Сомниум. Книга первая - «Нулевая миля»

На этот раз в её голосе не было улыбки. Алина вдруг почувствовала, что книги для Джессики — не просто увлечение. Они были частью её жизни, её способом удерживать вокруг себя контроль или хотя бы создавать видимость, что этот контроль существует.

— Ты давно здесь живёшь? — спросила Алина.

— Достаточно давно, чтобы знать, какая дверь хлопает громче остальных и в какой день сосед снизу решает, что весь дом обязан слушать его телевизор.

— Это не ответ.

— Знаю.

Она произнесла это без раздражения, но с явной усталостью — от того, что знала это место слишком хорошо. Она подняла кружку к губам и сделала небольшой глоток, словно давая себе паузу, чтобы не сказать лишнего.

Алина взяла кружку. Она тоже сделала глоток. Чай был крепким, сладким и обжигающе горячим. Тепло разлилось по горлу, немного унимая дрожь.

Однако это тепло не могло заглушить тревожный гул в голове. Ей хотелось настаивать, требовать объяснений, заставить Джессику рассказать всё, что та знала. Но Джессика уже дала понять, что сегодня это бесполезно. И если она начнёт давить, то просто упрётся в глухую стену. А сил спорить у неё не было.

Через несколько секунд Джессика всё же заговорила первой:

— Я понимаю, как это выглядит, — тихо начала Джессика, глядя Алине прямо в глаза. — Ты проснулась сегодня в парке, в другом городе, в другой стране, где всё чужое. У тебя нет денег, нет документов, нет ничего. Ты не понимаешь, что происходит, — Джессика сделала паузу, её голос стал ещё мягче. — Ты весь день провела в страхе и растерянности. Ты прошла через город, который кажется тебе незнакомым и пугающим, встретила кучу странных людей, а потом тебя привела сюда какая-то девушка, которая утверждает, что вы знакомы, но отказывается объяснять откуда. На твоём месте я бы тоже мне не доверяла. И, честно говоря, я бы уже давно начала кричать. — Она слабо улыбнулась. — То, что ты ещё сидишь здесь и слушаешь меня, — уже только это показывает на сколько ты сильная.

Она отставила кружку и чуть наклонилась вперёд.

— Я не пытаюсь тебя запутать, Алина. И не пытаюсь ничего скрыть просто так. Просто... — она вздохнула, подбирая слова, — есть вещи, которые, если узнать о них слишком рано, могут навредить. Сильнее, чем незнание. Я видела, как это происходит. Поэтому я прошу тебя просто дать себе время. И мне немного времени.

— Ты правда поможешь мне вернуться домой? — тихо спросила Алина.

— Я сделаю всё, что от меня зависит.

— Ты знаешь, как это сделать?

— Я знаю, что это возможно.

— Но не знаешь как?

— Не так, чтобы объяснить тебе прямо сейчас.

— Ты всё время так говоришь.

— Потому что это правда. Я не прошу тебя верить каждому моему слову. Просто не принимай сейчас никаких решений. Ты устала, ты пережила то, чего не можешь объяснить. Дай себе хотя бы несколько часов.

Алина сильнее закуталась в плед. Она всё-еще дрожала — мелкой, нервной дрожью, которую не могла остановить. Зубы стучали, хотя в квартире было тепло.

— Ты точно ничего больше не помнишь? Совсем ничего? — уточнила Джессика.

— Последнее, что я помню, — свою комнату в Питере.

Джессика вздохнула. Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но потом закусила губу и покачала головой. Она поднялась и отошла к окну. За стеклом уже начинало темнеть, город зажигал огни — жёлтые, белые, красные, они расплывались в сумерках, как акварель. Несколько секунд Джессика молча смотрела на улицу, словно искала там нужные слова. Потом она снова взглянула на закутанную в плед Алину и уверенно произнесла:

— Первое, что нужно сделать сейчас, — это согреться и немного отдохнуть. Всё остальное подождёт до утра.

Алина взяла кружку обеими руками, чувствуя, как тепло медленно перетекает в озябшие пальцы. Она смотрела на тёмную поверхность чая, на поднимающийся пар, и слова Джессики вдруг показались ей такими далёкими и неважными. Отдых? Утро? Всё это имело смысл только в нормальном мире. А здесь, в этой чужой квартире, где всё было слишком реальным, чтобы быть сном, и слишком неправильным, чтобы быть явью, внутри снова поднималась волна холодного страха.

Алина снова посмотрела на Джессику.

— Я сплю, да? — спросила она, и голос дрогнул. — Я в коме? Меня сбила машина, я в больнице, и ты — мой врач?

Джессика обернулась. На её лице появилась горькая улыбка.

— Нет, Алина. Ты не в коме. Ты... — она снова замолчала, словно борясь с собой. — Ты просто попала сюда. В это место. Но ты обязательно вернёшься домой. Я помогу тебе.

— Как?

— Я пока точно не знаю, но ты уже делала это раньше.

Алина хотела спросить, что значит «делала это раньше», но в этот момент её взгляд упал на книжную полку рядом с диваном. Там, среди потрёпанных бумажных корешков и старых журналов, стояла она.

Тяжёлый, темно-бордовый переплёт с золотым тиснением. Знакомый до каждой царапинки узор на обложке — профиль Воланда, звездное небо и силуэт Маргариты. Подарочное, коллекционное издание.

Алина замерла, не веря своим глазам.

— Это... — она привстала, не отрывая взгляда от полки. — Этого не может быть.

— Чего? — удивилась Джессика.

— У тебя такая же книга как была у меня, — прошептала Алина. — «Мастер и Маргарита». Я её обожала. Мама подарила мне такую, когда я окончила школу. Я так её хотела, это было дорогое издание. — Она подошла к полке и осторожно, будто касаясь реликвии, вытащила книгу. — Я потеряла её три года назад. Переезжала из старой квартиры и она пропала. Я потом полгода искала такие же в магазинах, но тираж давно закончился.

Алина перевернула книгу, провела по золотому срезу страниц, вспоминая, как раньше любила листать её, вдыхая запах типографской краски. Но тут её взгляд упал на нижний угол обложки. Там, на картоне, была едва заметная вмятина — скол, который она сама случайно оставила, неудачно задев книгой край стола.

Пальцы замерли.

Джессика подошла ближе. На её лице читалось искреннее удивление.

— Это моя книга, — сказала Алина. Голос прозвучал резко и глухо, и она сама удивилась этому тону. — Это моя книга! Откуда она у тебя?

— Ты уверена, что это та самая? В мире много таких книг.

— Уверена, у неё был небольшой скол на нижнем углу обложки. Я сама его случайно сделала. — Она перевернула книгу и показала Джессике едва заметную вмятину на картоне. — Смотри.

Джессика взяла книгу из рук Алины, повертела её, открыла форзац.

Алина заглянула ей через плечо и замерла. На первой странице, прямо под названием, аккуратным маминым почерком было выведено:

«Алине от мамы на окончание школы. Будь счастлива, моя родная. Никогда не бойся идти вперёд и смело делать свой выбор. Главное — помни, мама всегда рядом»

Чернила были слегка выцветшими, но строки были написаны её мамой. Алина помнила этот день. Помнила, как мама вручала ей эту книгу. Это воспоминание было таким ярким, таким теплым, что на глаза мгновенно навернулись слёзы.

— Смотри, — голос Алины совсем сорвался. — Это её почерк. Это моя книга. Как она оказалась у тебя?!

Джессика молчала. Она смотрела на выцветшие чернила. В голове мелькали разные мысли как объяснить Алине это не пугая ее. Она мягко закрыла книгу и положила её обратно в руки Алины. На её лице появилась спокойная, чуть виноватая улыбка.

— Прости, — сказала она мягко, словно извиняясь за свою забывчивость. — Я, кажется, начинаю вспоминать.

Алина подняла на неё заплаканные глаза.

— Вспоминать что?

— Откуда она у меня. — Джессика присела на край дивана. — Мы как-то встречались с тобой, Алина. До того, как ты потеряла память. Несколько раз. И однажды... ты приходила сюда. Ты была чем-то расстроена. И ты принесла с собой эту книгу. Ты попросила меня сохранить её. А потом... потом ты пропала. А я... — Джессика развела руками, изображая смущение, — я замоталась, закинула её на полку и совсем про неё забыла. Прости. Мне стоило сразу сообразить.

Алина вздохнула. Она прижала книгу к груди, словно это был последний кусочек знакомого ей мира, который у неё остался.

— Я была здесь, — тихо сказала она. — Я правда была здесь раньше? И оставила её тебе?

— Была, — кивнула Джессика, чувствуя укол вины за свою ложь, но зная, что поступает правильно. — Ты была здесь. А книга... книга нашлась. Это хороший знак, Алина. Правда.

Алина села обратно на диван. Мамины слова согревали её изнутри, прогоняя ледяной страх.

В этот момент, словно отреагировав на её успокоившееся сердцебиение, в кармане платья завибрировал телефон. Она вздрогнула, вытащила его, посмотрела на экран.

На экране было написано: Входящий вызов. Мама.

— Мама! — обрадовалась Алина и трясущимися пальцами нажала на зелёную трубку. — Мама, мама!

В трубке раздался шорох. Потом — тишина. Потом — голос. Но это был не совсем голос. Он был тихим, далёким, будто она говорила из очень глубокого колодца. Слова шли с паузами, с помехами, и некоторые звуки пропадали, как будто их стирали на полуслове.

— Алиночка... — Голос дрогнул. — Милая... Ты меня слышишь?

— Я в Нью-Йорке, — затараторила Алина. — Я не знаю, как я здесь оказалась. У меня нет денег, у меня нет документов, я не понимаю...

— Господи — перебила мама.

— Мам, что? Ты знаешь, что происходит?

— Слушай меня, родная. Не паникуй. —

Голос стал чуть твёрже, но всё равно звучал странно — будто говорил не человек, а эхо человека. — Ты во всем разберешься... Дай себе время...

— Мам, я хочу домой. Я хочу к тебе.

Пауза. Долгая, тяжёлая. Алина слышала только помехи — тихое шипение, будто ветер в проводах.

— Я знаю, родная... — Голос мамы стал ещё тише, почти шёпотом, но в нём была уверенность. — Ты должна держаться.... Ты сильнее, чем думаешь...

— Что это значит? Мам, что происходит?

— Я рядом... — прошептала мама. — Слышишь? Я рядом... Всё будет хорошо...

— Мама, подожди...

— Найди что-нибудь, что напоминает тебе о доме. И не отпускай... — Голос прервался, будто кто-то перерезал нить. —

— Мама... — позвала Алина, но голос сорвался. — Ма-а-ама! — закричала она уже в погасший экран.

В трубке раздались короткие гудки. Алина уставилась на экран. Она перезвонила — «Недостаточно средств». Телефон снова был заблокирован.

Она сидела, глядя на погасший экран, и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок.

Джессика стояла рядом. Её лицо было бледным.

— Это была твоя мама? — спросила она. Голос у неё был странный, напряжённый.

— Да, — прошептала Алина. — Она сказала... она сказала, чтобы я была сильной. И нашла что-нибудь, что напоминает мне о доме. — Алина подняла глаза на Джессику. — Что это значит? Почему её голос был такой... странный?

Джессика молчала. Она смотрела на телефон в руках Алины.

— Твой телефон... — медленно проговорила она. — Он только что звонил.

Джессика нахмурилась, словно пытаясь поймать ускользающую мысль, и тут же добавила, будто опомнившись:

— Но на балансе же нет денег. Как вообще прошёл этот звонок?

— Я не знаю, — прошептала Алина, не сводя глаз с погасшего экрана. — Но это была мама. Она знает, где я.

— Алина. — Джессика присела перед ней на корточки. — Твоя мама... — она запнулась. — Твоя мама смогла дозвониться.

Алина смотрела на неё, не понимая.

— И что?

— Я не знаю, — честно сказала Джессика. — Я никогда такого не видела. — Она поднялась, отошла на шаг, потом снова обернулась. — Твоя мама... она знает что-то. Что-то, чего не знаю я.

— Она знает, что я здесь, — тихо сказала Алина. — Она сказала, что она рядом.

Джессика кивнула, но в её глазах было сомнение. Она смотрела на Алину так, будто пыталась понять что-то, что не складывалось в общую картину.

Алина сжала телефон в руках. Она ничего не понимала, но внутри разрасталось странное чувство — смесь ужаса и надежды. Мама знала. Мама была с ней. Это было главное.

— Она сказала, что я сильнее, чем думаю, — прошептала Алина.

— Тогда, наверное, она знает, о чём говорит.

Алина хотела спросить, что это значит, но вдруг почувствовала, как усталость наваливается на неё тяжёлой волной. Глаза слипались, руки опустились. Она ещё держала телефон, но пальцы уже не слушались.

— Я устала, — тихо сказала она. — Можно мне немного поспать?

Джессика кивнула и указала на небольшую комнату в конце коридора.

— Там диван. Постель свежая. Отдыхай. Позже поговорим.

Алина поднялась. Она взяла с собой книгу — свою книгу — и пошла в указанную комнату. Комната была крошечной: диван, тумбочка, окно с видом на кирпичную стену соседнего дома. На тумбочке стояла лампа с зелёным абажуром.

Алина легла на диван и укрылась пледом. Она смотрела в потолок и слушала, как за стеной тихо играет музыка.

Алина закрыла глаза. В голове всё ещё звучал голос мамы — далёкий, с помехами, но тёплый. «Ты сильнее, чем думаешь».

Она провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Ей снилась белая комната. Потом Алина поняла, что лежит на чём-то твёрдом. Под спиной чувствовалась холодная гладкая поверхность, а воздух пах резким антисептиком и металлом. Свет бил прямо в глаза.

Она дёрнула руками. Запястья удерживали широкие ремни. Кожа под ними горела, будто она уже долго пыталась вырваться. Алина вдохнула, чтобы закричать, но из горла вырвался только сухой хрип.

— Есть кто-нибудь? — попыталась произнести она.