Елена Осокина.

Небесная голубизна ангельских одежд



скачать книгу бесплатно

Проведенный анализ позволяет сказать, что 644 иконы – остаток предназначенного для «Антиквариата» товарного фонда – были переданы в ГИМ лишь на время. Если эти иконы были выданы в «Антиквариат», то из Исторического музея[542]542
  И. Л. Кызласова пишет, что часть ГМФ размещалась в подвалах ГИМ (Кызласова И. Л. Из истории отдела древнерусской живописи. А. А. Анисимов и О. Н. Бубнова. С. 252). О том, что в ГИМ хранилось госфондовское имущество, свидетельствует и наряд № 159 от 20.10.1932. Он был выдан на отпуск «имущества Госфонда, хранящегося в ГИМ», но в данном случае речь шла о золотых и серебряных изделиях. Их выдали в Торгсин. (Документы хранятся в отделе учета ГИМ.)


[Закрыть]
. В этой связи обращает на себя внимание телефонограмма от 19 сентября 1929 года, сохранившаяся в архиве ГИМ: из Исторического музея телефонировали в Госторг, «повторно» требуя немедленно вывезти отобранные для него 600 икон согласно оформленным актам сдачи[543]543
  Документ хранится в НВА ГИМ. Уверенно говорить о том, что все иконы ГМФ, перевезенные в ГИМ на временное хранение, переданы в «Антиквариат», нельзя. Возможно, их выдавали и в музеи. В отделе учета ГИМ сохранился акт № 109 от 25 марта 1929 года, согласно которому ГИМ передал в Антирелигиозный музей среди прочих и иконы «по описи Госфонда № 1 и 2 в количестве 81».


[Закрыть]
. Хотя со времени передачи икон из ГМФ в ГИМ прошел уже почти год, может, это и было то наследство ГМФ, которое предназначалось для «Антиквариата», но было вывезено в Исторический музей при авральной ликвидации иконного отдела московского ГМФ. Следует напомнить, что и в Ленинграде после ликвидации ГМФ оставшиеся после него фонды передавали на хранение в Русский музей и Эрмитаж.

Подводя итог сказанному, можно утверждать следующее. До начала массового экспорта произведений искусства (зима 1928 года) из общего количества в 3817 икон на продажу в благотворительных целях были выданы в отдел охраны материнства и младенчества Наркомздрава, магазин Деткомиссии ВЦИК и некий Избирком 526 икон. С началом массового экспорта для Мосторга, которому унаследовал «Антиквариат», была отложена партия из 1912 икон. Из этой партии при пересмотре госфондовского имущества Анисимову удалось изъять сначала 208 икон (лето 1928 года), а потом еще 250 (осень 1928 года). Последние в основном или целиком происходили из магазина Вострякова. Эти 458 икон получил Исторический музей. Можно твердо сказать, что из оставшейся товарной партии 810 икон были напрямую выданы из ГМФ в «Антиквариат» по актам № 1083, 1090 и 1134.

Остальные предназначавшиеся на продажу примерно 644 иконы были вывезены на временное хранение в Исторический музей, откуда позже могли быть выданы в «Антиквариат» в составе госфондовского имущества.

Таким образом, из московского ГМФ «Антиквариату» точно досталось 810 икон, но с учетом перевезенных на временное хранение в ГИМ могло достаться почти полторы тысячи. В общей же сложности из иконного собрания ГМФ в 3817 икон на продажу выдано немногим более половины, то есть без малого две тысячи, включая те 526 икон, что ранее были выданы на нужды отдела защиты материнства и младенчества Наркомздрава, в Избирком и Деткомиссию ВЦИК. По оценкам ведущих экспертов того времени, практически все они не имели музейного значения[544]544
  Однако, как показывает анализ, проведенный в этой и предыдущей главах, это не значит, что экспортный фонд формировался из подделок, как утверждал Тетерятников и его последователи.


[Закрыть]
. Другая половина иконного фонда московского ГМФ была выдана в центральные и провинциальные музеи, главным образом в ГИМ (прил. 6).

Скрупулезный анализ документов нескольких архивных фондов, проведенный в этой главе, свидетельствует, что данные о выдаче икон на продажу из ГМФ, которые фигурируют в опубликованной литературе, ошибочны. Так, Е. В. Гувакова пишет: «В 1929 году после ликвидации ГМФ хранителем С. И. Битюцкой было выдано в Госторг 3815 икон»[545]545
  Гувакова Е. В. Икона в Историческом музее. С. 491.


[Закрыть]
. Она ссылается на лист 27 в деле о ликвидации московского хранилища ГМФ, которое использовала и я в этой книге[546]546
  ОПИ ГИМ. Ф. 54. Д. 568. Л. 27.


[Закрыть]
. Фотокопия этого листа у меня есть. Это первая страница объяснений Воскресенского в ликвидационную комиссию. Битюцкая[547]547
  С. И. Битюцкая – хранитель и зав. историко-бытовым отделом Центрального хранилища ГМФ, куда вошел иконный отдел после реорганизации структуры в конце 1923 года. Она распределяла иконы по отделам ГМФ. По совместительству работала в ГТГ (ОПИ ГИМ. Ф. 54. Д. 824. Л. 17).


[Закрыть]
там действительно упоминается, но только в том смысле, что во время работы в ГМФ часть икон, резные и те, у которых были художественно ценные оклады, она отправила не в отдел иконописи, а в отделы скульптуры и прикладного искусства. О выдаче 3815 икон в Госторг в этом документе речи нет. Как следует из сводной ведомости о ликвидации иконного отдела, которая находится в том же фонде, цифра 3815 – это общее количество икон московского ГМФ, выданных (3812 икон) и подлежащих выдаче, но отсутствующих в наличии (3 иконы). Были еще две хоругви, которые учтены в моих данных, но не учтены Гуваковой. Таким образом, цифра 3815 (+2 хоругви) – это общее количество икон, прошедших через московский ГМФ и выданных в разные учреждения при ликвидации фонда, а не количество икон, выданных на продажу. Согласно выводам Е. В. Гуваковой, весь иконный фонд ГМФ ушел на продажу, тогда как акты фактических выдач (прил. 6) свидетельствуют, что около половины выданных икон отправились не в Госторг, а в центральные и провинциальные музеи[548]548
  В другом месте Е. В. Гувакова пишет о выдаче 2704 икон в Госторг (Икона в Историческом музее. С. 491). В статье нет ссылки на источник, но в ответ на мой запрос она сослалась на ОПИ ГИМ (Ф. 54. Д. 568. Л. 1). У меня есть копия этой страницы. Точная цитата: «По III отделу – иконы. Предложить Мосгосторгу срочно принять в установленном порядке выделенные для него иконы в количестве 1.704 шт., за исключением из них Востряковского собрания, которое должно быть передано в Государственный Исторический Музей». Таким образом, в статье Е. В. Гуваковой опечатка. Цифра 1704 иконы (отложены для Мосторга) по состоянию на сентябрь 1928 года подтверждается и данными из фонда ГМФ (РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 26. Л. 18, 19). Как следует из точной цитаты и проведенного анализа, 1704 иконы – это не количество выданных на продажу, как о том пишет Е. В. Гувакова, а количество отложенных для Мосторга икон. Не все они были выданы торговцам.


[Закрыть]
.

Ввиду того, что в ленинградском ГМФ иконы учитывались не отдельно, как в Москве, а в составе церковного имущества, назвать точное число выданных на продажу икон не представляется возможным. Как было сказано ранее, с 1 октября 1927 до 10 мая 1929 года в Госфонд и Госторг было передано из ленинградского ГМФ 2778 заинвентаризированных и 822 незаинвентаризированных предметов церковного имущества[549]549
  ЦГАЛИ. Ф. 36. Оп. 1. Д. 397а. Л. 315 и об., 325, 330–331.


[Закрыть]
.

Можно считать доказанным, что Государственный музейный фонд и Исторический музей были двумя основными источниками пополнения товарного фонда икон «Антиквариата» (прил. 10) и что львиная доля выданных из ГМФ на продажу икон, по мнению основных экспертов того времени, не имела музейного значения. Значительное количество икон, видимо, досталось «Антиквариату» из Музейного фонда МОНО[550]550
  Как было сказано ранее, с 1 марта 1928 года по 1 февраля 1929 года «Антиквариат» получил из МОНО икон ориентировочно на сумму в 35 тыс. руб.


[Закрыть]
, однако эта часть истории пока остается неисследованной. Другим значительным источником пополнения иконного фонда «Антиквариата» мог быть Новодевичий монастырь, где, по оценкам экспертов, хранился большой запас икон (не считая перевезенных туда из ГМФ).

В «Антиквариат» поступали иконы и из провинциальных музеев. Так, из фондов Вологодского музея в 1929 году было выдано на продажу более тридцати икон[551]551
  Их выбрали из отобранных на продажу в 1929 году 250 икон, среди которых было немало высокохудожественных произведений. Остальные отобранные на продажу иконы не были выданы из?за нехватки реставраторов (Иконы Вологды XIV–XVI веков. С. 29, 33).


[Закрыть]
. Из Новгородского музея в марте 1930 года бригада Госторга и Главнауки отобрала для «Антиквариата» «более двадцати произведений искусства, в том числе иконы XV–XVI веков». В это же время в этом музее проходили и изъятия для «Интуриста»[552]552
  Иконы Великого Новгорода XI – начала XVI века / Л. В. Нерсесян (гл. ред). М., 2008. С. 10.


[Закрыть]
. Инвентарные книги Сергиевского историко-художественного музея (б. Троице-Сергиева лавра) свидетельствуют, что и там широко проводились изъятия икон в «Антиквариат». В одном из архивных документов, в частности, говорилось, что в «Антиквариате» оказались иконы из Сергиевского музея, имеющие высокое историческое значение: икона «Умиление», датируемая 1598 годом и принадлежавшая Варлааму Ростовскому (опись Олсуфьева № 96); три иконы «Эммануил» и «два архангела» – вклад государева духовника Никиты Васильева в 1648 году (№ 179); принадлежавшая Петру I икона «Казанской Богоматери» (№ 166) и «кузов, бытовавший с XVII века в местной церкви Рождества» в Сергиеве (№ 425)[553]553
  ЦГАЛИ. Ф. 282. Оп. 1. Д. 6. Л. 41.


[Закрыть]
. Не избежало потерь и прекрасное собрание Ярославского музея. Количество икон, поступивших в «Антиквариат» на продажу из провинциальных музеев еще предстоит установить.


Акт № 192 от 7 мая 1930 года о возвращении в Исторический музей 204 икон из числа тех, которые ГИМ 26 декабря 1929 года отдал в Госторг по акту № 262. Исторический музей


Товарный фонд «Антиквариата» был огромен, он насчитывал тысячи икон (прил. 10). Однако это не значит, что все эти иконы были проданы. Медные образки, небольшие иконы в декоративных окладах, складни, кресты пользовались спросом у иностранных туристов и, видимо, разошлись из магазинов Торгсина и «Антиквариата» на «русские сувениры», которые были подарены случайным людям и затерялись в домашних кладовках и на чердаках. Однако антикварный рынок произведений русского религиозного искусства в то время только начал формироваться. Ограниченный спрос отдельных собирателей русских икон не мог «поглотить» огромное количество иконного товара, выброшенного на мировой рынок в короткий срок, к тому же в период экономического кризиса и депрессии. Анализ современных зарубежных музейных коллекций русских икон подтверждает высказанные сомнения[554]554
  Об этом см. послесловие «Русские иконы в музеях мира: состоялось ли признание?».


[Закрыть]
. Куда же подевались непроданные иконы?

Сотни икон, которые попали из Государственного музейного фонда и музеев на продажу в «Антиквариат», впоследствии были возвращены в Третьяковскую галерею, Исторический, Русский, Антирелигиозный и другие музеи. Ответить на вопрос, сколько именно икон вернулось из «Антиквариата» в музеи, трудно, но возможно. Для этого сотрудники музеев должны проделать кропотливый анализ учетных документов. Работа, проведенная автором этой книги в отделе учета Исторического музея, показала, что «Антиквариат» вернул в музей по крайней мере 204 иконы (май 1930 года, акт № 192). По моему запросу сотрудники ГТГ начали было подсчет икон, которые поступили в галерею из «Антиквариата», но из?за загруженности плановой работой и трудоемкости процесса не смогли его закончить. Однако можно уверенно предположить, что это количество составит несколько сотен, то есть более того, что сама галерея отдала торговой конторе в 1930?е годы[555]555
  В каталоге ГТГ (1963 год) указаны 33 иконы, которые поступили в ГТГ из «Антиквариата». Однако эта цифра неполная (прил. 26).


[Закрыть]
. Таким образом, даже предварительные изыскания свидетельствуют, что количество возвращенных в музеи икон было весомым.

Глава 7. Тем временем в «Антиквариате»

Взрыв революции выбросил на внутренний рынок бывшей Российской империи несметное количество художественных и исторических ценностей. Антикварная торговля, которую вели как многочисленные государственные организации, так и частники, в первые послереволюционные годы процветала[556]556
  См., например: Толмацкий В. А. Антикварно-художественный рынок России.


[Закрыть]
. С началом индустриализации задача концентрации валютных ресурсов в руках государства встала очень остро. Новорожденный «Антиквариат» стремился установить свою монополию на обладание художественным товаром валютного значения, убрав с рынка всех государственных и частных соперников. В марте 1929 года глава «Антиквариата» А. М. Гинзбург писал в Наркомторг Хинчуку:

На внутреннем рынке все еще продолжается невероятный ажиотаж с антикварными и т. н. антикварными изделиями. Расплодилось много магазинов, каждый иностранец, в особенности из разных миссий, считает своим долгом по крайней мере раз в неделю обходить эти магазины и скупать все то, на чем по его мнению можно нажиться. В последнее время началась охота за иконами, которые скупаются представителями миссий на базаре, в магазинах и т. п. Проследить экспертам Конторы («Антиквариат». – Е. О.) за тем, чтобы экспортные вещи не попали во все эти магазины, невозможно. Я считаю, что нужно положить предел этому ажиотажу. Необходимо в одних руках концентрировать торговлю антикварными и т. н. антикварными изделиями.

Гинзбург предлагал закрыть все частные антикварные магазины, а государственные передать «Антиквариату»[557]557
  РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1013. Л. 107.


[Закрыть]
.

Жалуясь на частников, торговавших иконами, Гинзбург предлагал, например, закрыть магазин Муссури на улице Герцена. В 1927 году проживавший в Москве гражданин Греции Степан Михайлович Муссури заключил двухгодичный договор с Мосгосторгом, который разрешал ему скупать и принимать на комиссию предметы старины и роскоши, не представлявшие музейной ценности, а также экспортировать их по лицензиям Наркомторга СССР и под контролем советских торгпредств. За право экспорта Муссури должен был отчислять Наркомторгу часть выручки. Валюта от экспорта поступала в торгпредство, а Муссури в Москве должен был получать причитавшуюся сумму в червонных рублях по официальному курсу[558]558
  Договор утвержден Коллегией Наркомторга 21 марта 1927 года. Текст договора см.: РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1014. Л. 1–2. О Муссури также см.: Жуков Ю. Н. Сталин: Операция «Эрмитаж». С. 94–95. По сведениям Жукова, Муссури совместно с берлинским банкирским домом «Бернгейм, Блюм и К°» образовали «Товарищество для экспорта предметов старины и роскоши» с уставным капиталом 25 тыс. руб. и гарантированным кредитом 200 тыс. руб.


[Закрыть]
. По словам Гинзбурга, договор с Муссури был расторгнут еще в сентябре 1928 года, но тот продолжал «спекулировать» иконами и антиквариатом. В борьбе с конкурентом Гинзбург обратился в Мосфинотдел с просьбой применить к Муссури меры налогового воздействия и заставить его прекратить торговлю[559]559
  РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1013. Л. 138.


[Закрыть]
.

В борьбе за антикварные валютные ресурсы советское государство пыталось остановить скупку иностранцами экспортного товара за рубли. Так, 11 апреля 1929 года отдел торговли Ленинского исполкома обязал подведомственные антикварные магазины каждый месяц подавать сведения об иностранцах, которые скупали антиквариат в целях перепродажи[560]560
  Там же. Л. 91.


[Закрыть]
. Особо пристальное внимание привлекла деятельность американского концессионера Арманда Хаммера[561]561
  Детективное расследование истории жизни и деятельности Хаммера, включая создание его «русской коллекции», представлено в книге: Эпстайн Э. Дж. Досье. Тайная история Арманда Хаммера. М., 1999.


[Закрыть]
. 6 декабря 1928 года из Управления зарубежных операций Наркомторга писали в Ленинградский и Московский торги и «Антиквариат»:

Нам сообщили, что гражданин Гаммер производит скупку в антикварных магазинах предметов старины и искусства на червонную валюту и перевозит их в Америку. Сообщаем для Вашего сведения, что нами совместно с НКФ возбуждено ходатайство перед НКИД о запрещении вывоза за границу предметов старины и искусства, носящий торговый характер, без разрешения Союзнаркомторга. Такие сделки должны совершаться на инвалюту.

Наркомторг рекомендовал торгам дать распоряжение в подведомственные магазины «о непродаже граж. Гаммер антикварных вещей, если это выходит за пределы потребительской нормы, т. е. в размере нескольких сот рублей»[562]562
  РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1013. Л. 180. Сообщалось, например, что 11 декабря 1928 года Хаммер подал заявление на разрешение вывезти в Германию антиквариата на сумму 1280 руб. В этом ходатайстве ему собирались отказать (Там же. Л. 170–171).


[Закрыть]
.

В преддверии массового художественного экспорта Наркомторг и Наркомпрос подготовили список предметов старины и искусства, запрещенных к вывозу из СССР частными лицами и организациями. Гинзбург, опасаясь, что забудут про иконы, в конце октября 1928 года писал в Главнауку: «Главная контора „Антиквариат“ просит включить в список антикварных изделий, запрещенных к вывозу из пределов СССР без особых распоряжений, также старинные иконы вплоть до 19 века»[563]563
  РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1013. Л. 138.


[Закрыть]
. В марте 1929 года на заседании комиссии по наблюдению за реализацией антикварных ценностей, председателем который был зам. наркомторга Хинчук, Гинзбург потребовал вообще запретить частный вывоз икон. Он сказал: «Я прошу дать распоряжение по линии Наркомторга запретить вывоз икон из пределов СССР. Я давно обращал внимание на необходимость запрещения вывоза икон, т. к. это портит нам рынок. Кроме того, под видом дешевых иногда пропускаются очень хорошие иконы»[564]564
  РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 2739. Л. 132.


[Закрыть]
. Хинчук согласился с Гинзбургом, обязав Главнауку сделать соответствующее распоряжение. Однако список антиквариата, запрещенного к вывозу из СССР частными лицами, включал не все «старинные иконы вплоть до 19 века», как требовал Гинзбург, а «иконы XVII века, более ранних эпох и подписные работы известных художников более позднего времени»[565]565
  Документ, согласно штампу, датируется 26 февраля 1929 года (РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1013. Л. 125–127).


[Закрыть]
.

Просвещение Запада и создание мирового спроса на русские иконы являлось более трудоемкой задачей. У самих россиян представление об иконе как произведении искусства начало складываться лишь на рубеже ХIX – ХХ веков благодаря систематической расчистке икон. Разгар иконной лихорадки пришелся на предвоенные, они же предреволюционные, годы. Однако даже тогда иконопись представлялась искусством для избранных. Круг «посвященных» был ограничен искусствоведами и коллекционерами. Другие же, в том числе и большинство духовенства, продолжали видеть в иконе лишь религиозный и бытовой предмет. Что же говорить о Западе? За исключением немногочисленных искусствоведов и историков искусства, да и то в большинстве своем состоявших из российских эмигрантов, а также дипломатов, аккредитованных в Москве и открывших для себя древнерусское искусство в частых посещениях антикварных «клондайков», Запад понятия не имел о русской иконе.

Архивные документы свидетельствуют, что в конце 1920?х годов Госторг, а затем сменивший его на этом посту «Антиквариат» разрабатывали несколько грандиозных проектов по подготовке Запада к массовому экспорту русских икон. В одном из них участвовал, а возможно, даже был его инициатором торгпред СССР во Франции Георгий Пятаков, будущий председатель Госбанка СССР. «Сватая» Западу древнерусские иконы, Пятаков в то же самое время вел переговоры с банкиром и нефтепромышленником Галустом Гюльбенкяном (Calouste Gulbenkian, 1869–1955) о продаже ему шедевров Эрмитажа в обмен на содействие экспорту советской нефти[566]566
  См.: Осокина Е. А. Антиквариат (Об экспорте художественных ценностей в годы первой пятилетки).


[Закрыть]
. 21 июля 1928 года Гинзбург писал руководителям московского и ленинградского Госторга, Ангарскому и Простаку: «Мы получили сообщение тов. Пятакова, что им ведутся переговоры с одной фирмой о продаже имеющихся в нашем распоряжении коллекций старинных икон». В связи с этим Гинзбург просил Госторг «временно воздержаться от всякого вывоза икон за границу» и принять меры «к приведению в порядок имеющихся икон и выявлению возможного для экспорта количества старинных икон»[567]567
  РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1012. Л. 92.


[Закрыть]
.

Упомянутая в письме «фирма» – это шведский банкир и коллекционер Улоф Ашберг. Его сотрудничество с советской властью началось сразу после революции: Ашберг оказал помощь Советской России в получении первого американского государственного займа. Одним из первых в Швеции он выступил за дипломатическое признание советского государства. В начале 1920?х годов Ашберг стал одним из основателей, а затем и директором Российского коммерческого банка, штаб-квартира которого располагалась в Москве. Значительную часть времени в годы нэпа Ашберг проводил в советской столице. Именно тогда началось его увлечение древнерусским искусством. Первую икону Ашберг купил на Смоленском рынке, где обнищавшая бывшая аристократия и интеллигенция распродавали свое имущество. Когда вольница нэпа закончилось и пришлось покидать Москву, специальная комиссия экспертов осмотрела иконную коллекцию Ашберга и, поколебавшись, дала разрешение на вывоз, исключив пятнадцать особо ценных икон. По совету тех же экспертов Ашберг подарил их советским музеям[568]568
  Abel U., Moore V. Icons. Nationalmuseum. Stockholm, 2002. P. 9.


[Закрыть]
. Ашберг привез из России сотни икон и продолжал покупать их, став одним из основных клиентов «Антиквариата». Его коллекция сейчас хранится в Национальном музее в Стокгольме (прил. 24).

По словам Пятакова, Ашберг обещал снять особняк в Париже, «по своему стилю подходящий под продаваемые товары», в котором для «возбуждения интереса среди соответствующих иностранных кругов» будут выставлены русские иконы. В этих целях глава Мосторга Ангарский должен был прислать две-три иконные коллекции в Париж и еще одну лично для Ашберга, очевидно в качестве благодарности за помощь[569]569
  РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1012. Л. 60, 88.


[Закрыть]
. Переговоры, видимо, начались еще зимой 1928 года. Ашберг должен был приехать для подписания договора в июле, но задержался до осени. О результатах поездки он писал шведскому искусствоведу Хельге Челлину (Helge Kjellin):

Вчера (21 октября 1928 года. – Е. О.) я вернулся домой из поездки в Россию… Они (русские. – Е. О.) хотят создать со мной совместную компанию мирового масштаба, но я пока не готов решиться на это[570]570
  Abel U., Moore V. Icons. Р. 11.


[Закрыть]
.

О деталях проекта узнаем от Ангарского: Госторг хотел передать Ашбергу право представлять советские интересы в иконном бизнесе в Европе и Америке на условиях совместной реализации под контролем советских торгпредств. Ашберг должен был внести аванс. «Эту сумму, – писал Ангарский, – я скромно пока определил в 50 000 долларов». Все расходы по организации выставок стороны должны были нести поровну. Эти условия Ангарский считал минимальными[571]571
  РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1012. Л. 88 об.


[Закрыть]
. При этом он сомневался в твердости намерений Ашберга, указывая на то, что банкир «ничего реального не предлагает», и был прав. Создать совместный консорциум с Ашбергом Госторгу не удалось[572]572
  Ю. А. Пятницкий считает вероятным участие Ашберга в организации распродажи русских икон, но доказательств не приводит. Пятницкий Ю. А. Древнерусские иконы и антикварный мир Запада. С. 326.


[Закрыть]
. А вот Ашберг при посредничестве Грабаря в тот свой осенний приезд 1928 года в Москву купил 52 иконы «очень высокого качества» XIV–XVII веков[573]573
  Abel U., Moore V. Icons. Р. 11.


[Закрыть]
. В 1933 году Ашберг подарил 250 икон Национальному музею в Стокгольме. Какие именно из них были куплены в октябре 1928 года и вывезены, несмотря на возражения комиссии экспертов, не ясно, но по возвращении из Москвы Ашберг говорил, что около 30 икон принадлежали «великому князю Павлу»[574]574
  Ibid. P. 12.


[Закрыть]
. По мнению Ю. А. Пятницкого, поскольку великий князь не собирал икон, речь, скорее всего, шла об иконах из коллекции его дочери, великой княгини Марии Павловны, которая начала собирать их в Пскове, когда работала медсестрой в госпитале во время Первой мировой войны. Часть своего имущества она хранила во дворце отца[575]575
  Пятницкий Ю. А. Указ. соч. С. 357–358.


[Закрыть]
.

Альтернативу выставке-продаже икон в особняке Ашберга в Париже представляло предложение из Германии. В том же письме Ангарский сообщал:

Аналогичное предложение мы имеем из Берлина, где предполагается устроить выставку русских старинных икон без продажи, а затем уже, вызвав интерес к этому делу – организовать аукцион. Для того, чтобы вызвать интерес к иконам, мы готовы даже составить для выставки, но не для продажи, музейную коллекцию[576]576
  РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1012. Л. 88.


[Закрыть]
.

Этот план был воплощен в жизнь. Первая советская выставка русских икон на Западе не ограничилась Берлином, а совершила длительное мировое турне, став открытием древнерусского искусства для десятков тысяч людей.

Часть IV. Красные передвижники: Первая советская выставка русских икон на Западе

Глава 1. Планы и люди

Идея показать русские иконы на Западе появилась задолго до начала форсированной индустриализации, массового экспорта произведений искусства из СССР и создания «Антиквариата». Да и замысла искать за рубежом покупателей на иконы в то время не было. В 1913 году под впечатлением от успеха выставки древнерусского искусства, прошедшей в Москве, Павел Муратов мечтал, что «не успеет пройти три-четыре года», и Европа будет мечтать о подобной выставке, а «русская иконопись войдет почетной гостьей в западные музеи»[577]577
  Муратов П. Выставка древне-русского искусства в Москве // Старые годы. Ежемесячник для любителей искусства и старины. Апрель. СПб., 1913. С. 32.


[Закрыть]
. Мировая война и революция в России отсрочили воплощение этой мечты. Но стоило хаосу поутихнуть, и о заграничной выставке древнерусского искусства заговорили вновь. По свидетельству Грабаря, в начале 1920?х годов немецкие художники-модернисты, археологи и историки искусства, которые бывали в Москве и знали о расчистке древнерусских икон, предложили показать их в Германии. Однако в то время, как пишет Грабарь, никто не хотел давать денег[578]578
  Грабарь И. Письма. С. 158.


[Закрыть]
.

Во второй половине 1920?х годов появились зарубежные спонсоры. Франкфуртский St?dtelsches Institut выразил готовность дать средства для показа русских икон в своих стенах. В декабре 1926 года Грабарь вел переговоры, и не только в Германии, но и в Австрии, во Франции и в Англии[579]579
  Там же.


[Закрыть]
. В то время он осторожно говорил о составе и целях выставки:

…само собою разумеется, что мы не можем двигать с мест наших главных памятников, сосредоточенных в храмах, а отчасти в музеях…; я предполагаю двинуть все же весьма замечательный материал, найденный в разных рухлядных и на колокольнях и не вошедший в состав музеев[580]580
  Очевидно, что Грабарь имеет в виду иконы, найденные в годы Гражданской войны Комиссией по сохранению и раскрытию памятников древней живописи в России. После ее преобразования многие из этих икон оказались в реставрационных мастерских, которыми заведовал Грабарь. К числу «замечательного материала, найденного в разных рухлядных и на колокольнях», который Грабарь планировал «двинуть» на Запад, можно, например, отнести знаменитые иконы звенигородского чина, которые были найдены Г. О. Чириковым в сарае около Успенского собора под завалами дров. В то время эти иконы считались, наравне с «Св. Троицей», лучшими работами Андрея Рублева.


[Закрыть]
, а затем первоклассный по своей значительности и ценности материал из частных собраний. Часть собственников готовы продать принадлежащие им вещи, часть дают только на выставку, но никоим образом не на продажу. Среди этих икон есть уникальные, древнейших эпох. Материал из государственного музейного фонда продаваться не будет, но он предназначен для обмена с западными музеями на картины старых и новых мастеров, нам нужных[581]581
  Грабарь И. Письма. С. 158.


[Закрыть]
(выделено мной. – Е. О.).

Ехать на предполагавшуюся выставку должны были Грабарь, а также Чириков и еще два реставратора – для демонстрации расчистки икон и выполнения возможных заказов. О Госторге и торговцах пока не было ни слова.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21