Развод. Теперь я играю без правил

Старшая дочь мечется между мной и сестрой, ругая её, поддерживая меня.

– Мама, не слушай её! Не слушай!

– Он не хочет вернуться, он хочет всех обмануть, – смотрю на Киру. – И он хочет, чтобы я обманывала людей, что мы все еще вместе.

Пытаюсь достучаться до дочери, делая последние попытки вразумить её.

– Да какая разница? – злится.

– Ты такая же, как он! – нападает Марина на сестру.

– Марина, отстань от неё…– еле слышно говорю своей старшей дочери.

Наступает апатия. Дочь из меня своим поступком словно все силы забрала.

Я ведь на самом деле хочу, чтобы Марина от неё отстала и ничего ей не доказывала. Зная свою средненькую дочь, просто не вижу смысла в этих разговорах.

Кира, если что-то захочет и что-то придёт в голову, будет переть напролом. По головам. Никого не стесняясь. Знаю, кто этому её научил.

Я пыталась столько времени вразумить Андрея, но он как баран: не слышит и стоит на своём. Так какой смысл делать то же самое с Кирой, если ей так же, как отцу, плевать на чувства других людей?

– Ты сказала, что уйдёшь к отцу, – обращаюсь к Кире. – Я всё верно поняла? – На всякий случай уточняю.

– Да, – гордо поднимает нос.

– Что ж, твоё право.

– В смысле? – теряется.

– В прямом. Или ты решила, как твой отец, через шантаж действовать? Честно, не ожидала. В конце концов, ты взрослая девушка. Ребёнок с десяти лет имеет право решать, с кем ему остаться из родителей, а ты уже не такая маленькая. Живи, как хочется. Ты могла уйти и раньше, если со мной так плохо жилось все эти месяцы. Хотя я не помню, чтобы ты жаловалась.

Кира не успевает ничего ответить, потому что мы все втроём оборачиваемся к входной двери.

Вижу, что Андрей снова заходит в дом, открывая закрытую дверь своим ключом.

– Что тебе опять здесь надо? Я думала, ты ушёл с концами. Ключи отдай, – протягиваю руку.

– Я по телефону разговаривал. Важный звонок был, – засовывает себе ключи в карман, словно не слышит.

– Зря вернулся.

– Я всё исправлю, но помоги мне это сделать, – заводит старую пластинку. – Они побегут к тебе после того, как я всё расскажу о себе и нашем браке. Будут про причины спрашивать.

– Прибегут – расскажу, как есть.

– Папа… – садится рядом с отцом Кира, – не расстраивайся, всё наладится, – словно пытается подобрать слова поддержки для своего отца и гладит его по руке. – Если что, помни, я у тебя есть…

– Ага, ровно до того момента, пока у тебя есть деньги, – Марина подначивает сестру.

– Заткнись! – грубит Кира сестре и добавляет отцу, – хочешь, я уйду к тебе жить?

– Зачем? – он удивляется в ответ на предложение Киры, и та теряется.

– Помогать, поддерживать, например…

– Ага, ты за собой-то посуду только-только начала мыть, а здесь прямо помогать! – опять комментирует сестра.

– Заткнись! – опять рычит сестра на Марину.

– Нет, мне сейчас не до тебя! Девочки, выйдете, пожалуйста. Мы с мамой не договорили.

Андрей не щадит чувств дочери. Ничему не учится этот человек, теряет последние нити с бывшей семьёй.

Марина и Кира продолжают ругаться, но выходят.

Вижу, как растерялась Кира после того, как отец не согласился взять её с собой.

– Жалею теперь, что поверила тебе. Не держишь ты своё слово.

– Диан, последний раз спрошу. Подумай всё-таки, тебе ведь всего лишь надо подтвердить мои слова, что брак распался по обоюдному согласию, и ты устала ждать меня с работы. Мол, вечно муж отсутствует, какая это семья? Это же не так много. Помоги, и я обещаю, они забудут о тебе после этого интервью. Хотя бы ради общего прошлого помоги. Подумай про бизнес свой цветочный, в конце концов. Детей наших. Ты должна…

– Это похоже на шантаж,– прерываю. – На, – достаю ему решение о расторжении брака. – Как напоминание, что я теперь тебе ничего не должна. А времени у тебя было предостаточно.

Ловлю себя на мысли, что Андрей теперь другой. А может быть, и был такой, просто я отвыкла от него, от его энергетики, от его давления эмоционального.

Раньше как-то проще всё воспринималось, а сейчас словно глаза открылись после полугода, которые пролетели после расставания и полного разочарования.

Возможно, так и бывает, когда уходит любовь. Живёшь с человеком и готов ради собственных чувств и семьи терпеть закидоны, капризы, упрёки. А потом понимаешь: не стоил он того, дерьмо-человек.

Пока тянешь, кажется, вытянешь всё, забывая, что брак – это работа двоих, где не каждый сам по себе, а вместе.

Андрей оказался плохим работником в этом направлении. Хотя, как я посмотрю, и в других направлениях тоже.

– Я пас. Не потому что злорадствую, а потому что сам облажался, сам и отвечай. Ты теперь от меня требуешь, чтобы я всех обманула. Ты хочешь моими руками свою задницу блудливую прикрыть, но я не хочу. Себя перестану уважать. Я со своей стороны выполнила всё, тебе не в чем меня упрекнуть, Андрей. Уходи.

– Я не позволю тебе рушить мою карьеру сейчас! Мне и так Соколовский на пятки наступает! Не усложняй мне ещё больше ситуацию! Поможешь мне, а я, в свою очередь, помогу тебе и девочкам. Замолвлю словечко перед вступительной комиссией в вузах за наших дочерей и куплю тебе пару магазинов с цветами. Ты также сходишь по ним с ума? Всё верно? Знаю, что, вроде, обзавестись вторым собралась.

Замираю. А вот это уже мне не нравится. Зачем ему знать такие неинтересные вещи из моей жизни? Он никогда не заботился о развитии моего детища. Тогда откуда и зачем столько внимания сейчас?

– Не льсти себе. Я уверена, что от твоей карьеры и так скоро камня на камне не останется. А насчёт просьбы помочь тебе, что, если откажусь? Вся помощь детям будет только с условиями моей полной капитуляции? Они же дочери твои! Неужели от моего решения их будущее в зависимость поставишь? И про магазин… Не смей вредить.

– Да, поставлю. Ты сама всем будущее уничтожила, – предупреждает теперь.

Бывший муж встаёт и, даже не попрощавшись с дочерями, уходит. Не нужен ему никто кроме себя.

– А папа где? – заходит на кухню Кира с сумкой.

– Ушёл.

Она ничего не говорит больше, фыркает и уходит вслед за ним. Я не буду её останавливать. Я не хочу её останавливать.

В конце концов, она к отцу ушла жить, а не к какому-то незнакомому дяде.

Хотя, признаться честно, теперь этого Андрея я смело для себя могу назвать незнакомцем.

Набираю журналистам, с которыми мы были в очень хороших отношениях в первой предвыборной кампании моего мужа.

Теперь я нацелена рассказать правду о нашем браке. Не как ему хочется, где я, по его теории, устала ждать его у окна, пока он трудится на благо города, а правду, что мы в разводе и я не буду в будущем давать интервью. Без подробностей и грязи, но расскажу правду, что брак распался.

Хочется ли мне этого? Нет. Есть ли у меня выбор? Нет.

Встречаемся ближе к вечеру в кафе. Всё это мне тяжело даже физически, не то что морально, но как поступить иначе?

Они записывают всё, что я рассказываю. Кивают, сочувствуют, обещают обнародовать мой репортаж буквально завтра, после обработки.

Глава 11

Ближе к вечеру следующего дня ищу в новостных лентах материал, который передала журналистам, но его нет.

Про газету говорить пока рано. Ну, может, это пока, первый же день только пошёл, стоит ли уже начинать нервничать?

Не хочу верить в то, что те, кому я тоже в своё время помогла рекомендациями, меня тоже предали.

Звоню одному, но идёт сброс звонка. Скорее всего, он занёс меня в чёрный список. Звоню второму, но сначала парень тоже сбрасывает.

Через несколько минут всё-таки поступает ответный звонок.

– Диана Дмитриевна, – мямлит. – Простите меня, я не смогу пойти против Андрея Евгеньевича. Я сам не рискнул, хотел с руководством посоветоваться, выкладывать интервью или нет, но мне запретили открывать рот. Нам с женой ипотеку платить и не уехать из города, если я скандал такой раздую. Я связан по рукам и ногам. Прошу, поймите и вы меня. И не обижайтесь только!

Сижу пару минут в прострации, размышляя, что мне делать дальше.

Теперь мне особенно сложно отвлекаться на эти дела, потому что вот-вот я открою второй магазин.

Он поменьше первого, но магазин всё равно отнимает много времени.

Мне удалось найти здание, продавцов, договориться о стоимости аренды и получить все согласования с разрешением на его открытие. Заказами обещали обеспечить постоянные покупатели.

Понимая, что те, на кого рассчитывала, не помогут, еду на следующий день с самого утра в прокуратуру.

Должностное лицо, принимающее заявления, выслушав, посмотрел на меня, как на идиотку, и сказал, что нет состава для возбуждения какого-либо дела.

И он ведь прав! Я это понимаю! У нас же не было конфликта, он не убивал меня, не угрожал.

Но всё-таки не сдаюсь и звоню в вышестоящие надзорные органы в область. Приём граждан только по записи и то через неделю.

Ок, пусть будет хотя бы через неделю. Я не имею право опускать руки.

Решаюсь на поездку в область к главному редактору областной газеты, но в дороге поступает входящий звонок от хозяина нового здания, в котором я собралась арендовать помещение. Этот звонок заставляет меня напрячься.

– Здравствуйте, Диана Дмитриевна.

– Здравствуйте, Альберт Тимурович.

– Как ваши дела? – заходит издалека.

– Хорошо. Оборудование поставили. Скоро буду открываться.

– Диана Дмитриевна, здесь такое дело. Мы не могли бы встретиться с вами?

– Конечно. А что случилось?

– Прошу вас о личном разговоре. Приезжайте в магазин.

– Это так срочно?

– Да.

– До завтра не подождёт?

– Простите, нет.

– Хорошо. Через час буду.

Сердце стучит учащённым набатом, волнение даёт о себе знать. Я предчувствую, что он сейчас преподнесёт дурные новости. Как не вовремя всё…

Мало мне этих проблем, ещё нужно сосредоточиться на дочерях-выпускницах.

Точнее, теперь на одной из дочерей, потому что Кира не даёт о себе знать, и я, скорее всего, не буду знать о её мыслях в ближайшее время.

Голова идёт кругом, а мне надо столько вопросов решать одновременно.

Захожу в магазин и вижу, как быстро ко мне навстречу идёт собственник здания. Вытирает пот со лба, улыбается натянуто и держит в руках какие-то бумаги.

– Здравствуйте ещё раз, – кивает учтиво.

– Что случилось? – не хочу разводить церемоний.

– Вот, – протягивает мне бумаги.

– Что это?

– Это дополнительное соглашение к нашему договору.

– Вы хотите увеличить размер оплаты или поменять какие-то условия? – пока не понимаю, что он пытается мне сказать.

– Нет. Это соглашение о расторжении наших отношений. Простите меня, Диана, я не виноват. Но вы должны меня понять, я должен кормить семью.

Он не даёт мне даже слово вставить в противовес его.

– Подождите! А на каком основании вы хотите это сделать? Я соблюдала все договорённости.

Молчит и опускает глаза. И я понимаю, в чём дело. Это Андрей. Мне даже смысла нет спрашивать его об этом.

– Я выставлю вам неустойку за одностороннее расторжение договорных отношений, – на всякий случай предупреждаю.

– Я понял. Готов оплатить. Можете даже в суд не подавать. Вот, – протягивает мне пачку денег, – только забудьте обо мне.

Не хочу ему больше ничего доказывать и деньги не возьму.

Разворачиваюсь и ухожу. Тяжело и противно одновременно.

Андрей решил показать свою власть. Но я ведь подсознательно знала, что так и будет.

Не проходит и пяти минут, как звонит продавец Ася из первого магазина.

– Диана Дмитриевна, вам лучше подъехать в магазин… – настороженно и тихо говорит девушка.

– Что случилось? – чувствую, и здесь меня ждёт проблема.

– У нас проверка. Пришли пожарные.

– Здравствуйте!

Через десять минут я в своём первом магазине. Здороваюсь с человеком в форме.

– Здравствуйте. Я инспектор Бодров. Вот мои документы, – суёт мне в нос своё удостоверение, но сразу быстро его убирает. Я даже прочитать не успеваю.

– Что вы хотели?

– К нам поступила жалоба, что у вас не соблюдены противопожарные меры безопасности, – ходит, оглядывается по сторонам.

– У меня всё в порядке, – естественно, догадываюсь, откуда растут и эти «ноги».

– Ну вот мы и проверим, как у вас всё в порядке. Доставайте документы.

– Достану. Но сначала вы покажите мне бумаги на право проведения проверки.

Не хочу вступать ним конфликт, но понимаю, что это будет неизбежно.

– Дамочка, вопросы здесь буду задавать я! – начинает злиться.

Помню, помню: лучшая защита – это нападение.

– То есть я вопросов не имею право задавать?

– Нет!

– Уходите.

– Что? – словно не понимает меня.

– Я попросила вас покинуть мой магазин.

– Вы понимаете, что я вас закрою?

– Думаю, что вы в любом случае меня закроете. Правда?

Он лишь улыбается, разворачивается и уходит.

Одну битву за бизнес в виде второго магазина я проиграла. Битву за первый магазин пока выиграла, но ненадолго, понимаю.

Не проходит и часа, и мне снова звонит Ася с просьбой приехать.

– Диана Дмитриевна, появляется другой человек в форме, который ведёт себя ещё наглее, – тихо говорит она.

Приезжаю, точно зная теперь, что это дело рук Андрея. Таких совпадений не бывает! Я в такое не верю! Особенно в один день.

Он уверен в себе и знает, что делает.

– Роспотребнадзор, – так же, как и первый, суёт мне в нос удостоверение и быстро убирает. – На вас поступила жалоба…

– Скажите откровенно, вас прислал Андрей Евгеньевич? – прерываю его. – Давайте не будем тратить ни ваше, ни моё время.

– Вы о чём?

– Не надо прикидываться. Я думаю, что вы всё хорошо понимаете.

– На вас поступила жалоба, – повторяет.

– Какого характера? И почему проверка проводится так внезапно, даже без предупреждения? Насколько я знаю, основанием для проведения проверки как минимум должно быть наличие угрозы причинения вреда жизни и здоровью граждан. И вы должны были уведомить меня об этом за двадцать четыре часа до проверки любым доступным способом. Не помню, чтобы получала от вас такое уведомление.

– Такая угроза появилась, – улыбается.

– Да? В цветочном магазине вы увидели угрозу для жизни и здоровья людей? Люди понюхали или поели цветы и отравились?

Он молчит, ходит по магазину, бесцеремонно трогает цветы, открывает тетради с записями о продажах, хочет пройти в подсобку, но я преграждаю ему путь.

– Что вы себе позволяете?

– Отойдите, или вас будет неприятности. Я вас закрою.

– Закрывайте.

– То есть вы меня внутрь не пустите?

– Сначала покажите документы, что вы имеете право проводить проверку. Кроме того, покажите жалобы, которые поступили на меня и мой магазин. Также я хочу пригласить двух свидетелей, которые будут участвовать в этом беспределе. И только тогда я готова открыть для вас любые двери. В том числе эти, – показываю на подсобку.

– А вы дама с характером, – ухмыляется.

– Да. И передайте это тому, кто вас направил сюда.

Больше он ничего не говорит, но мне этого достаточно.

Я была права. Андрей пошёл даже ещё более низменным путём, прибегая к таким рычагам давления, как угрозы закрыть бизнес.

Если до этого его рожу я не хотела видеть, то теперь появляется неимоверное желание посмотреть в его глаза.

Глава 12

– Диана Дмитриевна, вы меня простите, – мямлит Ася позже, – но я вынуждена уволиться.

– Почему? – зачем-то задаю ей этот вопрос, хотя догадываюсь, какой будет ответ. – Мой муж? – спрашиваю теперь открыто.

– Да, – кивает еле заметно. – У меня учёба заочно, вы же знаете. Мне её оплачивать надо. А он же вас всё равно закроет, если вы не сделаете то, что ему нужно. А если я останусь у вас, он сказал, что я потом работы вообще не найду.

– Он через тебя решил передать послание мне? – становится смешно.

Снова кивает.

– Вам просто надо его выручить. Сказать вместе перед журналистами, что он хочет, – всё тише и тише говорит девушка.

– И всё?

– Да. Он сказал, – достаёт и читает в своём телефоне, – если вы сделаете то, что он скажет, завтра будет открыт второй магазин, он заставит Киру вернуться домой и на вашем счёте будет приличная сумма денег.

– Хорошо. Я поняла.

Поддаюсь на эмоции и еду к бывшему мужу.

– Здравствуй, Ира, – улыбаюсь секретарю своего бывшего мужа.

– Диана Дмитриевна! Здравствуйте! – замечаю, как девушка расплывается в улыбке. – Как давно вы у нас не были! Вы к Андрею Евгеньевичу?

– Да, всё суета какая-то. То одно, то другое, – веду непринуждённую беседу с добродушной улыбкой на лице. – Да, к нему. Он у себя?

– Да-да, у себя, – кивает. – Сейчас я скажу ему, что вы пришли.

Срывается с места и торопится доложить Семитову о том, что пришла его супруга. Для них-то я пока ей остаюсь.

Через минуту выходит озадаченная.

– Диана Дмитриевна, он просил вас… подождать. У него дела, – теперь уже говорит неуверенно, словно стесняется мне врать. – Он с кем-то там разговаривает по телефону. Какой-то очень важный разговор.

У меня складывается впечатление, что она словно оправдывается передо мной.

– Ничего, ничего, не волнуйтесь, Ирочка! Я подожду, – киваю.

– Кофе? Чай?

– Не беспокойтесь, я ничего не хочу.

Уверена, у бывшего мужа нет никакого важного разговора и поговорить по телефону можно всего лишь пару минут.

Но проходит пятнадцать минут, а ничего не меняется. Догадываюсь, это он меня так воспитывает!

Ну как же! Надо снова и снова показать своё превосходство и напомнить, кто здесь главный!

Я вижу, как нервничает секретарь. Ей, скорее всего, неудобно передо мной, потому что она и сама понимает: Андрей специально заставляет меня ждать.

– Попробую ещё раз постучаться к нему? – смотрит на меня, словно ждёт одобрения.

– Нет, я сама, – она не успевает отреагировать, когда я захожу к нему в кабинет. – Здравствуй, Андрей, – Ирочка закрывает за мной дверь, и мы остаёмся один на один с этим подлецом.

– Здравствуй, Диана. Какими судьбами? Ты давно у меня не была на работе. Соскучилась?

Вижу, что он издевается, ему весело, он развлекается, но это меня почему-то даже не злит.

Развалившись вальяжно в кресле, он смотрит на меня выжидающе. Скрещивая руки на груди, вздёрнув нос, теперь показывает своё превосходство передо мной.

Гладковыбритая физиономия, покрашенные волосы, сформированные брови, за версту несёт дорогим парфюмом.

Смотреть на него противно, но я смотрю и улыбаюсь.

– Рад?

– Да, – кивает.

И мы оба понимаем, о чём разговор.

– Я вот сейчас взглянула на тебя и знаешь, какой стишок на ум пришёл?

– Какой? – ему и правда интересно, вижу по лицу.

– Много всякого дерьма ходит с видом важным. Эта видимость нужна, чтобы понял каждый: что пред ним ни абы кто, не мелкая букашечка, не убожество в пальто, а важная какашечка!

Улыбка сходит с его лица и сменяется агрессивным взглядом.

– Прямо как про тебя написано! Ты перед другими можешь выпендриваться и показывать властное лицо сколько хочешь, а я тебя в таких состояниях видела, что, если расскажу людях, засмеют. Семитов, брось! Ты ж всего лишь мэр простого периферийного среднестатистического города, откуда столько пафоса? Или ты реально думаешь, что имеешь так много власти? Очнись!

– Ну, может, я и не всесилен, но мне хватит и этого, чтобы уничтожить твой бизнес, например. А с нуля всегда тяжело начинать, понимаешь же. И уж явно не в этом городе.

– Твоих рук дело проверки, продавщица, расторжение аренды?

– Моих.

– Чтобы я испугалась и поняла, что ты мне работать здесь не дашь? Верно?

– Да. Хотя нет, почему же. Сделай, как я скажу, и всё будет хорошо. А если не сделаешь, потеряешь всё.

Замолкает на мгновение, словно думает, угрожать дальше или нет.

– Не воюй со мной, Диана. Сама понимаешь, силы неравны, – и всё-таки продолжает. – Я фигура, хозяин города, а ты кто? Домохозяйка, дама в вечном декрете, – усмехается. – Делай, как я сказал, и будет в твоей жизни всё тихо и спокойно, как ты любишь.

– Я была в том самом вечном декрете, потому что ты настаивал на этом, требуя родить тебе сына, – делаю акцент на слове «ты».

– Вот и оставайся для окружения доброй клушей. Они помнят тебя именно такой: тихой и покладистой женой, повсюду следующей за своим мужем. Ты же не хочешь, чтобы все двери этого города были для тебя закрыты?

Молчу, потому что понимаю: на данный момент Андрей прав. Он сильнее меня во всех смыслах этого слова.

Но мне придётся рискнуть и пойти против его воли. Ведь принять условия, которые диктует он мне сейчас, не смогу.

– Почему ты так упряма? – думаю, понимает, я не сдамся.

– Я так упряма, потому что твоему слову больше не верю. Тебе давалось время выйти сухим из воды, ну или с минимальными потерями, но ты эту возможность профукал. Обещания, которые давал мне, не выполнил. Но потом пришёл снова и требуешь помочь. Вот и получается: ты мне опять сейчас горы золотые наобещаешь, я помогу, а через полгода у тебя снова что-нибудь где-нибудь зачешется, гениальная мысль в голову придёт или наоборот негениальная, и ты снова прибежишь ко мне.

Я в отличие от тех, кто окружает меня, его не боюсь. Говорю ему не стесняясь, что чувствую.

– Начнёшь требовать, угрожать закрытием магазинов. Я буду у тебя на вечном крючке, пока ты у власти. Я же не идиотка, чтобы на такое соглашаться. Но ты забываешь главное: сегодня ты здесь, в этом кресле с табличкой мэр, а завтра ты никто, Андрей. Ты слишком сильно преувеличиваешь свою статусность. За пределами этого города есть жизнь. Она здесь не заканчивается.

– Я это понимаю, – кивает. – И, кстати, тоже хочу за пределы этого города.

– Дальше, это куда?

– Ну, например, в губернаторы.

– А морда не треснет? В губернаторы-то?

– Ну я так и знал. Вредить мне будешь… Тогда мне уже нечего терять. Сам рухну, но тебе жизнь ещё паршивее сделаю. Кровь тебе попорчу за то, что ты попортила её мне. Это уже дело принципа. Ты же принципиальная. Ну вот и я тоже.

– Пупок не надорви, – собираюсь уходить и уже практически стою у двери, когда он шокирует меня следующими словами.

– А главное, я заберу самое дорогое, что у тебя есть. Полину!

– Что ты сказал? – останавливаюсь, замираю, переспрашиваю в надежде, что ослышалась.

– Что слышала! – улыбается победно. – Да, я слечу с должности, а это при таком раскладе как сейчас произойдёт, знаю! Но семья-то у меня всё равно есть! Роза, детки любимые, дом – полная чаша. А как насчёт тебя? Ну сама подумай: кто ты? Никто! Бизнеса нет, дочери не поступят, репутацию тебе сочиню такую, что мало не покажется. Ты будешь виновата кругом. Как ты думаешь, на чью сторону встанет опека и суд? Да, временно я буду без работы, но ты-то вообще ни с чем! Последний раз предлагаю пойти мне на уступки.

Замираю, потому что пытаюсь осознать его слова.

– Ну что, может закончишь выпендриваться и успокоишься? Сделаешь, как сказал? – улыбается победно.