Всё смогу. Или на что способна любовь

Оглядываюсь по сторонам. Нет ни единой вывески, намекающей, что мы стоим возле кинотеатра или ресторана.

Напротив, место очень странное.

Тихий спальный район на окраине, высокий забор из профнастила, за которым виднеются крыши одноэтажных домов, выкрашенных в яркий, почти ядовито-салатовый цвет.

Таким цветом, как правило, в девяностые и двухтысячные года красили школы или больницы.

— Что это место? — поворачиваюсь к мужу.

Никита не отвечает, но улыбается.

— Никит… Куда ты меня привёз?

— Наденька, не надо вопросов. Пару минут, и ты сама всё поймёшь. Просто подожди чуть-чуть, — говорит он, и я чувствую, как мой муж волнуется.

Снова поворачиваю голову к забору и смотрю внимательнее. Это не школа точно. И

не санаторий.

— Пойдём, калитка открыта для нас. Нас ждут.

Он тянет меня во двор. Там я окончательно теряюсь.

На довольно большой территории расположены аккуратные песочницы, несколько маленьких домиков – беседок, и другие приспособления для игр.

Во дворе чисто, но пусто. Абсолютно. Ни души! Ни звука!

Поднимая глаза на окна, которые зашторены в нескольких местах, до меня наконец-то доходит, где мы. Это не детский сад. Это… детский дом!

Поворачиваюсь к Никите. Он молчит.

— Никит, это то, что я думаю? Это детский дом? — шепчу я. Громко почему-то сказать не получается.

Он медленно кивает, по-прежнему не сводя с меня взгляда.

— Погоди… ничего не понимаю. Но… вроде бы мы закрыли этот вопрос.

— Кто тебе такое сказал?

— Но…

— Закрытые вкладки в компьютере, не значит, закрытые мечты в сердце. Конечно, сначала я подумал, что надо смириться и жить дальше. Без детей. Но потом, глядя на тебя, на то, как ты стараешься улыбаться, но не радуешься жизни, я понял самое важное: нужно взять и попробовать сделать! Съездить! Посмотреть на ребёнка.

Когда мой муж говорит это, я вижу в его поведении не браваду, а смирение, принятие, и попытку жить дальше.

Никита берёт меня за руку, и я чувствую, насколько влажные его ладони.

Понимая, как нам обоим тяжело я снова я начинаю плакать. Беззвучно, тихо, быстро смахивая слёзы.

– Будь они неладны! Ну что же я всё реву!? — Я отворачиваюсь от мужа, пытаясь взять себя в руки, но он мягко, но настойчиво поворачивает моё лицо обратно к себе.

— Надя, хватит плакать. Сейчас для этого нет причин.

— То есть ты не отказался от этой идеи?

— Нет, я просто пошёл другим путём. Я решил: если какой-то ребёнок почувствуется нам как свой, родной, я готов выдержать этот трудный путь.

— И врачей? — спрашиваю я на всякий случай, боясь услышать ответ.

— И врачей, — кивает без сомнения. — Хоть я их и не люблю, но что не сделаешь ради счастья семьи. Мы же оба ходим этого. Я же понимаю, что без ребёнка наша семья не будет полной.

— Никит, я приму всё, что нам даст судьба, и если…

— Нет, не если. Давай пробовать, — упёрто говорит он.

Ещё несколько минут я стою в полной растерянности, оглядываясь по сторонам, будто ищу подтверждения реальности происходящего.

Я на самом деле думала, что мы едем на свидание. На романтический ужин, на прогулку под звёздами

Я надела платье, которое он любит, сделала макияж...

Но здесь это всё не нужно. Здесь это не главное.

Сказать, что мой муж удивил меня — значит, ничего не сказать!

— Ну что, скоро они выйдут на прогулку. Пойдём к беседкам, встанем так, чтобы нас никто из ребят не видел, — протягивает мне руку. — Мы посмотрим на ребят, и я хочу показать тебе одного мальчугана. Мне кажется, что я нашёл нашего сына.

***********

Уважаемые читатели!

В рамках нашего литмоба «Чужих детей не бывает» продолжаю знакомить Вас с новинками от моих коллег.

Сегодня это автор Марья Гриневскаяи история Папа напрокат. Шанс на счастье.

Семь лет они были просто соседями. Она — отчаянно добрая и вечно лезет не в свои дела. Он — майор полиции и отец-одиночка, который разрывается между службой и сыном. У них нет общих планов, тайн, надежд. Пока однажды она не решается на отчаянный шаг. "Женись на мне, Кириллов" - Звучит, как сделка, но детская улыбка легко разрушит любые преграды, даже в сердце того, кто давно разучился любить.

Глава 9

— Подожди, остановись! Как это — нашёл нашего сына? Ты здесь уже был?

В моём голосе много всего. Гнев, обида, удивление, возмущение.

Вот так новости! Оказывается, что он уже даже был здесь, нашёл какого-то ребёнка и готов назвать его сыном. А главное — всё это сделал без меня.

Никита улыбается и пожимает плечами.

— Да. Был и выбрал. А если тебе он не понравится, значит, разворачиваемся и уходим так же незаметно, как появились. Надь, пока проблема остаётся проблемой. Вот я и решил её. Ну, точнее, пытаюсь! Ну сама подумай: зачем привозить тебя сюда, волновать, строить планы, если внутри меня всё ещё сидел этот червячок сомнения.

Никита смотрит на меня, желая получить моё понимание. Вероятно, он уверен, что я должна понять его странную логику и попытку защитить меня от возможного разочарования.

— Ну чего молчишь? Не согласна?

— Согласна, — не вижу смысла теперь говорить об этом, если он уже сделал то, что сделал.

— Ну вот видишь! — воодушевляется тем, что я соглашаюсь с ним, продолжает: — давай представим, что мы начали смотреть этих детей вместе, искали своего, а в итоге выяснилось, что я не готов стать отцом приёмного ребёнка. Как бы ты к этому отнеслась?

— Не знаю, Никит. Ты не дал мне выбора.

— Ладно, хватит болтать. Пойдём! — снова тянет меня за собой, схватив за руку. — Ребята сейчас выйдут гулять, увидят нас, и появятся вопросы. А я обещал себя на публику этих сорванцов не показываться. Зачем им пустые надежды. Тем более, мы же всех взять не сможем.

Не успеваю ответить, как мы оказываемся за верандой у деревьев, где наши фигуры невозможно заметить.

Через несколько минут пару десятком ребят высыпают во двор. Начинается шум, гам, смех, крики.

Замечаю, как в толпе ребят Никита кого-то ищет глазами, но не находит. Поэтому замирает и ждёт дальше.

Проходит несколько минут и во дворе появляется четверо ребят возраста семи — восьми лет.

Мальчишки обступают горку и начинают о чём-то спорить.

Расталкивая всех, один мальчик пытается залезть на неё, но другой его останавливает. Причём делает это настолько уверенно, будто он здесь всё решает.

— Вчера первый был ты, значит, сегодня я! — говорит безапелляционно. — Ну или кто-то из ребят.

— Так нечестно! Почему ты командуешь? — злится тот, что торопился вперёд.

— Я не командую, а просто хочу, чтобы всё было справедливо.

— Нет, ты просто хочешь быть главным!

Их голоса звонкие, быстрые, и я ловлю себя на мысли, что не привыкла к таким звукам рядом.

Замечаю, как мальчик, рассчитывающий скатиться с горки первым, сжимает кулаки. В моей груди всё холодеет от мысли, что ребята сейчас начнут драться.

Неужели этот бесцеремонный мальчишка попытается ударить?

Однако парень, претендующий на роль главного, смотрит на него с таким суровым предупреждением в глазах, что агрессора словно подменили – он тут же опускает кулаки и отступает.

Мальчишки, споря, не замечают нас. Никто не замечает.

Мы по-прежнему стоим в тени деревьев, пока перед нами кипит их маленький, самодостаточный мир.

Мир, где есть свои законы, споры, конфликты.

— Здесь все примерно одного возраста, — наконец-то поворачивается ко мне и тихо говорит Никита. — Мне показалось, что это самый удобный вариант, когда ребёнок уже не младенец, но при этом и не совсем взрослый.

Он рассказывает свои мысли, а я продолжаю смотреть на детей как завороженная.

Я не догадываюсь, какой именно ребёнок запал в душу Никите, но мне совершенно точно этот мальчик — лидер, который желает быть справедливым.

— Смотри, мне нравится вон тот ребёнок, — показывает пальцем Никита.

Глава 10

— Надя! Ну, посмотри же! — слышу настойчивый голос мужа, и даже не сразу понимаю, что он показывает именно на того же самого мальчика, на которого смотрю я сама.

Перевожу глаза на Никиту и вижу, как его глаза светятся теплом и живым интересом.

— А? что?

— Я тебе показываю пацана, который мне понравился. Я видел видео с ним, поговорил с воспитателями. Мне к