Я заслужила.

Ответ пришёл уже вечером.

Короткий.

Вежливый.

«Добрый вечер, Марта.

Прошу прощения за небольшую задержку. Сейчас конец семестра, и времени немного меньше обычного. Постараюсь закончить статью к концу следующей недели.

С уважением,

Михаэль Бергер.»

Она почему-то перечитала это письмо дважды.

Не потому, что в нём было что-то особенное.

Наоборот.

Оно было удивительно простым.

Именно таким, каким оказался сам профессор.

Ещё через неделю письмо с готовой статьей пришло на имейл редакции.

Марта открыла файл сразу.

Начала читать.

Потом остановилась.

Вернулась к первому абзацу.

Снова перечитала.

Он писал удивительно легко.

Без желания показать свою учёность.

Без сложных терминов.

Без нравоучений.

Словно разговаривал с человеком, сидящим напротив.

Она много лет сотрудничала с газетой.

За это время ей приходилось редактировать десятки материалов.

Одни авторы любили писать длинными сложными предложениями.

Другие постоянно старались казаться умнее читателя.

Некоторых приходилось буквально переписывать заново.

Статья Михаэля почти не требовала правок.

Она лишь исправила несколько знаков препинания.

И всё.

Когда работа была закончена, Марта неожиданно поймала себя на мысли, что ей немного жаль закрывать документ.

Она медленно выключила компьютер.

Подошла к окну.

Во дворе соседский мальчик запускал бумажный самолётик.

Пожилая женщина поливала клумбу.

Молодая мама качала коляску.

Обычный весенний вечер.

Марта долго смотрела во двор.

Потом тихо сказала самой себе:

— Хороший человек.

И больше об этом не думала.

По крайней мере, ей так казалось.

Прошла ещё почти неделя.

Свежий номер газеты наконец вышел из типографии.

Редактор с удовольствием перелистывал страницы.

— Получилось отлично.

Особенно материал профессора Бергера.

Марта улыбнулась.

— Он действительно написал прекрасную статью.

— Надо обязательно поблагодарить его.

Редактор достал несколько авторских экземпляров.

— Отправим сегодня почтой.

Марта помолчала несколько секунд.

Потом спокойно сказала:

— Если хотите, я могу завезти лично.

Редактор удивлённо поднял голову.

— Не затруднит?

— Нет.

Мне всё равно нужно будет в ту сторону.

Это было не совсем так.

До университета предстояло сделать небольшой крюк.

Совсем небольшой.

Но всё же крюк.

— Даже лучше, — кивнул редактор. — Передайте мою благодарность. И скажите, что мы будем рады сотрудничать снова.

— Обязательно.

Она аккуратно положила газеты в папку.

Ничего необычного в своём предложении Марта не видела.

Ей действительно хотелось лично поблагодарить человека, который так добросовестно выполнил работу.

Разве в этом может быть что-то странное?

Вечером она достала старый фотоальбом.

Это случалось редко.

Фотографии родителей.

Школьные годы.

Университет.

Работа.

Коллеги.

Городские праздники.

Поездки.

Она долго перелистывала страницы.

На большинстве снимков она улыбалась.

Жизнь была спокойной.

Правильной.

Она никогда не чувствовала себя несчастной.

Работала.

Помогала людям.

Жила честно.

Никого не обманывала.

Но вдруг впервые заметила одну простую вещь.

На этих фотографиях не было человека, рядом с которым ей хотелось бы встретить старость.

Она медленно закрыла альбом.

Поставила его обратно на полку.

За окном уже сгущались тёплые майские сумерки.

Марта подошла к окну.

И неожиданно подумала:

«Наверное, его жене очень повезло.»

Мысль возникла легко.

Без зависти.

Без сожаления.

Как спокойное наблюдение.

Она ещё не знала, что именно с этой простой мысли начнётся путь, который однажды приведёт её туда, куда она сама никогда не собиралась идти.

Глава 6. Коридор

Коридоры университета жили собственной жизнью.

Двери аудиторий то открывались, то закрывались. Студенты проходили по корридорам небольшими группами, кто-то обсуждал предстоящие экзамены, кто-то смеялся, кто-то, не отрываясь, смотрел в экран телефона.

Марта поднялась на второй этаж, держа в руках аккуратную папку с экземплярами газеты внутри.

Остановилась у двери .

На двери кабинета висела небольшая табличка.

Она прочла:

Профессор Михаэль Бергер.

Она уже собиралась постучать, когда дверь соседнего кабинета открылась.

— Вы к профессору Бергеру?

Женщина лет сорока пяти приветливо улыбнулась Марте.

— Да.

— Он сейчас на лекции.

Закончит минут через двадцать.

Если хотите, можете оставить мне. Что там у вас? Я передам.

Марта посмотрела на часы.

До следующей встречи у неё оставалось достаточно времени.

— Спасибо. Я немного подожду.

— Как вам будет удобно.

Женщина скрылась за дверью.

Марта села на деревянную скамью у окна.

Папку с газетами она положила рядом.

Коридор стал постепенно наполнялся голосами.

Через несколько минут открылась дверь большой аудитории.

Поток студентов хлынул наружу.

Кто-то сразу направился к лестнице.

Кто-то задержался возле выхода из аудитории.

Михаэль вышел последним.

Он держал в руках стопку конспектов и продолжал что-то объяснять двум студентам.

— Нет, здесь дело не в формуле и не в определении.

Попробуйте сначала понять сам процесс.

Тогда все будет запоминаться гораздо легче.

Один из студентов кивнул.

— Спасибо, профессор.

— Не за что.

До встречи на следующей неделе.

Ещё одна девушка догнала его уже в коридоре.

— Профессор Бергер!

Он остановился.

— Простите… можно спросить?

— Конечно.

Она достала тетрадь.

Он внимательно выслушал вопрос.

Несколько минут что-то рисовал прямо на полях её конспекта.

Девушка улыбнулась.

— Теперь понятно.

Спасибо большое.

— Удачи на экзамене.

— Постараюсь.

Марта наблюдала молча.

Никто не торопился.

Никто не боялся подойти.

К нему обращались легко.

Так обращаются только к тем, кому доверяют.

Профессор не пытался закончить разговор быстрее.

Каждому уделял столько времени, сколько было нужно.

Он повернул голову.

И только теперь заметил её.

Лицо сразу осветилось знакомой доброжелательной улыбкой.

— Марта!

Добрый день.

Она поднялась.

— Добрый день.

Простите, что без предупреждения.

— О чём вы?

Очень рад вас видеть.

Она протянула ему газету.

— Вышел новый номер.

Редактор просил передать вам несколько экземпляров и поблагодарить за прекрасную статью.

Михаэль с интересом взял газету.

Полистал.

Нашёл нужную страницу.

Улыбнулся.

— Получилось даже красивее, чем я ожидал.

Спасибо.

Он осторожно провёл ладонью по бумаге.

— Сегодня вечером обязательно покажу Кларе.

Она всегда первой читает всё, что выходит с моими статьями.

Потом начинает искать опечатки и неточности.

Он тихо рассмеялся.

— И, честно говоря, иногда находит.

Марта тоже улыбнулась.

— Значит, у вас дома очень внимательный редактор.

— Самый строгий.

Они рассмеялись оба.

Разговор длился всего несколько минут.

О газете.

О читателях.

О том, что летом люди гораздо больше интересуются садами.

Потом Михаэль посмотрел на часы.

— Простите.

Через пять минут следующая лекция.

— Конечно.

Не буду вас задерживать.

— Спасибо, что приехали лично.

Это было очень приятно.

— Всего доброго, профессор…

Она запнулась.

— Михаэль.

Он улыбнулся.

— До свидания, Михаэль.

— До свидания, Марта.

Она неспеша пошла к лестнице.

Внизу кто-то торопливо пробежал вверх, едва не столкнувшись с ней.

Она остановилась у большого окна.

Во внутреннем дворе несколько студентов сидели прямо на траве.

Кто-то ел сэндвич.

Кто-то готовился к занятиям.

Кто-то просто разговаривал.

Она почему-то задержалась ещё на несколько секунд, как будто уходить не хотелось.

Потом поправила ремешок сумки и направилась к выходу.

Домой она возвращалась пешком.

Папки с газетами в руках уже не было.

Ее сегодняшнее редакционное поручение было выполнено.

Но всю дорогу ей почему-то вспоминалось, с какой теплотой Михаэль произнёс имя своей жены.

«Сегодня вечером обязательно покажу Кларе…»

Марта повторила эту фразу про себя ещё раз.

И сама удивилась тому, что запомнила её дословно.

Глава 7. Дом, в который всегда возвращаются

Клара никогда не выглядывала в окно, ожидая мужа.

За тридцать семь лет брака в этом просто не возникало необходимости.

Она безошибочно узнавала его возвращение по звукам.

Сначала едва слышно хлопала калитка.

Потом на крыльце негромко отзывалась третья деревянная ступенька — единственная, которая за долгие годы так и не перестала поскрипывать.

Через несколько секунд дважды поворачивался ключ.

И только потом открывалась входная дверь.

Именно в такой последовательности.

Всегда.

— Дедушка пришёл, — тихо сказала Клара, не отрывая взгляда от плиты на которой в красивой кастрюле с полевыми цветами медленно закипал ароматный овощной суп.

Из гостиной донёсся голов Анны:

— Папа!

Михаэль вошёл в прихожую, осторожно закрыл за собой дверь и, как делал всегда, сначала поставил портфель на маленькую деревянную скамью, потом аккуратно снял легкую темно- синюю ветровку и только после этого громко сказал:

— Добрый вечер!

— Добрый! — почти одновременно ответили сразу несколько голосов.

Он улыбнулся.

Дом снова жил полной жизнью.

Из кухни пахло свежей зеленью, тушёными овощами и только что испечённым хлебом.

Из гостиной доносился смех.

Где-то в глубине дома негромко работала стиральная машина.

Все эти звуки давно стали для Михаэля музыкой, которую невозможно услышать нигде , кроме собственного дома. Конда- то так же звучало детство Анны. Теперь дом снова оживал благодаря маленькому внуку.

Он прошёл в гостиную.

Питер сидел на полу, безуспешно пытаясь прочесть малышу яркую, с большими красочными картинками детскую книжку.

Малыш сидел у Питера на колене, гуглил, хмурил брови и переворачивал страницы одну за другой.

— Кажется, у меня появился достойный соперник, — рассмеялся Михаэль.

— Твердый характер, — ответил Питер.

— Безусловно.

Увидев дедушку, мальчик потянулся к нему обеими руками.

Михаэль сразу наклонился.

— Ну здравствуй, молодой человек.

Он легко поднял внука на руки.

Мальчик внимательно посмотрел ему в лицо.

Коснулся ладонью его щеки.

Потом неожиданно рассмеялся.

Так звонко, что засмеялись все взрослые.

— Кажется, ты ему нравишься больше всех, — сказала Анна.

— Это потому, что дедушка ещё не может ему ничего запрещать, — улыбнулась Клара, входя в комнату.

— Наслаждаюсь моментом.

— И правильно.

Клара подошла совсем близко.

Привычным движением сняла с плеча мужа крошечную белую пушинку.

— Опять ты собрал на себя половину университетской пыли?

— А это университет решил оставить на мне свой след, напомнить, что я сегодня был там.

— Верю.

Она поправила воротник его рубашки.

Так же спокойно.

Так же естественно.

Как делала это уже много лет.

Никто из них даже не замечал этих маленьких движений.

Они давно стали языком, на котором разговаривают люди, прожившие вместе почти всю жизнь.

За ужином говорили сразу обо всём.

Питер рассказывал о новом проекте на работе.

Анна показывала фотографии малыша, сделанные утром.

Клара вспоминала соседку, которая в очередной раз перепутала дни вывоза мусора и теперь сердито спорила с коммунальными службами.

Все смеялись.

Иногда перебивали друг друга.

Иногда говорили одновременно.

И никто не пытался стать главным в разговоре.

Михаэль слушал больше, чем говорил.

Ему всегда было интересно всё, что происходило с близкими.

Он искренне радовался их маленьким победам, внимательно выслушивал жалобы, задавал вопросы, которые другим могли показаться незначительными.

— Питер, а чем закончилась история с тем стажером, которому ты помогал?

— Представляешь, ему дали должность.

— Вот и замечательно.

— Пап, а у тебя сегодня как день прошёл? — спросила Анна.

Михаэль пожал плечами.

— Обычно.

Лекции.

Консультации.

Один студент наконец понял тему, которую мы разбирали почти две недели.

Это уже можно считать победой. .

Все улыбнулись.

— А ещё…

Он вдруг вспомнил.

— Сегодня привезли свежий номер газеты.

Со статьёй. У меня в портфеле.

Клара сразу поднялась.

— Подожди.

Она вышла в прихожую и через минуту вернулась с несколькими аккуратными экземплярами.

— Вот.

Он взял один.

Перелистал страницы.

Нашёл свою статью.

Анна сразу придвинулась ближе.

— Красиво оформили.

— Очень.

Клара внимательно прочитала первые строки.

Потом посмотрела на мужа.

— Ты знаешь…

Ты объясняешь так, что становится интересно даже человеку, который никогда не собирался выращивать растения.

Михаэль улыбнулся.

— Значит, получилось.

— Получилось.

Питер взял газету.

— Пап, а кто фотографировал?

— Не знаю.

Наверное, редакция.

— Хорошие снимки.

Клара перевернула последнюю страницу.

— Нужно будет обязательно поблагодарить редакцию.

Михаэль кивнул.

— Там работает очень приятная женщина.

Марта Хартман.

Очень добросовестная.

Сразу чувствуется, когда человек любит своё дело.

Клара улыбнулась.

— Наверное, поэтому и номер получился таким хорошим.

Разговор незаметно перешёл к другой теме.

Через минуту уже обсуждали, кому малыш больше похож — на маму или на папу.

Имя Марты в этом доме в тот вечер больше не прозвучало.

Когда гости уехали, дом постепенно стих.

Клара складывала посуду со стола в посудомоечную машину.

Михаэль молча вытирал кухонный стол.

— Устал? — спросила она.

— Немного. Приятная усталость.

— Завтра тоже полный день?

— Как всегда.

Она выключила свет на кухне.

Они поднялись наверх.

Перед дверью спальни Клара вдруг остановилась.

— Спасибо.

— За что?

— Просто за сегодняшний вечер.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Это тебе спасибо.

В его голосе звучали тепло и нежность к ней.

Она улыбнулась.

И, взяв его за руку, тихо сказала:

— Нам всё-таки очень повезло друг с другом.

Михаэль ничего не ответил.

Он только крепче сжал её ладонь.

Глава 8. Суббота

По субботам Марта почти никогда не спешила.

Будильник звонил, как обычно, в шесть, но вставала она позже. Позволяла себе медленно выпить первую чашку кофе, не включая радио и не открывая ноутбук. В такие моменты утром квартира казалась особенно тихой. Только старые настенные часы негромко отсчитывали минуты.

После завтрака она взяла холщовую сумку и вышла из дома.

Каждую субботу на центральной площади открывался небольшой фермерский рынок.

Уже много лет Марта приходила сюда примерно в одно и то же время. Некоторые продавцы узнавали её издалека, здоровались первыми, иногда откладывали для неё особенно красивые овощи или свежую зелень.

Она редко задерживалась у одного прилавка надолго, но всегда проходила рынок целиком. Ей нравилось наблюдать за людьми.

Пожилая супружеская пара привычно спорила о том, какие яблоки слаще.

Молодая мама пыталась уговорить сына не брать четвёртую булочку.

Двое продавцов оживлённо обсуждали предстоящий футбольный матч, одновременно успевая взвешивать сыр и отсчитывать покупателям сдачу.

Жизнь вокруг текла спокойно и размеренно.

Марта никогда не составляла список покупок. Она медленно шла между рядами, внимательно рассматривая прилавки, словно выбирала не продукты, а настроение на предстоящую неделю.

У пожилой женщины она купила молодой укроп.

У другого продавца — пучок шпината.

Долго выбирала помидоры.

Потом остановилась возле цветочного павильона.

— Доброе утро, мадам Хартман.

— Доброе утро.

— Сегодня особенно красивые пионы.

Марта осторожно коснулась плотных белых лепестков.

— Да… красивые.

Она выбрала три цветка.

Этого было достаточно.

Большие букеты она никогда не любила.

Цветы дома появлялись редко, но если уж появлялись, Марта всегда выбирала ещё не полностью раскрывшиеся бутоны. Ей нравилось видеть, как день за днём они медленно меняются, словно проживают свою маленькую жизнь прямо у неё на подоконнике.

Когда покупки были сделаны, Марта решила пройтись пешком.

Субботний город жил совсем иначе.

Но так же неторопливо.

Так же спокойно.

За столиками небольших кафе люди пили кофе, читали газеты, разговаривали, не глядя на часы. По улице проезжали велосипедисты. Возле булочной выстроилась небольшая очередь. Из открытой двери книжного магазина доносился тихий звон колокольчика — кто-то вошёл внутрь.

Марта остановилась возле витрины.

Несколько секунд рассматривала новые издания.

Потом уже собиралась идти дальше, когда боковым зрением заметила знакомую фигуру.

В нескольких десятках метров от неё шёл Михаэль.

Она узнала его сразу.

Сегодня он выглядел совсем иначе, чем в университете.

Без строгого пиджака.

В светлой рубашке с закатанными рукавами.

В лёгких льняных брюках.

В одной руке он держал бумажный пакет из книжного магазина, другой что-то оживлённо показывал мальчику, которого Питер катил в коляске.

Рядом шла Клара.

Она смеялась.

Негромко.

Так смеются люди, которым давно не нужно производить впечатление друг на друга.

Анна остановилась возле витрины детского магазина.

Что-то показала мужу.

Тот кивнул.

Михаэль тоже подошёл.

Все четверо одновременно посмотрели на витрину.

Переглянулись.

И почти одновременно рассмеялись.

До Марты не долетало ни одного слова.

Она видела только лица.

Улыбки.

Взгляды.

Неловкие движения малыша.

Клару, которая привычным движением поправила воротник рубашки мужа.

Анну, взявшую пакет из рук отца.

Питера, придерживающего дверь магазина.

Потом Михаэль наклонился к внуку, поправил съехавший плед и что-то сказал ему.

Мальчик конечно же ничего не понял.

Но вдруг широко улыбнулся.

Клара смотрела на них спокойно и тепло, будто видела эту картину уже сотни раз.

Никто ничего не изображал.

Никто не старался выглядеть счастливым.

Они просто были такими.

Через несколько минут семья зашла в маленькую кондитерскую.

Из окна было видно, как официант поставил на стол чашки.

Малыш радостно захлопал ладошками.

Клара что-то сказала.

Михаэль улыбнулся так спокойно и естественно- такие моменты были самыми обычными в их жизни.

Марта ещё несколько секунд смотрела на отражение их фигур в стекле.

Потом медленно пошла дальше.

На ближайшем перекрёстке загорелся красный свет.

Рядом остановилась молодая пара.

Девушка что-то рассказывала, оживлённо размахивая руками.

Парень смотрел только на неё.

Марта машинально поймала своё отражение в витрине соседнего магазина.

Светлый жакет сидел безупречно.

Волосы лежали аккуратно.

Из холщовой сумки выглядывали белые пионы.

Со стороны она выглядела так же спокойно и собранно, как всегда.

И только она одна знала, что внутри уже несколько минут не утихает странное, необъяснимое беспокойство.

Она не чувствовала зависти.

Не чувствовала обиды.

Она вообще не понимала, что происходит внутри неё.

Только одна мысль никак не отпускала.

Как странно…

Она всегда представляла счастливую семью совсем иначе.

Ей казалось, счастье должно быть заметным.

Особенным.

Таким, которое видно сразу.

У Бергеров всё выглядело иначе.

Они не демонстрировали своё счастье.

Они просто жили.

Именно это почему-то оказалось самым удивительным.

Вернувшись домой, Марта поставила пионы в прозрачную вазу.

Долго искала для неё место.

Решила оставить вазу на средине кухонного стола.

Потом открыла книгу.

Прочитала несколько страниц.

Закрыла.

Сегодня слова не складывались в смысл.

Вечером квартира снова погрузилась в привычную тишину.

Марта выключила свет на кухне, открыла в спальне окно и села на край кровати.

Как и каждый вечер, она сложила ладони.