Белая колдунья, или Драконы тоже плачут. Тайна одной картины 2

Елена Ольшевская

Белая колдунья, или Драконы тоже плачут. Тайна одной картины 2

Глава 1. Вместо предисловия

В январе месяце я, переходя из одного болезненного состояния в другое, чудесным и неведомым образом попала в параллельный мир. Причем попала туда совершенно здоровая. И как вы сами понимаете, ни куда-нибудь, а в самую настоящую Академию магии (ну куда ещё может попасть учительница?).

Оказалось, что меня или кого-то вроде меня ждали. Но моё появление все равно стало для них неожиданностью.

На мое появление в Академии отреагировала и загадочная картина, которая лет триста висела в главном зале библиотеки. Об этом мне поведал позже Оки, библиотечный дух, который много лет обитал в замке, в котором располагалась Академия.

Другая на моём месте, наверное, испугалась бы, но только не я. Любознательная от природы, любящая учиться всегда и всему, я окунулась с головой в изучение всего, что позволило бы мне выжить в этой новой для меня обстановке, и всеми силами я хотела вернуться домой к своим родным и близким. Но…

Знакомясь с людьми, которые меня окружали, я всё больше и больше привязывалась к ним, потому что и ректор Академии Эдвард Фолд, и библиотекарь Доран Годер с самого первого дня моего появления в Дреадоне, столицы Трасии, не только заботились обо мне, но и разрешили брать любые книги в библиотеке, а читала я с удовольствием с самого детства.

Моими телохранителями были офицеры тайной канцелярии: барон Андей Кусе, граф Снислав Беньо, граф Димир Саваре и граф Ярслав Бетт. Вместе с ними мы с честью прошли через многие испытания и стали настоящими друзьями, на которых можно было положиться в любой ситуации.

Я очень рада, что судьба свела меня с Мирабель, графиней Граеввен, и четой Брозур, бароном Бонафом и его очаровательной супругой Миндой, которую я непостижимым для меня образом расколдовала.

И если бы не магические способности их дочери Мари и Кристы, дочери поварихи Лиары Охара, с которыми я познакомилась в замке барона, наверное, мы с девочками так и погибли бы в лесу или я замерзла бы после того, как выбралась из блуждающего замка.

Очень часто в своих воспоминаниях я вновь и вновь возвращалась к фигуре помощника начальника охраны дворца Алекниса Бара, который несколькими годами раньше тоже попал в Трасию, но который, учитывая его печальные жизненные обстоятельства, отказался возвращаться в наш мир. Он с честью выполнял свой долг на своем посту и позже сильно пострадал, защищая Мари и Кристу от служителей Темного бога.

По вечерам, когда город затихал, я, сидя в кресле, смотрела в темное окно и мыслями уносилась в прекрасную страну, в которой жили удивительные люди, с которыми однажды свела меня судьба.

Даже неприятные образы принца Ханри Гоберта Аркона и графини Элисы Одер не могли испортить общее впечатление от тех событий и сейчас не вызывали у меня никаких эмоций: несчастные люди.

Единственное, о чем я переживала, так это о том, не пострадают ли мои друзья от козней главного жреца Темного бога Нелла и предводителя воинства Баргаса, которым непонятным образом удалось скрыться из зала в замке Проклятого графа.

Сердце моё переполняется благодарностью к тем, кто встал на мою сторону в замке Проклятого графа: между мной и врагом оказались оборотни, переметнувшиеся и поддержавшие защитников Академии магии, на которую планировалось нападение, к графине Вантлиане Банно, которая поддержала меня и встала рядом плечом к плечу против злобного воинства Темного бога, и к графу Михелю Талансу, который защищал меня, Мари и Кристу от превосходящих сил нападавших, вынес меня, пораженную отравленным кинжалом, и тем самым спас. Я помню, как он настаивал, чтобы меня перенесли в наш мир, потому что это был единственный способ спасти мою жизнь.

Последнее, о чем хотелось бы вспомнить, это объяснение архимага Николаса Изстоу, основателя Академии магии: и в параллельных мирах в борьбе со злом важную роль играют взаимопонимание и наличие общей цели у соседних государств. Граф Михель Таланс состоял на службе в стране Оглейн, соседнем государстве, граничившем с Трасией, и пришел на помощь, когда его об этом попросили.

Но из-за своего болезненного состояния я кое-что упустила и помню смутно: мне показалось, что Стражник и граф Михель Таланс давно знают друг друга и общаются они не как знакомые, а как друзья, между которыми когда-то пробежала черная кошка. Но, возможно, я ошибаюсь.

Стражник… Что я могу сказать о мужчине, синие глаза которого преследуют меня с тех самых пор, когда я впервые взглянула в них. Наверное, в тот момент я в них утонула.

Мне не нужно закрывать глаза, чтобы увидеть его лицо, фигуру, то, как он крепко сжимает шпагу или кинжал, нежно придерживает мою руку в танце или уверенно ведет, возвышаясь в нескольких метрах над полом в бальном зале, или берет меня на руки и бережно несет по длинному-длинному коридору. Я чувствую каждое его прикосновение.

На безымянном пальце моей руки блестит скромное колечко с таинственными знаками и маленьким белым камушком. Это обручальное кольцо герцога Дреадонского, которое я когда-то сама выбрала среди несметных сокровищ, которые мне предлагали. И я помню, как оно оказалось на моей руке в этом мире.

Как бы то ни было, но я выздоровела. Правда, при смене погоды моя рука болит и иногда я просыпаюсь ночью, потому что боль становится невыносимой. Но не это главное.

Я рассказала о том, что со мной произошло, своей коллеге. Через пару месяцев она спросила, не буду ли я против, если она напишет об этом книгу. Я против не была и получила по почте роман «Тайна одной картины. Академия магии».

Прочитав книгу, я подняла глаза на картину, которая висела в спальне справа от окна. На фоне осеннего густого леса я выглядела немного растрепанной: мои длинные светлые пряди красиво обрамляли лицо и чуть выбились из прически. Взгляд строгий. Левый рукав зелено-коричневого платья был чуть оторван на плече. Руки в длинных коричневых перчатках крепко держали поводья коня.

Сердце замерло и пропустило удар, я не отрывала взгляд от картины и не моргала: волосы на моем портрете и листва на ветках деревьев за моей спиной шевелились, как будто подул легкий ветер…

Глава 2. Котлеты, борщ и немного магии

«Наверное, это от усталости всякое мерещится, - успокоила я себя. — Вот предвидится же такое: предметы на картине движутся».

Я замотала головой.

Ничего удивительного: первая четверть в школе закончилась, и она всегда напряженная, все отчеты написаны и сданы, тетрадок больше нет.

Сегодня у меня отгул, и можно поспать подольше, но… встала я в семь утра. Открыла глаза и долго, минут пять, смотрела в потолок, поворочалась с боку на бок, легла по диагонали на кровати – ничего не помогло, сон не шел.

Поэтому я быстро встала и пошла в ванную, затем завтрак, и побежала на рынок закупить продукты.

Вообще-то они у меня были, но завтра прилетает дочь с зятем и внучки, поэтому нужно приготовить что-нибудь повкуснее. Зять любит мой борщ, а внучки что-нибудь сладкое, но только домашнего приготовления.

Придя домой, напевая себе под нос, я порхала по квартире: сначала решила сделать влажную уборку. Переместившись же в кухню, я включила телевизор. Шел мой любимый сериал про спецназ. Иногда посматривая одним глазом на экран, а больше слушая, я колдовала у плиты. Сквозь шум работающих миксеров я старалась расслышать диалоги из фильма, домысливая то, что пропустила.

Когда торт был готов, я отступила на шаг и полюбовалась тем, что получилось. На стенках чаши от миксера осталось немного крема, и я собрала его маленькой ложечкой, а потом, прикрыв от удовольствия глаза, медленно смаковала его. Торт я поставила пропитываться в холодильник.

К этому времени сварилось мясо. Наступила очередь борща. Его я сделала под четвертую серию сериала. А когда борщ был готов, я принялась за котлеты.

Время летело незаметно.

Всё было готово, когда я услышала звонок, который раздался в комнате: телефон лежал на подлокотнике кресла.

Я влетела в комнату и с разбега упала на диван и схватила трубку.

- Бабуленька, привет! – наперебой заверещали на той стороне внучки, Александра и Катенька. – Мы к тебе завтра прилетим.

Два склонившихся детских личика я увидела в экране телефона. Они сменяли друг друга: видимо, передавали телефон.

- Дорогие мои! Здравствуйте! Я вас жду! – ответила я и почувствовала, что слезы счастья вот-вот потекут из моих глаз и комок, образовавшийся в горле, мешает мне говорить.

- Мы уже собрали вещи, - сообщила семилетняя Александра.

- А я взяла мою Машу, - добавила четырехлетняя Катюша. – Я без неё не поеду. Ей билет не нужен: она сидеть будет у меня на коленках.

И внучка показала мне лицо куклы, которая уже была одета в пальтишко и шапочку.

Я улыбнулась. На Новый год я подарила внучке большую куклу, которую она назвала Машей. И теперь Катюша всюду ездила с ней, рассказывая всем, кто соглашался её слушать, о том, что это благодаря Маше волшебник вылечил зимой её бабушку, то есть меня.

- Скажи: ты ведьма или волшебница? – строго спросила Александра.

Я молчала, пытаясь сообразить, как ответить. У меня даже ладони вспотели. К такому вопросу я явно не была готова.

- А ты как думаешь? – ответила я вопросом на вопрос внучки.

На том конце молчали: внучка задумалась, и я увидела потолок в их детской комнате. Видимо, вопрос был непростой. В разговоре возникла пауза. И тут я совершенно отчетливо услышала, как Катенька подсказывает сестре:

- Скажи, что волшебница, скажи... Волшебница, белая…

Было слышно, как она теребит за рукав сестру: телефон включили на громкую связь. Александра вздохнула и ответила, появившись на экране телефона:

- Волшебница, госпожа Элейн.

Я чуть не выронила свой телефон из рук.

- Почему ты так решила? – дрогнувшим серьезным голосом поинтересовалась я.

- Потому что мы тебя любим, - внесла свою лепту Катенька, которая стояла около сестры.

- Дети ужинать, - услышала я голос дочери.

– Бабуленька, мама зовет нас. Целую тебя! Пока! – и перед экраном я увидела ручку Катеньки, которая махала мне.

- Бабуля до завтра, - попрощалась Александра.

- Целую вас, мои родненькие! – ответила я и услышала, что внучки на том конце отключились.

Так получилось, что события, которые со мной произошли этой зимой, превратились в историю, которую я однажды вместо сказки поведала с некоторыми сокращениями внучкам как занимательный рассказ, но они почему-то были уверены, что все происходило на самом деле. А Катенька в доказательство правдивости моей истории принесла свой альбом для рисования и показала вырванный лист.

- Это я рисовала, а потом Криста вырвала, - с серьезным видом заявила внучка.

Интересно было и другое: до осени Катенька картавила, родители водили её к специалистам, но ничего не помогало, а потом в один прекрасный день стала чисто выговаривать букву «эр» и всем объясняла, что это Мари пришла однажды ночью и дотронулась до неё волшебной палочкой. Мы подумали, что внучка очень впечатлительная и поэтому фантазирует.

Я очень скучала и по родным, которые жили в Питере, а по вечерам вновь и вновь возвращалась в своих воспоминаниях в Дреадон, в Академию магии. Стоило мне поудобнее устроиться в кресле или лечь и закрыть глаза, как я переносилась в замок, в парк, встречалась со своими друзьями, разговаривала с ними, только они не отвечали, и это очень мучило меня.

Иногда я просыпалась среди ночи и чувствовала, что мои щеки мокрые от слез, иногда просыпалась от собственного голоса: «Алекс!..»

Страшный сон, однажды приснившийся мне, сегодня повторился.

Я бежала по узкому коридору, а за мной гналось чудовище. Развернуться и вступить в бой с противником не было никакой возможности, поэтому я бежала быстро. Холодный пот застилал мне глаза, я с трудом дышала, за спиной раздавались раздирающие душу рычание и вой, от которого закладывало уши и замирало сердце.

Но вот в конце коридора появился свет: это выход наружу.

Я обрадовалась и ускорила бег: «Там смогу сразиться!»

Выбежав наружу, я по инерции сделала ещё несколько шагов и оказалась на самом краю небольшой площадки без перил.

Глубоко внизу расстилалась долина, объятая огнем, в сером небе с черными грозовыми тучами стая ворон кружила и накликала беду.

За моей спиной раздались тяжелые шаги и прерывистое дыхание.

Я резко повернулась и потеряла равновесие. Нога соскользнула, и я полетела в пропасть, от страха закрыв глаза. Несколько долгих минут я падала, а потом ударилась обо что-то спиной…

«Алекс!» - вырвался крик.

И… я проснулась, тяжело дыша. Сердце пыталось вырваться из груди. Я замотала головой, сбрасывая наваждение и пытаясь унять дрожь в теле. Нужно выпить воды и успокоиться.

Оказалось, что я сидела в кресле и держала в руках книгу, которую так и не открыла.

Нужно пойти в кухню и поставить борщ и котлеты в холодильник. Они, наверное, уже остыли.

В открытую дверь комнаты я увидела в коридоре свет. Неужели я забыла выключить его? Нет, я точно помню, что выключила.

Я, отложив книгу на журнальный столик, встала и вышла в коридор.

Как ни странно, но дверь в кухню-гостиную тоже была открыта, и там кто-то шелестел бумажкой от шоколадки. Потом наступила тишина. И я услышала звук металла: кто-то снял крышку со сковороды.

Некто хозяйничал в моей квартире. Вор?!

Я осторожно взяла в коридоре из подставки около вешалки зонт-трость и заглянула в открытую дверь кухни, и обомлела.

Что за чудо-юдо?

Около плиты стоял стул, на котором находилось небольшое пушистое существо с длинными ушами, торчавшими в стороны и заостренными кверху. Существо стояло на задних лапах, а передними схватило по котлете и то от одной, то от другой откусывало, довольно урча.

Подлива с котлет капала на велюровый розовый стул.

Убью! Но вслух я спросила:

- А вилка для чего существует?

Существо замерло и медленно повернулось на голос. Увидев меня, оно почему-то расплылось в улыбке и протянуло котлеты мне, довольно заурчало.

Его круглая мордочка и большие смеющиеся темно-карие глаза заставили улыбнуться и меня.

Глава 3. Что бывает, когда в дом приходит пушистое чудо

- Кто ты такой? – обратилась я к нему, мысленно перебирая всех известных мне животных.

А оно продолжало жевать, поворачивало голову то на один бок, то на другой и смотрело на меня умными (так мне показалось) глазами.

- Слазь со стула немедленно, - потребовала я строго.

Как ни странно, но пушистик спрыгнул на пол и сделал пару шагов в сторону, как бы давая мне возможность оценить нанесенный урон.

Я достала средство для удаления жира и, намочив тряпку, потерла пятна.

- Тебе повезло, - сообщила я, краем глаза наблюдая за пушистым чудом. – Будем надеяться, что, когда высохнет, и следа не останется.

Стул я вынесла на балкон. А когда вернулась, то обнаружила, что мой гость, уже находится на столе и, присев на корточки, моет лапки под водой.

Как он догадался включить воду?

Обезьян по телевизору я, конечно, видела, как они едят вилкой, сидя за столом, с салфеткой на груди, но это существо не было обезьянкой. И я, как бы ни старалась, не могла определить, кто это.

Короткая блестящая коричневая шерстка (или волосики?). Длинные ушки, как я уже сказала, чуть торчали в стороны и были заостренными на концах.

- Ты есть будешь? – я нарушила молчание.

Малыш, а ростом он был чуть выше моего колена, перестал мыть лапки, посмотрел на меня серьезно и кивнул, взял полотенце и спрыгнул на пол.

Я во все глаза смотрела на своего незваного гостя.

А он взобрался на стул, уселся поудобнее и выжидательно посмотрел на меня, словно хотел сказать: «И долго я буду ждать, когда ты меня накормишь?»

Мне ничего не оставалось, как взять тарелку, налить борща и поместить в микроволновку. Затем отрезала пару кусков хлеба и на блюдце поставила на обеденный стол, достала ложку.

Мой гость, когда перед ним оказалась тарелка, схватил одной лапкой ложку, другой - кусок хлеба и выжидательно снова посмотрел на меня.

Ах, сметана!

Только после того, как в его тарелке появились две белоснежные горки, он принялся есть.

Я ожидала чего угодно, но не этого.

Откуда он появился в моей квартире? Двери и окна были закрыты.

Скорее всего, сейчас его хозяин или хозяйка не находят себе места, с ног сбились в поисках, строчат объявление о пропаже. Я бы поступила именно так.

Стоп! А у кого из соседей нашего дома может быть такое животное? Ни дрессировщиков, ни работников зоопарка, ни даже врачей ветклиники у нас нет.

Я выглянула на лестничную площадку, чтобы проверить, не бегает ли кто-то из соседей по этажам. Лифт стоял, в двери квартир никто не звонил, чат нашего дома молчал. В доме тишина.

В чат дома улетело сообщение: «Если кто-то потерял животное, обращайтесь ко мне». Через пять минут телефон ответил: «Тридцать третья квартира спите завтра на работу смайлик».

«Люблю» читать сообщения в группе. Знаков препинания вообще никаких нет, и всё с маленькой буквы: имена, фамилии, названия.

Я вернулась в квартиру.

В кухне за столом было пусто. Хлеб съеден, крошки подобраны. Ложка аккуратно лежит рядом с пустой тарелкой на салфетке.

- Молодец! Съел все, - вслух произнесла я и поставила посуду в раковину. – А ты где?

В большой комнате зашелестела бумажка от шоколадки: шу-шу…

Я поспешила туда.

Перед комодом на носочках стоял пушистик и, запрокинув голову, старался рассмотреть и достать передними лапками то, что привлекло его внимание: в ажурных белоснежных рамках на комоде стояли фотографии.

На одной из них были я и внучки, Катенька и Александра. Мы только что спустились вниз на колесе обозрения в открытой кабинке, но ещё не вышли из неё, ветер слегка трепал наши волосы, а мы смеялись. Даша, моя дочь, отказалась кататься и, щелкая телефоном, запечатлевала счастливые моменты нашей жизни. На другой фотографии Даша с мужем и девочками были на Дворцовой площади в Петербурге. Михаил держал на руках маленькую Катюшу, рядом, прижавшись к нему, стояла Даша, одной рукой приобняв стоявшую перед собой Александру. Какой-то добрый прохожий согласился сфотографировать их, и они прислали мне этот снимок.

В желтой с серебром рамке стоял портрет моей мамы. Она сидела в пол-оборота, чуть повернув голову. На светло-сером платье, на левой стороне, приколот маленький букетик искусственной сирени.

Пушистик протянул лапку и попытался ещё раз дотянуться до фотографий.

- Не трогай! – тихо, но строго остановила я его. – Нельзя! Смотри только глазками.

Насмотревшись вдоволь, он тяжело вздохнул и поднял с пола бумажку от шоколадки, стал мять её передними лапками.

- Отдай, - потребовала я. – Это мусор, и я его выкину.

Но пушистик спрятал лапки за спину и зашелестел бумажкой за спиной. Шу-шу…

- Ну ты и Шуша, - заявила я и подумала. – Вот упрямый!

Понятно было, что добровольно обертку мне никто не отдаст.

Пушистик окинул взглядом комнату и на задних лапках направился к моему столу, который стоял у окна. Справа на стене висели в три-четыре ряда мои мозаичные картины. На них были изображены дети в разных позах, с животными и без.

Я не поверила своим глазам: пушистик переводил взгляд с одной картины на другую, и, если на картине было животное, он широко улыбался, урчал и показывал на картину лапкой.

- Да, Шуша, это собачка, - подтвердила я, – а это кошечка у девочки.

Наблюдать за изменениями мимики у Шуши (так я назвала своего гостя) без улыбки было невозможно. И пусть со мной спорят до хрипоты, но на его мохнатой мордочке, чуть не сказала лице, отражались человеческие эмоции, когда его взгляд переходил от картины к картине.

Его взгляд остановился на полотне, на котором было изображено могучее дерево с огромной кроной, а внизу корни дотрагивались до страниц открытой толстой книги, в мерцающей темноте яркий свет исходил и от дерева, и от книги, а блуждающие огоньки светились в воздухе. Мордочка Шуши приобрела растерянно-виноватое выражение.

Мне стало его жалко. И я тихо спросила:

- Всё хорошо? Это только картина.

Шуша, не отрывая взгляд от картины, протянул мне бумажку от шоколадки.

Я вышла из комнаты… А когда вернулась, пушистика уже там не было.

Да что такое происходит?

Звук разбитого стекла раздался в спальне. Я пулей бросилась туда. Что за игра в прятки?

Шуша завороженно смотрел на мой портрет на стене.

На полу лежала разбитая лампа, которая до этого много лет украшала прикроватную тумбочку.

В один прыжок Шуша оказался на кровати. Подпрыгнув пару раз вверх, как на батуте, он оттолкнулся задними лапами и полетел к стене, протянув передние вперед, ухватился обеими лапками за раму на картине и повис.

Сейчас рухнет вместе с картиной и поранится…

Я обежала двуспальную кровать и схватила обеими руками его шелковистое мохнатое тельце.

- Не трогай! – попыталась уговорить я Шуша. – Отпусти! Разожми лапки!

Но он словно и не слышал меня. Он смотрел на портрет.

Вдруг на картине подул сильный ветер, деревья за спиной наездницы сильно закачались, и… взмахнув кнутом, нарисованная я крикнула: «Пора! Быстрее!» и пропала. Только топот копыт о землю ещё какое-то время был слышен.

- Что это было? – недоумевала я.

Несколько желтых и красных листьев оторвалось от ветки деревьев и упало на бело-розовый ковер около кровати. Следующий порыв ветра взметнул целый ворох листьев, которые осыпали меня и Шуша с ног до головы.

Нужно навести в комнате порядок: убрать листья с пола.

Ещё один порыв ветра, и листопад засыпал всю комнату, а нас подхватила неведомая сила и закружила.

Летим… Но куда? Вокруг только желтая и красная листва.

Глава 4. Черные стражи, туман и немного нежности

Желто-красный вихрь, в центре которого оказались мы с Шушей, нёс нас неизвестно куда.

Зверек, которого я крепко прижимала к своей груди, обхватил мою шею лапками и зажмурил глаза. Чтобы голова не кружилась, я последовала его примеру и открыла их только тогда, когда почувствовала, что ноги мои стоят на чем-то твердом. Я медленно огляделась: вокруг ни души.

Мы стояли посреди густого осеннего леса. Под ногами лежал толстый ковер из желто-красных листьев. Кусты и деревья были во всей красе, но кое-где торчали голые ветки.

- Приехали! Нет! Прилетели! – заявила я, как будто мы прибыли на вокзал или в аэропорт.

Шуша открыл сначала один глаз, потом второй, посмотрел по сторонам и разжал лапки.

- Отпустить? Ты уверен?

- Да, хозяйка! – заявил он, одарив меня белозубой улыбкой.

Я потеряла дар речи и замерла от неожиданности. Пушистое чудо разговаривает! Это не укладывалось в голове. И тут пришло осознание: я опять куда-то попала. Но куда?

- Шуша, ты знаешь, куда мы прилетели? – с сомнением спросила я.

Пушистик улыбнулся:

- Домой!

- Где твой дом?

Он махнул лапкой куда-то в сторону и заявил:

- Там!

- Очень содержательный ответ. Я сразу поняла, где мы находимся, - и поежилась от осенней свежести.

Я не привыкла ходить дома в теплой одежде, поэтому носила или легкое домашнее платье, или джинсы и футболку. Сегодня, выходя на лестничную площадку, я набросила на себя висевшую на вешалке курточку, которую можно было надеть только лишь прохладным летним вечером, но не осенью.

Я стояла и переминалась с ноги на ногу: на мне были домашние тапочки, которые всё время пытались куда-то убежать.

Я заболею и точно не смогу выбраться из этого леса.

Мои мысли скакали в голове и никак не хотели успокоиться, а мне нужна была всего одна здравая мысль, которая очистит голову и заставит соображать четко.

Я поставила пушистика на землю, и он тут же, как ребенок, подхватил ворох листьев и подбросил вверх, весело смеясь. Листья обсыпали меня с головы до ног.

Глядя на его счастливую мордочку, я чуть не пропустила тревожный сигнал: в ушах тихо зазвонил колокольчик.

«Слава Светлому Богу! Мой дар вернулся ко мне», - мелькнуло в голове.

Я оглянулась. Откуда могла исходить опасность? Вокруг нас были только деревья. Но не везде они стояли близко друг к другу. Может, где-то тут есть лесная дорога?

Звон колокольчиков усилился.

Схватив Шушу за лапку, я бросилась в кусты: здесь сейчас было опасно. Скатилась кубарем вниз, поскользнувшись на мокрой листве. Зверек, которого я крепко держала, полетел вместе со мной.

Судя по тому, как Шуша встрепенулся и сбросил с себя прилипшие листья, я поняла, что он ничего не сломал. Он весело улыбался и смотрел, что я делаю. А я подвигала руками и ногами – кажется, что всё на месте. Синяки, конечно, будут, но это будет потом, а сейчас… Я встрепенулась и напрягла слух. Машинально пару раз перекатилась с боку на бок по листве, и вот уже камуфляж готов.