Рецепт чужого лета

— Да! То есть… я заказывала их до того, как все полетело к чертям. Для работы. Старые лазуриты, киноварь натуральная… — Она осеклась, глядя на его лицо. — Подожди. Ты думаешь, твой коллекционер нашел меня через транспортную компанию?

— Я думаю, что твой коллекционер знает о тебе всё, — он отпустил ее руку, достал из кармана джинсов складной нож и со щелчком открыл лезвие. — А я знаю короткую дорогу. Беги к моему дому. Запри дверь. Залезь на чердак, там есть люк в сенник, зарывайся в сено и дыши через тряпку. Если услышишь голоса или…

— Или ты начнешь размахивать ножом перед грузовиком транспортной компании? — перебила Арина. Холод отступил, сменившись ледяной яростью. — Стой. Мы бежим? Серьезно? Меня чуть не съели пчелы ради вот этого?! Ради того, чтобы я умерла от пневмонии в твоем сеннике?!

Она ткнула его пальцем в грудь. Вернее, попыталась ткнуть — палец уперся во влажный хлопок, скрывающий стальные мышцы.

— Я реставратор! — шипела она, брызгая водой. — Я пережила аттестационную комиссию Министерства культуры! Я видела, как плачет директор Русского музея! Я не буду прятаться в соломе, пока какие-то мужики непонятные будут решать мою судьбу!

Макар смотрел на нее сверху вниз. На его губах медленно расползалась улыбка — та самая, опасная, от которой у нормальных женщин должны подгибаться колени. У Арины подогнулось одно колено, но она списала это на переохлаждение.

— Ты чокнутая, — констатировал он с явным одобрением. — Городская, истеричная, абсолютно лишенная инстинкта самосохранения сумасшедшая девчонка.

— Спасибо, я старалась, — фыркнула она. — Так мы идем встречать груз или будем обсуждать мои психические отклонения? Учти, если мы опоздаем, возьмут плату за хранение. У меня наличных рублей двести и карта, которая здесь бесполезна.

***

У дома бабы Зины урчал огромный белый рефрижератор. Он выглядел на залесских ухабах как инопланетный корабль, приземлившийся посреди картофельного поля. Из кабины выглядывал водитель — квадратный мужчина в желтом светоотражающем жилете.

— Бабуля где? — басовито спросил он, вытирая пот со лба. — Мне разгружать эту дуру одному несподручно. Полтонны весит. Сказано было: встретить лично, расписаться кровью.

— Кровью — это лишнее, — раздался голос Макара откуда-то сбоку. Он возник из-за угла сарая бесшумно, словно растворился в вечернем тумане. — Расписаться можно почерком покойной. Где коробка?

Водитель смерил взглядом сначала Макара с топором (который тот успел прихватить), потом вышедшую из-за его спины Арину, похожую на жертву кораблекрушения в элитном бутике.

— Вы оба в своем уме? — подозрительно прищурился мужчина. — Документы покажите. И бабулю позовите.

— Бабуля скончалась от восторга, увидев вашу машину, — сладко пропела Арина, выступая вперед. Ее зубы больше не стучали. Сейчас она играла свою главную роль — капризной, всемогущей столичной дивы. — Молодой человек, вы задерживаете государственную экспертизу. Этот ящик опечатан Министерством культуры. Вы хотите, чтобы я позвонила прямо сейчас куда следует и спросила, почему простой перевозчик хамит археологической миссии ФСБ?

Водитель моргнул. Желтый жилет вдруг показался ему тесным. Министерство культуры и ФСБ в одном предложении звучали как смертный приговор без права переписки.

— Так я ж чего… — забормотал он. — Мне сказали вручить под роспись… Вон она, ваша экспертиза. Аккуратно вез.

Ящик действительно был огромным, сколоченным из свежего дерева и перетянутый металлическими лентами. На боку красовался логотип лаборатории спектрального анализа. И адрес получателя: «Залесье, ул. Заречная, д. 10. Зине».