спуска во впадину. Шаттлы проверены до самого винтика. Так назывались корабли, способные передвигаться как под водой, на очень больших глубинах, так и по городским тоннелям. К ним были прикреплены специальные капсулы, в которых размещались солдаты, так сказать каюты.