Не виноватая я, это кот подсказал

Не виноватая я, это кот подсказал

Все совпадения в этой книге случайны. И к реальности не имеют никого отношения. Все это художественный вымысел. Не ищите тут никах сопадений ни с камими либо организациями и людьми. Их тут нет.

Слушай, давай сразу расставим все точки над «ё», чтобы никто не хватался за сердце и не бежал писать гневные письма в приёмные. 😄

Вся эта история — чистейшей воды художественный вымысел. Абсолютно всё: Заречье, Южный, редакция, «Калькулятор честной платёжки», карта с зелёными и красными отметками, даже Марсик (который, будем честны, подозрительно умный для дворового кота) — придумано от первой до последней буквы. Ни один фонарь, ни одна труба, ни одна строчка в квитанции тут не пострадали в реальной жизни.

Никакие реальные управляющие компании, администрации, фонды капремонта и прочие серьёзные организации тут ни сном ни духом. ООО «ФасадСтрой-Регион» никогда не выигрывало никаких тендеров, потому что его вообще не существует — я его буквально пять минут назад из головы выдумала. А все герои — Света, Надя, Артём, Илья Сергеевич — плод моего воображения и любви к хорошим историям, где добро (в виде ГОСТов, калькуляторов и настойчивых жителей) побеждает зло (в виде дырявых труб и тёмных проходов).

Так что, если ты вдруг узнал в этом рассказе свой двор, свой подъезд или свою квитанцию — это просто магия совпадения. Или, что вероятнее, у нас у всех очень похожие города, где вечно что-то надо починить, подкрасить и пересчитать. Но конкретно эти события — точно не про твой дом. Честное слово! 😉

И да, если вдруг какой-нибудь реальный чиновник или директор УК прочитает это и подумает: «Эй, это что, про меня?!» — нет, это не про тебя. Это про собирательный образ всех тех мест, где хочется, чтобы было светлее, безопаснее и честнее. И про людей, которые не боятся брать в руки рулетку, калькулятор и папку с документами, чтобы этого добиться.

А если кто-то всё равно обидится — ну, тогда пусть считает это комплиментом: мол, в твоём районе всё настолько идеально, что автору пришлось выдумывать проблемы, потому что в реальности их просто нет. 😎

Так что выдохните, расслабьтесь и воспринимайте эту историю как сказку на ночь — только не про драконов, а про фонари, трубы и справедливость. И пусть в реальной жизни всё всегда будет чуть лучше, чем в самом хорошем вымысле. 💛Твоя Елена К.

Глава первая. «Утро начинается не с кофе, а с катастрофы»

Светлана Калмыкова проснулась от того, что на грудь ей мягко, но увесисто приземлился Марсик.

— Ты что, по мне как по батуту прыгал? — проворчала Света, пытаясь выбраться из-под пушистого груза.

Марсик невинно замигал жёлтыми глазами, будто он тут ни при чём, и тут же боднул её в подбородок.

— Ладно, ладно, я поняла. Завтрак. Но сначала душ. Иначе я сегодня вообще никуда не пойду.

Она кое-как выползла из кровати, по пути чуть не споткнувшись о коробку с обувью, которую вчера так и не разобрала. В прихожей висел календарь с котятами, который Света терпеть не могла, но выбросить рука не поднималась — подарок мамы. На кухне пахло вчерашним кофе и чем-то подозрительно кошачьим.

Пока вода в душе набиралась, Света заглянула в телефон. Три пропущенных от подруги Нади, одно голосовое от мамы («Светик, ты когда в гости зайдёшь?») и сообщение от редактора: «Света, где материал про открытие пекарни? Срок был вчера».

— Ну вот, — вздохнула Света. — День официально испорчен.

Марсик, уже доевший свою порцию, подошёл и уставился на хозяйку с видом «а теперь давай развлекать меня».

— У меня вообще-то работа, — сказала Света, натягивая футболку. — Я не аниматор.

В ответ Марсик ловко прыгнул на подоконник, смахнул лапой маленький кактус (тот чудом уцелел) и демонстративно сел, обернув хвост вокруг лап.

— Вот именно, — буркнула Света. — Ты у нас главный специалист по созданию хаоса.

Пекарня «Тёплый хлеб» находилась на главной улице Верхнереченска — аккурат между аптекой и салоном красоты «Локон счастья». Света подошла к витрине, где за стеклом выстроились румяные булочки, круассаны и пирог с вишней, от которого у неё сразу заурчало в животе.

Дверь звякнула, и навстречу вышла хозяйка пекарни — Марина Викторовна, дама внушительная, с туго закрученными локонами и взглядом, который, казалось, мог испепелить просроченный товар на месте.

— А, Светлана! — голос у неё был такой, будто она объявляла не приветствие, а приговор. — Наконец-то. Я уж думала, вы передумали писать.

— Не передумала, — бодро ответила Света, доставая диктофон. — Просто жизнь немного мешала.

Марина Викторовна поджала губы:

— Жизнь у всех мешает. А пекарню открывать надо. И про неё писать тоже.

Света улыбнулась самой располагающей улыбкой, какую смогла изобразить:

— Тогда расскажите, с чего всё началось. И, если можно, покажите кухню — читатели любят детали.

Хозяйка вздохнула, но кивнула:

— Ладно. Только быстро. У нас через час дегустация.

Они прошли через зал, мимо столиков с клетчатыми скатертями, и оказались в святая святых — на кухне. Здесь пахло ванилью, корицей и горячим тестом. Два пекаря в белых колпаках сновали между духовками, а третий что-то энергично месил.

— Это наш главный секрет, — шепнула Марина Викторовна, указывая на большую кадку с тестом. — Никто, кроме меня, не знает точного состава закваски.

— Очень интригует, — кивнула Света, делая заметку. — А можно пару слов о том, почему именно Верхнереченск?

Марина Викторовна на секунду задумалась, и в её взгляде мелькнуло что-то такое, что Свете вдруг стало не по себе.

— Потому что здесь все друг друга знают, — медленно произнесла хозяйка. — И если кто-то задумает недоброе… мы сразу поймём.

Света хотела спросить, что она имеет в виду, но тут из соседней комнаты раздался грохот, за которым последовал сдавленный крик.

Все замерли.

Через секунду в дверях появился пекарь с бледным лицом и дрожащей рукой:

— Там… в кладовке… Аркадий Петрович…

Света нахмурилась:

— Какой Аркадий Петрович?

— Тот самый, — прошептала Марина Викторовна, хватаясь за край стола. — Тот, кто дал нам деньги на ремонт. Тот, без кого этой пекарни бы не было.

Они бросились в кладовку.

Аркадий Петрович лежал на полу среди мешков с мукой. Глаза были закрыты, лицо — неестественно спокойное. Рядом валялась пустая бутылка из-под воды и смятый листок бумаги.

Света наклонилась, чтобы рассмотреть записку, но Марина Викторовна резко схватила её за руку:

— Не трогай! Пусть полиция разбирается.

Но Света уже успела прочитать три строчки, прежде чем листок исчез в кармане хозяйки:

«Я всё знаю. Не пытайтесь скрыть. Это конец».

На улице завыли сирены. Через пару минут у входа в пекарню уже толпились любопытные жители: тётя Зина из цветочного, парикмахер Игорь, даже мальчик из киоска с газетами прибежал, забыв закрыть кассу.

К Свете подошёл участковый Игорь Степанович — мужчина лет пятидесяти, с усталыми глазами и вечной складкой между бровей, будто он всю жизнь пытался разгадать одну большую загадку.

— Светлана, опять ты тут, — вздохнул он. — И вечно рядом с трупами.

— Я не специально, — возразила Света. — Я просто за материалом пришла.

Игорь Степанович покосился на неё:

— Материал подождёт. А вот показания — нет. Расскажи, что видела.

Света честно пересказала всё, что успела заметить, включая странную записку. Участковый слушал, кивал, но в глазах у него читалось: «Опять эта Калмыкова лезет не в своё дело».

Когда он наконец ушёл, к Свете подскочила Надя — её подруга, рыжая, энергичная и всегда в курсе всех городских сплетен.

— Ты слышала? — зашептала она, хватая Свету за рукав. — Говорят, Аркадий Петрович кому-то перешёл дорогу. У него долгов было — на три пекарни хватит. И врагов — ещё больше.

— Да ладно, — недоверчиво протянула Света. — Кто в нашем городе способен на убийство?

Надя хихикнула, но взгляд у неё был серьёзный:

— Да любой. Особенно если речь о деньгах. Или о репутации. Или… о чём-то, что он знал.

Света вспомнила записку. «Я всё знаю».

В этот момент из дверей пекарни вышел Марсик — как всегда, не вовремя. Он обнюхал угол, фыркнул и уставился на толпу, будто оценивал, кого можно напугать первым.

— Марсик! — позвала Света. — Иди сюда, герой.

Кот лениво подошёл, потерся о её ногу и вдруг замер, уставившись в сторону переулка. Там, в тени старого забора, мелькнула чья-то фигура — и тут же исчезла.

Света прищурилась.

— Ты это видел? — спросила она у Марсика.

Тот только мяукнул, будто говоря: «А я что? Я просто мимо проходил».

Но Света уже знала: это не совпадение. В Верхнереченске совпадений не бывает.

И если Аркадий Петрович действительно знал что-то важное… значит, кто-то очень не хочет, чтобы эта правда всплыла.

А раз так — придётся выяснить самой.

Даже если для этого придётся снова поссориться с участковым, поссориться с редактором и, возможно, снова чуть не уронить кактус.

Глава вторая. «Сплетни вкуснее пирожных»

Утро в Верхнереченске начиналось бодро: на главной улице уже пахло свежей выпечкой, а у подъезда Светы толпились соседки — не ради кофе, а ради новостей. Стоило ей выйти, как тётя Зина из цветочного тут же выпалила:

— Ну что, Светик, говорят, ты первая труп увидела? Прямо как в кино!

Света натянула капюшон и попыталась проскользнуть мимо, но не тут-то было: вокруг сомкнулось кольцо любопытства.

— Да я не первая, — буркнула она. — Я вообще за материалом про пекарню пришла.

— Ага, — кивнула баба Катя, которая знала всё про всех, даже про тех, кто ещё не родился. — А материал сам собой в кладовку запрыгнул.

Марсик, шедший рядом, демонстративно фыркнул, будто осуждал весь этот цирк. Потом ловко перепрыгнул через чью-то сумку и скрылся в кустах сирени — там, где безопаснее.

— Марсик, ну куда?! — вздохнула Света.

— Не переживай, — подмигнула Надя, внезапно вынырнувшая из-за угла. — Он сейчас вернётся. У него нюх на неприятности. И на колбасу.

Света покосилась на подругу:

— Ты-то откуда взялась?

— А я, между прочим, работаю, — гордо заявила Надя, потрясая блокнотом. — Веду хронику городских событий. То есть, помогаю тебе вести.

— Мне не нужна помощь, — машинально возразила Света, хотя в глубине души была рада.

— Нужна, — отрезала Надя. — Потому что одна ты вечно вляпываешься. А вдвоём — хотя бы есть кому сказать «я же говорила».

Они направились к кафе «Уют», где по утрам собиралась вся местная знать: от парикмахера Игоря до бухгалтера из администрации. В «Уюте» новости не просто обсуждали — их доводили до совершенства, добавляя деталей, пока история не становилась почти легендой.

Внутри пахло кофе и свежими сплетнями. За дальним столиком сидела вдова Аркадия Петровича — Елена Сергеевна. Дама лет сорока пяти, с прямой спиной и взглядом, который мог бы заморозить даже горячий чай. Рядом с ней примостился молодой мужчина в дорогом пальто — судя по всему, адвокат. Они о чём-то тихо спорили, и Елена Сергеевна время от времени постукивала ложечкой по блюдцу — звук был такой, будто она отбивает сигнал бедствия.

— Вот это да, — прошептала Надя. — Вдова уже в кафе. И не плачет, не рыдает… А ведёт себя так, будто у неё совещание.

— Может, она просто сильная, — предположила Света, хотя сама в это не верила.

— Сильная — да, — кивнула Надя. — Но не настолько. У неё муж вчера умер, а она уже с адвокатом совещается. Это либо нервы стальные, либо… есть причина торопиться.

Света достала блокнот.

— Ладно, — сказала она. — Будем работать под видом интервью для блога. «Жизнь города после трагедии» — звучит солидно.

Надя хихикнула:

— Главное, не спроси её, как она спала прошлой ночью. А то получишь ответ, который потом неделю сниться будет.

Света подошла к столику, стараясь выглядеть максимально непринуждённо.

— Елена Сергеевна, здравствуйте, — начала она, изображая самую тёплую улыбку. — Я Светлана Калмыкова, веду городской блог. Хотела бы написать небольшой материал… о том, как город переживает эту трагедию. Если вам, конечно, не слишком тяжело.

Вдова подняла на неё холодные глаза.

— Тяжело, — коротко ответила она. — Но писать всё равно будут. Пусть лучше вы, чем эти… журналисты из областного центра, которые напишут, что у нас тут деревня людоедов.

Адвокат кашлянул, явно недовольный тем, что клиентка вообще заговорила.

— Мы сейчас не готовы к интервью, — произнёс он сухо. — У нас… деликатные вопросы.

Елена Сергеевна махнула рукой:

— Пусть напишет. Только без соплей. Без «мы все скорбим» и прочей ерунды. Напишите правду. Если сможете.

Света сглотнула.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда один вопрос: Аркадий Петрович… он в последнее время не казался вам… встревоженным? Может, говорил о каких-то проблемах?

Вдова помолчала, будто взвешивала каждое слово.

— Он всегда был встревожен, — наконец сказала она. — Это у него профессия такая — тревожиться. Деньги, долги, сделки… Он жил на нервах. Но вчера… вчера он был спокоен. Слишком спокоен. Как будто всё решил.

Адвокат снова кашлянул, на этот раз громче.

— Достаточно, — сказал он. — Мы не будем обсуждать личные дела.

Елена Сергеевна лишь пожала плечами:

— Личные дела в этом городе давно стали общественными.

Света сделала пометку в блокноте: «Слишком спокоен — как будто решил». Фраза царапнула что-то внутри.

Когда они отошли, Надя схватила Свету за рукав:

— Слышь, а это ведь подозрительно! Если человек слишком спокоен перед смертью — значит, он либо ничего не боится, либо уже всё устроил.

— Или просто устал бояться, — возразила Света. — Люди по-разному реагируют.

— Ага, — хмыкнула Надя. — Только не в нашем городе. У нас если кто-то спокоен, значит, он что-то задумал. Или знает, что его не поймают.

Тут из-за угла выскочил Марсик. В зубах он держал что-то маленькое и блестящее.

— Марсик! — ахнула Света. — Ну сколько раз тебе говорить — не подбирай всякую гадость!

Кот плюхнулся на пол, выплюнул находку и уставился на хозяйку с видом «а что такого?».

Это была пуговица. Не простая, а с монограммой — изящные завитки, похоже, ручная работа. И очень дорогая.

— Где ты это взял? — спросила Света, поднимая пуговицу.

Марсик только моргнул.

— Слушай, — прошептала Надя, наклоняясь ближе. — А ведь такие пуговицы были на пальто Аркадия Петровича. Я точно помню — он в нём на открытии пекарни ходил.

Света похолодела.

— То есть… Марсик нашёл пуговицу от одежды убитого… прямо возле кафе? Где сидела вдова с адвокатом?

— Именно, — кивнула Надя. — И знаешь, что это значит?

— Что у меня кот — главный сыщик города? — мрачно пошутила Света.

— Нет, — серьёзно ответила Надя. — Это значит, что кто-то здесь был рядом с Аркадием Петровым в момент… ну, ты поняла. И пуговица оторвалась не просто так.

Света посмотрела на пуговицу, потом на дверь кафе, за которой всё ещё сидела Елена Сергеевна. В голове крутилась фраза вдовы: «Он всё решил».

Что именно он решил? И кому это решение могло стоить жизни?

В этот момент к ним подошёл участковый Игорь Степанович. Вид у него был такой, будто он только что пытался объяснить кому-то, почему нельзя звонить в полицию из-за летающих голубей.

— Калмыкова, — вздохнул он. — Опять ты. И опять с котом.

— Мы не специально, — оправдывалась Света. — Просто… вот, пуговицу нашли.

Она протянула находку.

Игорь Степанович посмотрел на пуговицу, потом на Марсика, потом снова на Свету.

— И где вы её взяли?

— Марсик принёс, — честно призналась Света.

Участковый прикрыл глаза, будто молился о терпении.

— Ладно. Пуговицу я заберу. А вы… постарайтесь не находить больше улик. Особенно если их приносит кот.

Когда он ушёл, Надя захихикала:

— Ну вот, теперь мы официально помощники следствия. Правда, неофициальные.

— Я не хочу быть помощником, — проворчала Света. — Я хочу просто написать нормальный материал.

— Нормальные материалы в Верхнереченске не пишутся, — философски заметила Надя. — Тут либо скука, либо детектив. А у нас явно детектив.

Марсик подошёл, боднул Свету в ногу и уставился на витрину с пирожными.

— Ладно, — сдалась Света. — Один круассан. Но только потому, что мы заслужили.

И пока они ели, Света всё думала о той записке: «Я всё знаю. Не пытайтесь скрыть. Это конец».

Кто её написал? Кому она была адресована? И самое главное — знал ли Аркадий Петрович, что этот «конец» уже близко?

Глава третья. «Круассан с секретом»

Света сидела на подоконнике в своей крошечной кухне, болтая ногами и пытаясь собрать мысли в кучу. Перед ней лежал блокнот, исписанный кривыми стрелками, кружочками и пометками вроде «пуговица пальто А.П. кафе вдова». Рядом, на краю стола, Марсик с подозрением обнюхивал остывший круассан.

— Даже не думай, — строго сказала Света. — Это улика. Ну, или завтрак. Пока не решила.

Марсик фыркнул, будто оскорбился, и спрыгнул на пол, чтобы начать охоту на невидимого врага под диваном.

Телефон завибрировал. На экране высветилось: «Редактор». Света зажмурилась, как перед ударом, и всё-таки взяла трубку.

— Светлана, — голос редактора звучал не зло, а устало, что было даже хуже. — Ты мне обещала материал про пекарню. А у меня в ленте висит: «В пекарне найден труп». Это не тот контент, который мы договаривались.

Света сжала телефон так, что пальцы побелели.

— Я работаю над этим, — выдавила она. — Просто… ситуация усложнилась.

— Усложнилась? — хмыкнул редактор. — Света, у тебя всегда всё усложняется. Мне нужен текст: уютный, тёплый, про булочки и добрые руки пекарей. Про то, как город радуется новому месту. А не про трупы и пуговицы.

— Но это и есть теперь часть истории города, — возразила Света. — Люди хотят знать, что происходит.

— Люди хотят есть булочки и не думать, что рядом с духовкой кто-то умер, — отрезал редактор. — Срок — завтра. Или я ставлю другого автора.

Гудок. Тишина.

Света медленно опустила телефон.

— Ну вот, — пробормотала она. — Теперь я либо раскрою убийство, либо потеряю работу. Отличный выбор.

В дверь позвонили так настойчиво, будто за ней стояла сама судьба с папкой «Срочно!». На пороге стояла Надя, раскрасневшаяся, с горящими глазами и пакетом из «Уюта».

— Ты не поверишь! — выпалила она, врываясь в квартиру. — Я только что разговаривала с Лилей, официанткой из кафе. Она сказала, что вчера, буквально за час до… ну, ты знаешь, Аркадий Петрович был там. И не один.

Света тут же забыла про редактора.

— С кем?

— Вот тут самое интересное, — Надя понизила голос, хотя в квартире кроме них был только Марсик, который уже пытался стащить пакет. — С пекарем. С тем самым, который потом кричал в пекарне. С Димой.

— Дима? — переспросила Света. — Но он же обычный парень. Тихий, вежливый…

— Тихий, да, — кивнула Надя. — Но Лиля говорит, они спорили. Громко, так что за соседними столиками слышали. Аркадий Петрович тыкал пальцем в Диму и говорил: «Ты знаешь, что на кону. Не смей меня подставлять». А Дима бледнел и шептал: «Я не хотел, чтобы так вышло».

Света почувствовала, как по спине пробежал холодок, совсем не похожий на сквозняк.

— И никто не вызвал полицию?

— Да ты что, — фыркнула Надя. — В «Уюте» привыкли к ссорам. Там если не кричат, значит, день не задался. Никто и не подумал, что это… серьёзно.

Света схватила блокнот.

— Надо поговорить с Димой. Прямо сейчас.

Надя хитро прищурилась:

— А я уже придумала легенду. Ты приходишь как журналистка — мол, хочешь сделать материал о людях пекарни. О том, как они справляются с трагедией. Тёплый, душевный текст.

Света поморщилась:

— Это как раз то, что просил редактор. Только теперь это прикрытие.

— Зато честно, — подмигнула Надя. — И если он начнёт врать — ты сразу заметишь. У тебя же нюх на ложь. Почти как у Марсика на колбасу.Пекарня «Тёплый хлеб» сегодня выглядела иначе. Вчера здесь была суета и аромат свежей выпечки, а сегодня — тишина, нарушаемая только тиканьем часов и редким звоном посуды. Марина Викторовна стояла у кассы, теребя край фартука. При виде Светы её лицо стало каменным.

— Опять вы, — вздохнула она. — А я-то надеялась, что полиция забрала все вопросы с собой.

— Не все, — мягко сказала Света. — Я не полиция. Я хочу написать о людях. О тех, кто здесь работает. О том, как им тяжело сейчас. Это важно для города.

Марина Викторовна помолчала, потом махнула рукой:

— Ладно. Только быстро. И не мешайте. Дима сейчас на кухне. Но предупреждаю: он сам не свой.

Дима стоял у огромной печи, уставившись на противень с булочками так, будто пытался взглядом заставить их подняться. Он не заметил, как вошли Света и Надя.

— Дима, — тихо позвала Света.

Парень вздрогнул, обернулся. Лицо было серым, под глазами залегли тёмные тени.

— Вы… — начал он и замолчал, будто слова застряли в горле.

— Прости, что отвлекаю, — сказала Света, стараясь говорить спокойно. — Я пишу материал. О пекарне, о людях… о том, как вы держитесь. Если тебе не хочется — я уйду.

Дима сжал кулаки, потом медленно разжал.

— Нет, — хрипло произнёс он. — Пусть будет. Пусть люди знают… не то, что пишут в газетах.

— Тогда расскажи, — попросила Света. — Что тут происходило? Не про тесто, а про… всё остальное.

Дима посмотрел на неё долгим, усталым взглядом.

— Аркадий Петрович, — начал он, понизив голос. — Он дал деньги на ремонт. Но не просто так. Он хотел долю. Хотел, чтобы тут всё было под его контролем. Говорил, что знает, как вести бизнес. А я… я просто хотел печь хлеб. Хороший хлеб.

— И вы с ним поссорились? — осторожно спросила Света.

Дима вздрогнул, будто его ударили.

— Да, — признался он. — Вчера. В кафе. Он сказал, что если я не подпишу бумаги, он закроет пекарню. Что у него есть рычаги. Я кричал, что не позволю ему портить наше дело… но я его не убивал! Клянусь!

Света посмотрела ему в глаза. Он не отводил взгляд. В нём была боль, усталость, страх — но не было лжи. По крайней мере, Света очень хотела в это верить.

— Кто-то ещё знал про эту ссору? — спросила она.

Дима горько усмехнулся:

— Да весь город знал. Мы не особо скрывались. Но я не трогал его. Я просто… не выдержал давления.

Тут из-за спины Светы раздался голос:

— Очень трогательно. Только не надо делать из него героя.

Все обернулись. В дверях стояла Елена Сергеевна, вдова Аркадия Петровича. Сегодня она была в чёрном пальто, и даже её тень казалась угрюмой.

— Он угрожал моему мужу, — продолжала она, чеканя слова. — Дима кричал, что уничтожит его репутацию, что расскажет всем, как Аркадий Петрович отмывает деньги через мелкие бизнесы. Это не просто ссора. Это шантаж.

Дима побледнел ещё сильнее.

— Я не шантажировал! — почти выкрикнул он. — Я просто хотел, чтобы он оставил нас в покое!

Елена Сергеевна холодно улыбнулась:

— В нашем городе слова весят больше, чем золото. И иногда убивают быстрее пули.

Она повернулась и вышла, оставив после себя запах дорогих духов и тяжёлую тишину.

Света подошла к Диме, который теперь казался совсем юным и потерянным.

— Слушай, — тихо сказала она. — Если ты что-то знаешь… или если тебе что-то угрожает… ты можешь рассказать мне. Я не сдам тебя полиции. Но я должна знать правду.