Елена Осокина.

Небесная голубизна ангельских одежд



скачать книгу бесплатно

Оценить художественное и историческое значение икон, отобранных из фондов ГМФ на экспорт, возможно лишь косвенно. Одним из критериев может служить значимость коллекций, к которым они некогда принадлежали. Некоторые из икон были опубликованы. Например, среди отобранных на экспорт значились иконы Постникова, попавшие затем в собрание Брокара, которые были опубликованы в «Каталоге христианских древностей» (М., 1888)[510]510
  В списках эти иконы зачеркнуты, однако цены стоят.


[Закрыть]
. В госфондовском имуществе вначале оказались и иконы из магазина Вострякова, переданные при ликвидации магазина в Оружейную палату, а оттуда в ГМФ[511]511
  Ликвидация магазинов Вострякова, Силина и Оловянишникова, где были иконы, проходила зимой 1921 года. Делом занималась Церковная комиссия. По данным комиссии, опись икон из магазина Вострякова была закончена в начале февраля 1921 года и включала около 400 икон, среди них были четыре «итало-греческие» иконы XV века, русские иконы XVI века, но в основном партия состояла из икон XVII и XVIII веков. По словам Бубновой, были у Вострякова и «очень интересные новые иконы на старинный лад». ГИМ хотел забрать их себе. Вывоз икон из магазина Вострякова в Оружейную палату планировался на конец марта (ОПИ ГИМ. Ф. 417. Д. 315. Л. 2, 23, 33).


[Закрыть]
. Другим косвенным критерием ценности экспортного иконного товара могут служить установленные экспертами цены, которые по меркам того времени были очень высокими[512]512
  Об этом см. гл. «Фальшивки за копейки?».


[Закрыть]
. Все это вновь подтверждает ранее высказанное предположение, что на продажу шли хотя и не шедевры иконописи, но добротные иконы, в том числе и из знаменитых коллекций.

О том, что в составе икон ГМФ, признанных осенью 1927 года не имеющими музейного значения и предназначенных для Госфонда, оставались хорошие, а возможно, и прекрасные произведения, свидетельствует и тот факт, что Анисимов при повторном осмотре икон летом – осенью 1928 года во время отбора на экспорт многое из бывшей госфондовской партии забрал в Исторический музей[513]513
  В этой связи следует подчеркнуть, что при формировании ГМФ для него требовалось отбирать лучшие произведения.

Инструкция по учету, хранению и передаче религиозного имущества, имеющего историческое, художественное или археологическое значение, составленная в начале 1918 года в помощь Комиссии по приему церковного имущества и культовых памятников, устанавливала такую классификацию: 1) уники – обязательны к вывозу в ГМФ; 2) ценности музейного значения – «могут быть изъяты в ГМФ»; 3) обыденные церковные предметы, незначительного достоинства – могут передаваться верующим в пользование (ОПИ ГИМ. Ф. 417. Д. 306. Л. 9–12).


[Закрыть]. Так, из составленных Мосгосторгом коллекций № 1, 2, 3, 7 и 8 он в конечном счете изъял все иконы, которые попали в ГМФ из магазина Вострякова[514]514
  Окончательное решение об изъятии из экспортной партии икон Вострякова принимал нарком просвещения. В инвентарной книге отдела иконописи ГМФ числится около 300 икон из магазина Вострякова (инв. 2286–2617). Все они переданы в ГИМ (РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 26. Л. 25; Д. 86).


[Закрыть]
, и некоторые иконы из собрания Брокара, в том числе, видимо, и те опубликованные, которые до Брокара принадлежали Постникову, а также другие иконы.

Анализ состава экспортных коллекций икон № 1, 2, 3, 7 и 8 свидетельствует о том, что подобные изъятия из госфондовского имущества в пользу музеев были значительными. Так, отметки о выдаче икон в описи отдела III показывают, что из экспортных коллекций № 1 и 2 в пользу Исторического музея Анисимов изъял двадцать четыре иконы, в основном принадлежавшие в прошлом Вострякову и собранию Брокара. Из коллекции № 3 одиннадцать икон изъяты в пользу Исторического музея и одна отдана «в Избирком»[515]515
  Возможно, Центральная избирательная комиссия при Президиуме ЦИК СССР (председатель А. С. Енукидзе). Иконы, вероятно, предназначались для продажи на благотворительных аукционах.


[Закрыть]
; из коллекции № 7 девять выданы в ГИМ; из коллекции № 8 тринадцать попали в ГИМ и одна выдана в Задонский музей. Таким образом, около четверти икон, которые оказались в экспортных коллекциях № 1, 2, 3, 7 и 8, при повторном осмотре к осени 1928 года были выданы в музеи, главным образом в ГИМ. Остальные иконы, как свидетельствуют пометки о выдаче в описи отдела III, переданы в «Антиквариат».

Перед продажей иконы проходили реставрацию. В апреле 1928 года Мосгосторг, например, просил Главнауку разрешить выдавать из хранилища в Новодевичьем монастыре из экспортной коллекции № 1 «иконы периодическими партиями по 20–25 штук на дом мастерам, которым Мосгосторгом поручена работа по расчистке и запарке»[516]516
  Запарка, или припарка, – часть процесса укрепления иконы: работа утюгом, которым укладывали поднявшиеся частицы грунта и красочного слоя.


[Закрыть]
. Реставрацию проводили специалисты ЦГРМ. В частности, сохранился документ о выдаче 29 икон реставратору Е. И. Брягину. За свою работу он должен был получить 190 руб. Оплата работы реставраторов стала еще одной статьей расходов «Антиквариата»[517]517
  РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 6. Л. 436–438.


[Закрыть]
.

С учетом изъятий в музеи из экспортных коллекций № 1, 2, 3, 7 и 8 «Антиквариат» получил около двух сотен икон[518]518
  Согласно акту, эксперты осмотрели и оценили 239 икон, согласно спискам – 274 иконы. Изъято же из списков в пользу музеев было 59 икон.


[Закрыть]
. Однако это лишь малая толика того, что досталось «Антиквариату» при ликвидации Государственного музейного фонда. Пометки о выдаче икон, сделанные в инвентарной книге отдела III, и отчетная ведомость свидетельствуют, что из московского ГМФ напрямую в «Антиквариат» было выдано 810 икон (прил. 6). Массовая выдача проходила несколько дней – 16, 17, 18, 19 и 21 октября 1928 года и была оформлена тремя актами – № 1083, 1090 и 1134 (прил. 6)[519]519
  РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 86; ОПИ ГИМ. Ф. 54. Д. 568. Л. 51.


[Закрыть]
. Штатный состав Центрального хранилища ГМФ уже с 15 сентября 1928 года официально был уволен. Само хранилище должно было окончательно прекратить свою работу с 1 октября, но работы по ликвидации растянулись до начала 1929 года[520]520
  Зав. Центральным хранилищем ГМФ Воскресенский докладывал, что люди, в том числе и он сам, продолжали работать бесплатно (ОПИ ГИМ. Ф. 54. Д. 568. Л. 228).


[Закрыть]
.

Были ли среди этих доставшихся «Антиквариату» 810 икон произведения искусства музейного значения? Сравнение списков икон музейного значения, составленных комиссией Главнауки осенью 1927 и в начале 1928 года при сортировке иконного фонда ГМФ, с данными о выдаче икон по инвентарной книге отдела (III) иконописи свидетельствует, что по крайней мере четыре из 636 икон, признанных экспертами имеющими музейное значение (прил. 7), в результате «экспортного пересмотра» выданы из ГМФ в «Антиквариат» (инв. 2035, 2073, 2672, 2691). Две из этих икон происходили из моленной Карасева, две другие – из Рогожско-Симоновского филиала ГТГ[521]521
  РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 86.


[Закрыть]
.

Все остальные иконы московского ГМФ, которые комиссия Главнауки признала имеющими музейное значение, оказались в Историческом музее. Видимо, они и составили партию икон, которые были выданы 9 февраля 1928 года по акту № 863 (прил. 6)[522]522
  Как было сказано ранее, комиссия отобрала 636 икон музейного значения, четыре из них затем отданы в «Антиквариат». По акту № 863 в ГИМ передано 633 иконы. Таким образом, расхождение в данных составляет одну икону.


[Закрыть]
. В том, что все лучшие, по мнению главных экспертов того времени, иконы из московского ГМФ попали в ГИМ, несомненно, видно влияние Анисимова и Силина. В составе этой музейной партии были иконы из всех основных источников комплектования иконного отдела ГМФ в Москве – собраний Рябушинского, Зубалова, Бобринских, Брокара, Харитоненко, Рогожско-Симоновского филиала ГТГ, магазина Вострякова, моленной Карасева, перевезенные из хранилища в Английском клубе и т. д. Возможно, что ГИМ предполагал или успел передать часть этих икон в провинциальные музеи, но даже в этом случае Анисимов, без сомнения, намеревался оставить лучшее в своем отделе. Если какие-то из этих икон впоследствии и попали в «Антиквариат», то их выдача состоялась не из ГМФ, а из музеев.

А что стало с теми почти двумя тысячами икон из отдела иконописи ГМФ, которые по первоначальному замыслу должны были быть переданы в Госфонд, то есть были признаны не имеющими музейного значения (прил. 7)? Отчетная ведомость Центрального хранилища ГМФ (прил. 6) и отметки о выдачах в инвентарной книге отдела III свидетельствуют, что их львиная доля – по крайней мере 1127 икон из госфондовской партии в 1982 иконы – при ликвидации Центрального хранилища опять-таки была передана в Исторический музей (прил. 6). Остальные иконы были выданы в Избирком (465 икон), «Антиквариат» (810) и Антирелигиозный музей (18 икон)[523]523
  Остаются еще 15 икон, выданных по актам № 1213, 1224 и 1225, но куда – неизвестно (прил. 6).


[Закрыть]
. Отчетная ведомость свидетельствует, что в общей сложности из выданных 3815 икон Исторический музей получил 2101 икону, а если учесть его филиалы – 2249 икон (прил. 6). Это почти две трети всего иконного отдела московского ГМФ!

То, что лучшие иконы музейного значения были переданы в Исторический музей, можно объяснить влиянием Анисимова и Силина и их непосредственным участием в процессе распределения икон. Но что может означать массовая передача госфондовских, то есть немузейных, икон в ГИМ? Особенно настораживает, что на последнем, авральном этапе ликвидации ГМФ осенью 1928 года иконы передавали преимущественно в ГИМ. Видимо, он выполнял функции хранилища московского ГМФ после ликвидации фонда, сродни тому, как Русский музей и Эрмитаж хранили иконы, оставшиеся не распределенными после ликвидации ленинградского ГМФ. Более подробно ответ на этот вопрос будет дан в следующей главе.

В Ленинграде события развивались похожим образом и так же драматично. Как и в Москве, работа по ликвидации запасов ГМФ проходила осенью 1927 года. Распоряжением Главнауки от 25 ноября 1927 года были назначены специализированные комиссии экспертов, которые должны были работать обстоятельно и планомерно. Как и в Москве, осенью 1927 года об экспорте пока речь не шла, и произведения искусства сортировали на музейные и госфондовские. В некоторых отделах – металла и бронзы, живописи и скульптуры – работу удалось провести без осложнений. Однако в других, в том числе и в отделе церковного имущества, специализированных комиссий сразу не создали, и время было упущено. Когда же грянуло январское 1928 года постановление СНК об увеличении экспорта предметов старины, начался аврал.

Для выполнения постановления вместо специализированных комиссий, работавших ранее, уполномоченный Наркомпроса назначил в Ленинграде общую комиссию с переменным составом экспертов, которой было приказано закончить ликвидацию ленинградских запасов ГМФ к 1 марта 1928 года, то есть через месяц! По словам отчета, интенсивность работы была столь велика, что вместо положенной по штату одной машинистки перепечаткой списков занимались пять, но и они не справлялись с объемом работы[524]524
  ЦГАЛИ. Ф. 36. Оп. 1. Д. 397а. Л. 295 об.


[Закрыть]
. Из-за спешки все работы по экспертизе остановили. Распределять по музеям и выдавать предметы искусства было запрещено, пока не будет сформирован экспортный фонд. Пересмотру подлежало все имущество, независимо от того, для какой цели предметы предназначались ранее. Так, из ранее предназначенных для музеев произведений живописи, скульптуры, металла, бронзы, прикладного искусства и фарфора на экспорт было изъято 890 предметов[525]525
  См.: «Отчет о деятельности Ленинградского государственного музейного фонда за 1927–1928 и 1 квартал 1929 года». Имущество, привезенное из Сервизной кладовой при Аничковом дворце, было полностью передано на экспорт (ЦГАЛИ. Ф. 36. Оп. 1. Д. 397а. Л. 315 и об.).


[Закрыть]
.

В отличие от Москвы, в Ленинграде при формировании экспортного фонда параллельно работали две комиссии. Кроме ликвидационной комиссии Наркомпроса с переменным составом экспертов, работала комиссия по реализации Госфондов, которая отбирала вещи на продажу, оценивала их и передавала в Госторг. Председателем этой комиссии был вначале Зиварт[526]526
  Видимо, Э. Ф. Зиварт (1879–1937) – художник и гравер, член латышской СДРП, заведовал печатным делом в офортной мастерской Академии художеств. Большевики использовали квартиру Зиварта в здании Академии художеств в конспиративных целях, а он сам, по его воспоминаниям, выполнял различные задания РСДРП, например как гравер-офортист изготовлял фальшивые бланки и печати (см.: Зиварт Э. Конспиративная квартира в Академии художеств в 1903–1905 гг. // Первая боевая организация большевиков, 1905–1907 гг.: Статьи, воспоминания и документы / Сост. С. М. Познер. М., 1934). Других сведений найти не удалось. Судя по году смерти, был репрессирован.


[Закрыть]
, а затем С. К. Исаков[527]527
  Вероятно, Сергей Константинович Исаков (1875–1953) – скульптор, историк искусств, педагог, музейный работник. В ноябре 1918 года зав. музейным подотделом Петроградского отдела музеев и охраны памятников искусства и старины. С 1922 по 1929 год – хранитель Музея революции и одновременно инспектор при уполномоченном Наркомпроса. В 1929 году перешел на службу в Русский музей (зав. художественным отделом). См. очерк на сайте факультета теории и истории искусства Российской академии художеств: http://ftii.artspb.net/index.php/about/person/47-isakov.


[Закрыть]
. Комиссия Зиварта/Исакова работала в хранилище ГМФ, но не подчинялась Музейному фонду и не отчитывалась перед ним[528]528
  Двоевластие описал председатель госфондовской комиссии Наркомпроса в Ленинграде Якобсон: «часть госфондовского товара была дважды оценена а) постоянной оценочной комиссией госфондов б) и комиссией по отбору экспортного антиквариата под председательством тов. Зиварта. В первом случае в 95 тыс. руб., во втором в 97 тыс. руб.». Якобсон злился, что торговцы хотели сами все осматривать и оценивать, не доверяя госфондовской комиссии. (ГАРФ. Ф. 374. Оп. 28. Д. 2696. Л. 14).


[Закрыть]
, поэтому данные о ее работе в архиве ГМФ фрагментарные[529]529
  Стоимость имущества, выделенного из ленинградского ГМФ на экспорт, на 1 апреля 1929 года превысила, по экспертным оценкам, 1,5 млн руб. (ЦГАЛИ. Ф. 36. Оп. 1. Д. 397а. Л. 315 и об.).


[Закрыть]
. На формирование экспортного фонда комиссии была дана всего одна неделя. Выполнить работу в этот срок было нереально, она затянулась на месяцы. По мере сдачи имущества залы Ново-Михайловского дворца, где располагалось центральное хранилище ГМФ в Ленинграде, передавали Госфонду и Госторгу. Там устраивали выставки экспортного товара. 6 марта 1928 года дворец полностью был отдан в распоряжение Госторга. В пользовании ГМФ временно остались лишь четыре комнаты.

Работа в отделении церковного имущества ленинградского ГМФ началась с опозданием. Создать здесь особую комиссию экспертов Главнауки все-таки пришлось, но она начала работу лишь в декабре 1927 года. В составе ее были сотрудник Русского музея и хранитель отделения церковного имущества ленинградского ГМФ Ф. М. Морозов, недавний директор Русского музея профессор Ленинградского университета Н. П. Сычев и хранитель художественного отдела Русского музея А. П. Смирнов. Возглавлял комиссию инспектор музеев Г. С. Ятманов[530]530
  В заседаниях также принимали участие Е. К. Мроз, эксперт ГМФ Ф. А. Каликин и Ю. С. Олив.


[Закрыть]
. Объем работы был большой. За все время существования в инвентари хранилища было занесено более 3 тыс. предметов церковного имущества. Кроме того, было и имущество, которое не успели заинвентаризировать, оно выдавалось по инвентарям тех дворцов-музеев, где хранилось до передачи в ГМФ[531]531
  В их числе Исторические комнаты и Сервизная кладовая Аничкова дворца, остатки Детско-Сельского фонда, экспонаты музея «Старый Петербург – новый Ленинград» и др.


[Закрыть]
. Как было отмечено ранее, в ленинградском ГМФ иконы отдельно не учитывались, поэтому сказать, сколько икон было распределено, не представляется возможным. По данным отчета, комиссия экспертов Ятманова просмотрела более 1800 религиозных предметов. Львиная доля, 1142 предмета, была отдана в Госфонд, 571 предмет отобран для Русского музея (564 для художественного отдела, 7 – для историко-бытового отдела), один предмет – для Эрмитажа. После этого для распределения по музеям оставалось еще 95 предметов. В общем итоге с 1 октября 1927 до 10 мая 1929 года в Госфонд и Госторг было передано 2778 предметов церковного имущества[532]532
  Видимо, это только заинвентаризированное имущество. Кроме того, 822 «предмета религиозного культа», которые не успели заинвентаризировать, выдали из хранилища фонда или прямо с мест (ЦГАЛИ. Ф. 36. Оп. 1. Д. 397а. Л. 315 и об., 325, 330–331).


[Закрыть]
. Таким образом, как и в Москве, б?льшая часть ленинградского Государственного музейного фонда шла в Госфонд и на продажу.

После январского постановления СНК параллельно с комиссией Ятманова вещи отделения религиозного имущества просматривала и комиссия Зиварта, которая отбирала предметы на экспорт. Судя по протоколам, работа шла по крайней мере до конца июля 1928 года. Протоколы заседания комиссии приводят только номера отобранных предметов и лишь иногда рубрики (иконы, финифть, литье), поэтому оценить ленинградский экспортный фонд икон по этим материалам не представляется возможным[533]533
  Хотя, видимо, он был меньше, чем московский иконный товарный фонд. Материалы о работе экспертных комиссий см.: ЦГАЛИ. Ф. 36. Оп. 1. Д. 390.


[Закрыть]
.

Глава 6. Сколько икон было передано из государственного музейного фонда на продажу?

Сколько всего икон было передано из московского отделения Государственного музейного фонда в «Антиквариат» на продажу и что могут означать массовые передачи в Исторический музей госфондовских икон, которые, по мнению экспертов того времени, не имели музейного значения? Для ответа на этот вопрос необходимо восстановить ход событий, сведя воедино все имеющиеся факты (прил. 8а, 9).

В общей сложности за все время его существования из иконного отдела московского Музейного фонда согласно финальному отчету было выдано 3812 икон, три предмета – две хоругви и икона – выданы после составления отчета, а еще две иконы не были найдены, но, вероятнее всего, выданы в «Антиквариат». Таким образом, общее количество предметов в иконном фонде составит 3817 (прил. 5).

В июне 1927 года иконы из Центрального хранилища перевезли на хранение в Успенскую церковь Новодевичьего монастыря в связи с решением о ликвидации ГМФ и экстренным выселением иконного отдела из дома Зубалова. К этому моменту из иконного фонда ГМФ уже была выдана 541 икона (прил. 8а): 375 икон на постоянное хранение (прил. 6 до акта № 740) и еще 166 икон – на временное хранение, но они так и не были возвращены в ГМФ (прил. 6, акты № 44, 56, 83). Из общего числа выданных 33 иконы отданы на нужды отдела охраны материнства и младенчества Наркомздрава (прил. 6, акт № 659; прил. 8а) – видимо, они предназначались на продажу в благотворительных целях. Тем же летом, уже после переезда иконного отдела в Новодевичий монастырь, еще 28 икон выданы на продажу в магазин Деткомиссии при ВЦИК (прил. 6, акт № 740; прил. 8а). Таким образом, львиная доля икон, выданных к осени 1928 года из ГМФ, попала в музеи и только 61 икона – на продажу на внутреннем рынке в благотворительных целях (прил. 8а).

Следующим этапом в ликвидации иконного отдела, как показало это исследование, стала работа комиссии Главнауки по распределению икон на имеющие и не имеющие (госфондовские) музейного значения (прил. 7). К ноябрю 1927 года – время начала работы комиссии – согласно учетной ведомости из иконного отдела ГМФ были выданы еще 174 иконы (прил. 8а), в том числе 172 – в Исторический музей (прил. 6, акт № 762) и 2 – в Музей Радищева в Саратове (прил. 6, акт № 792). Иконы, переданные в ГИМ, видимо, представляли партию, которую Силин успел отобрать во время командировки в Центральное хранилище ГМФ в июне 1927 года. Таким образом, выдач икон на продажу в этот период не было (прил. 8а).

После выхода январского 1928 года постановления СНК об усилении экспорта произведений искусства началось формирование экспортного фонда. К этому времени фонд икон ГМФ уменьшился еще на 1099 икон (прил. 8а) за счет выдачи 1 иконы в Оружейную палату (прил. 6, акт № 830), 465 – в Избирком (прил. 6, акт № 838) и 633 – в Исторический музей (прил. 6, акт № 863). Известно, что к началу февраля 1928 года комиссия Главнауки, которая сортировала иконы на музейные и немузейные, просмотрела 2563 иконы (прил. 7, протоколы 1–20). Из них 632 были признаны музейными. Видимо, эта партия фактически целиком и была выдана 9 февраля 1928 года в ГИМ по акту № 863. Следовательно, иконы, отданные в Избирком 8 декабря 1927 года по акту № 838, происходили из госфондовских. Скорее всего, они предназначались на продажу через аукционы и антикварные магазины в благотворительных целях. С учетом «избиркомовской» партии количество икон, выданных к середине февраля 1928 года на продажу из ГМФ, возрастет до 526 (прил. 8а).

Затем в течение лета 1928 года шло формирование экспортных коллекций для Мосторга, их унаследовал «Антиквариат». В процессе этой работы Анисимов забрал много икон из госфондовской партии в Исторический музей. Все 236 икон, которые были выданы из ГМФ летом 1928 года, ушли в музеи (прил. 8а): 18 из них выданы в Антирелигиозный музей (прил. 6, акт № 933), остальные – в ГИМ (прил. 6, акты № 992, 994, 1041).

Осенью 1928 года начался завершающий, авральный период ликвидации иконного отдела московского ГМФ. В общей сложности было выдано 1734 иконы (прил. 8а), из них 909, согласно актам выдачи, предназначались ГИМ (прил. 6, акты № 1095, 1117, 1121, 1143, 1153, 1212), 810 были отданы в «Антиквариат» на продажу (прил. 6, акты № 1083, 1090, 1134). Остается 15 икон (прил. 8а); отчетная ведомость не указывает, куда они были выданы, но, скорее всего, часть их отправилась в ГИМ, другая – в Госфонд.

Распределение икон московского ГМФ было объявлено законченным 24 декабря 1928 года[534]534
  РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 26. Л. 15 и об.


[Закрыть]
. 12 января 1929 года Воскресенский предоставил выверенные отчетные данные[535]535
  Там же. Л. 25 и об.


[Закрыть]
. Затем вышло распоряжение по Наркомпросу № 131: «Считать Центральное хранилище М.[узейного] Ф.[онда] ликвидированным с 1 февраля с. г. (1929. – Е. О.)».

На этом можно было бы поставить точку, однако текущие оперативные данные об остатках икон в московском ГМФ свидетельствуют, что для продажи Мосторгу[536]536
  «Антиквариат» унаследовал иконы, выданные из ГМФ в Мосторг (РГАЛИ. Ф. 686. Оп. 1. Д. 26. Л. 29).


[Закрыть]
летом 1928 года было выделено гораздо больше, а именно 1912 икон (прил. 9). Это число близко к числу икон (1982), которые комиссия Главнауки по сортировке икон признала не имеющими музейного значения и предназначила для Госфонда (прил. 7). Есть соблазн, которому и поддались некоторые исследователи, принять эту цифру за количество икон, отданных из московского отделения ГМФ в «Антиквариат». Однако ошибка здесь заключается в том, что оперативные данные об остатках икон в ГМФ показывают не фактические выдачи, а только то, сколько икон было отложено для передачи в Госторг/«Антиквариат». Эти данные необходимо рассматривать вкупе с актами фактической выдачи из ГМФ, что и сделано ниже.

Согласно оперативным данным об остатках икон, фонд, выделенный для Мосторга, сократился с 26 июля по 25 августа с 1912 до 1704 икон (прил. 9), следовательно, 208 икон были выданы. Но куда? Акты выдачи свидетельствуют, что в этот период времени не было ни одной передачи икон в Мосторг или «Антиквариат» (прил. 6). Однако есть два акта, № 992 и 994, по которым 22 августа 1928 года в Исторический музей выданы именно 208 икон (прил. 6). Как было сказано ранее, летом 1928 года шло формирование экспортных коллекций икон, в процессе которого его активный участник Анисимов отбирал лучшие иконы из госфондовского имущества в ГИМ. Таким образом, благодаря Анисимову более двух сотен икон, которые вначале находились в партии, отложенной для Мосторга, избежали выдачи на продажу. «Антиквариат» не получил их.

Следующее сокращение фонда икон, выделенных из ГМФ для продажи, произошло в октябре 1928 года (прил. 9). Оперативные данные об остатках икон показывают, что до середины октября никакой активности не было. Затем к 20 октября товарный иконный фонд сократился с 1704 до 918 икон (прил. 9), следовательно, были «выданы» 786 икон. Из них 126 икон, происходившие из магазина Вострякова, на самом деле не были выданы, а только переведены из товарного в музейный фонд (прил. 9), видимо благодаря усилиям Анисимова[537]537
  В протоколе № 3 заседания комиссии по ликвидации Центрального хранилища московского музейного фонда под председательством С. П. Григорова (Главнаука) от 20 октября сказано, что в данное время проходит «выделение икон б. собр. (sic!) Вострякова» для передачи на хранение в ГИМ. Указанная в оперативных данных партия в 126 икон представляла лишь начало процесса выделения.


[Закрыть]
. Остальные 660 икон были действительно выданы в «Антиквариат». Это подтверждают акты фактических выдач (прил. 6, акты № 1083, 1090, 1134), представленные в отчетной ведомости. Выдачи проходили с 16 по 19 октября и 21 октября. Согласно актам выдачи, «Антиквариат» получил 810 икон. Расхождение оперативных данных (660 икон) и данных актов фактической выдачи (810 икон) объясняется тем, что оперативные данные соответствуют состоянию на 20 октября, а выдачи проходили еще и 21 октября. Таким образом, выдаче в «Антиквариат», согласно уже составленным актам, дополнительно к 660 выданным подлежало еще 150 икон. Их продолжали учитывать в оперативных данных о наличных остатках.

На начало ноября 1928 года, как показывают оперативные данные, фонд икон, выделенных на продажу из ГМФ, сократился еще на 124 иконы, с 918 до 794 икон (прил. 9). Однако в этом случае иконы не были выданы в Мосторг. Это была еще одна партия икон из магазина Вострякова, которые перевели из товарного в музейный фонд. Вместе с уже ранее выделенными из товарного фонда 126 иконами они составили партию в 250 икон, указанную в оперативных данных на 6 ноября 1928 года (прил. 9). Эти иконы забрал ГИМ[538]538
  В инвентарной книге ГМФ есть карандашная отметка о том, что они были выданы по акту № 1117 (акт № 1108 зачеркнут) 24 октября 1928 года, но в оперативных данных они еще показаны как остаток икон в ГМФ. Возможно, иконы Вострякова были выделены для ГИМ, но пока еще не вывезены и на начало ноября продолжали числиться в наличных остатках.


[Закрыть]
.

На этом оперативные данные обрываются, и последующий ход событий можно восстановить лишь на основе актов фактической выдачи. Из оставшихся в наличии на начало ноября 794 икон (прил. 9) 150 уже были оформлены октябрьскими актами выдачи в «Антиквариат». Их продолжали учитывать в наличных остатках, так как «Антиквариат» их еще не вывез. Их «выдача», оформленная актами в октябре, означала перемещение этих икон в специальную комнату, предназначенную для хранения и упаковки икон «Антиквариата». Остаются неучтенными 644 иконы. Как показывают акты, никаких прямых выдач икон в «Антиквариат» больше не было (прил. 6). На заключительном этапе фактически все оставшиеся иконы отправлялись в ГИМ. Обращают на себя внимание акты № 1143 и 1153, по которым в общей сложности именно 644 иконы отправились в ГИМ (прил. 6). Видимо, это и есть тот искомый остаток товарной партии, которая была отложена для Мосторга.

Спешная выдача предназначенных для Антиквариата икон в ГИМ, вероятно, диктовалась необходимостью освободить помещения и людей, которые к этому времени уже работали бесплатно. Об авральном положении и медлительности «Антиквариата» свидетельствуют архивные документы. Так, еще в конце сентября 1928 года комиссия по ликвидации Центрального хранилища настоятельно «предлагала» Мосторгу «срочно принять в установленном порядке выделенные для него иконы в количестве 1704 штук, за исключением из них Востряковского собрания, которое должно быть передано в ГИМ»[539]539
  ОПИ ГИМ. Ф. 54. Д. 568. Л. 1.


[Закрыть]
. Процесс выдачи, видимо, тормозился тем, что не все иконы к тому времени были оценены. На октябрьском заседании комиссия вынуждена была даже разрешить выдачу икон «Антиквариату» без оценки, но с оговоркой оценивать иконы в процессе передачи, «если это не будет слишком задерживать выдачу». Однако и это не изменило положения вещей. На ноябрьском заседании комиссия вновь настоятельно предлагала торговцам «усилить приемку икон»[540]540
  ОПИ ГИМ. Ф. 54. Д. 568. Л. 11.


[Закрыть]
. Заведующий Центральным хранилищем Воскресенский также сетовал, что ликвидация фонда задерживается по вине «Антиквариата», «который не берет предметы, для него отобранные»[541]541
  Там же. Л. 15 об.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21