Камушки в кувшине. Книга верлибров

СКАЖИ СЕЙЧАС

Не оставляй слова на потом, скажи сейчас, кто знает, в кого выстрелят завтра — в тебя, в меня… писем после нас не найдут — всё в электронке, а несказанные слова, как слезинки на проводах — высохнут, канут в вечность, в вечности всё и останется…

«Как ты находчив, Господь!..»

Как ты находчив, Господь! становишься совсем маленьким, чтобы только войти в меня, а потом заполняешь Собой всю, до самых краёв, так, что другим уже и не войти! Ты становишься таким крошечным, что умещаешься в кулаке, повисаешь на ниточке, всю ночь спишь рядом, обхватив за шею — так чего мне бояться, Господи?

«а больше ничего не будет…»

а больше ничего не будет в сём мире только в том смотри не оглянись чтоб не застрять между двумя мирами как бабочка чуть-чуть не долетев упавшая меж рамами и в неподвижности всю зиму проведя

«День нынешний…»

День нынешний и день минувший я вас в одно соединяю и между вами нет разрыва и узелка здесь не найдёте так горе переходит в радость зима в весну жизнь в смерть так я перехожу в тебя а ты в меня и даже не касаясь

ЗВЕЗДЫ

Ты думал дождь? А это звёзды упали к твоим ногам… Я всю ночь не спала, собирала их для тебя. Посмотри: в каждой из них — отражение ночи, в которой мы так далеко друг от друга, что только знание о тебе не даёт мне пропасть в этой жизни!

МИРАЖ

сколько лет прожила, тебя не зная? словно кукушка — летала с места на место, с детьми маялась, а теперь повисла в пространстве меж землёю и небом, протяну руку — вот он ты, а дотянуться никак не могу, стоит приблизиться — как ты исчезаешь: вечный мираж женщины, ищущей свою половинку…

ДЕТИ

дети-скелеты, брошенные матерями, обречённые умирать в памперсах, дети, к которым подходят только остервенелые сёстры или сердобольные нянечки, что же Господь не призрел на них? не нашёл матерей, отцов, больниц и лекарств? или наступило время тощих коров, и тогда что сетовать, что горевать — голод — он для всех голод? но и тучные коровы ещё не ушли, изобилия на земле столько, что хватит на всех и с избытком!.. Господи, Ты сгустил время, перемешал времена и сроки, но к детям — к детям будь милосерд, избавь от страданий, взгляни на эти тельца маленьких старичков и насыть их, исцели… или — милосердие Твоё истощилось?

СЛЁЗЫ

Ты веришь, знаешь, чувствуешь Любовь? Дождь не прошёл, а вся земля сырая, как будто ночью кто-то здесь ходил и след оставил… Наверно, Матерь Божия прошла, роняя слёзы, плача обо всех погибших, как детям, сострадая и любя, кресты благословляя там и тут, даря Любовь оставшимся в живых…

БРЕНИЕ

Господи, сделай для меня брение, чтобы я стала зрячей, видящей, где добро и где зло, кто друг мне, кто враг, где путь, а где пропасть, в которую вот-вот упаду… Господи, Ты же видишь: я бреду, как котёнок впотьмах, натыкаюсь на острые углы, зализываю раны, вижу свет где-то вдали, и никак не выйду на Путь… Помоги же мне, Господи, сними пелену с глаз, что мешает мне видеть Истину, делает пленницей иллюзий и обманок лукавого! Отошли в купальню Силоамскую, чтобы омылась я, очистилась от всего наносного, и увидела наконец Свет Божий и стала Твоей!

ЛЮБОВЬ

нескончаема, как эта тропа в лесу, это поле, огибающее землю, этот лес, вставший поперёк неба неизменная, как эта дорога вечности, музыка Баха, расстановка актёров, как душа, ввергнутая в пучину жизни вечно идёт за мной по пятам, догоняет, если уйду вперёд, подгоняет, когда отстану подружка моя, подруга, друга моего душа я здесь, я с тобой, не брошу

«чей-то голос вдали …»

чей-то голос вдали — словно оправдание тишины, след на снегу — оправдание одиночества, чья-то любовь на закате дня — оправдание жизни…

МОИ ДЕВОЧКИ

Мои девочки, живущие в бараке, где отклеиваются обои, прохудились все трубы, и летом так холодно, что сидеть можно только под одеялами, в обнимку с котятами — такие же сироты при живых родителях, брошенные, никому не нужные, и всё-таки не теряющие надежды в этом дрёбаном государстве, где всё всегда для людей… мои мальчики, сидящие в камерах, ждущие писем и редких посылок как манны небесной, боящиеся свободы как огня, ибо нынешняя Россия для них страшнее привычной и уже одомашненной зоны — с вами сейчас моё сердце, вы — моя реальность, а не гостеприимные хозяева старинных поместий и замков, где дети спят в обнимку с собаками, где огонь в камине, а вечером все идут на закат, сладко потягиваясь и вспоминая сказочный ужин под строки блаженного Водсворта…

ВЕТКА

Я ветка. За меня при случае можно и подержаться. Я могу и обломиться при сильном порыве ветра или давлении извне. Но пока ещё держусь. Я ветка, я едина с деревом и питаюсь за его счёт, но и сама не оставляю стараний — мои листья питаются светом и соком, я слежу за их чистотой и красотой, даю приют всяким жукам и короедам — пусть сидят, кормятся, объедают — мне не жалко: это жизнь такая, как она есть. А когда я заглядываю кому-то в окошко, он радуется — вот, сама жизнь, зелёная ветка протянула ему свою ладошку. Человек, словно связанный Лазарь, встаёт и оживает — берётся за меня и идёт дальше. Быть веткой, быть протянутой кому-то рукой — как много это и как это мало… Я — ветка

ДВОРЫ

Бывает, выйдешь из дома, идёшь, куда глаза глядят, и приходишь во двор незнакомый. Смотришь: двери, лавочки, клёны — всё, как в детстве,