Инструкция по спасению Ириски

— Да. Чтобы люди видели свои машины. Это снижает уровень кортизола, дает чувство контроля…

— Люди будут смотреть на дождь, архитектор, — он накрыл ее руку, сжимающую карандаш, своей огромной ладонью. — Будут сидеть в твоих дизайнерских креслах из букле, пить плохой кофе из моих новых стаканчиков и думать о том, сколько стоит спасти жизнь. Им будет больно. Но глядя на серый асфальт под дождем, они будут знать, что снаружи тоже осень. И их горе имеет право на существование. Это гениально, Вера.

Он переплел свои пальцы с ее. Ладонь была жесткой, покрытой мелкими шрамами от скальпеля и уколов, но горячей. Обжигающей.

— Я не возьму твой мотоцикл, — сказала Вера внезапно осипшим голосом, не в силах пошевелиться.

— Возьмешь, — усмехнулся Давид, наклоняясь чуть ближе. — Потому что завтра я подпишу договор. Аванс тридцать процентов на карту. Остальные семьдесят — когда примешь объект. А пока…

Он отпустил ее руку и полез во внутренний карман куртки. Достал оттуда сложенную вчетверо бумажную салфетку. Развернул.

На дешевой целлюлозе углем был нарисован профиль. Ее профиль. Резкая линия носа, выбившаяся прядь волос, плотно сжатые губы. И глаза. Огромные, испуганные, но живые. Глаза женщины, которую только что вытащили с того света вместе с ее собакой.