Мажор. Двойная игра

— А не подскажите, где у вас здесь озеро? — спрашиваю прохожего, который кивает куда-то в правую сторону.

— Пять минут и вы на месте.

Останавливаюсь возле глади и выхожу из машины.

Смотрю под ноги. Песок правда блестит, как будто кто-то рассыпал сокровища.

— Да, это правда рай на земле, — присаживаюсь на корточки и беру в руки несколько песчинок. — И этот рай будет принадлежать мне... Чего бы мне это ни стоило.

Глава 7

Вчера я так устал от свежего воздуха и бесконечного потока новых впечатлений, что до дома, выделенного мне главой для проживания, добрался буквально на последних силах.

Про будильник я даже не вспомнил: просто упал лицом в подушку и моментально провалился в тяжёлый, глубокий сон.

Утро ворвалось резко и без предупреждения. Я подскочил от громких петушиных криков — причём казалось, что орут они прямо под окном.

Сердце бешено заколотилось не столько от испуга, сколько оттого, что я первые секунды вообще не мог понять, где нахожусь.

Понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и вспомнить, что к чему.

Потянувшись, я поднялся с кровати, поплёлся на кухню и привычно начал искать глазами кофеварку.

Окинул взглядом помещение раз, другой — но ничего похожего не обнаружил.

Осознание того, что моё утро может начаться без кофе, привело меня почти в ужас. Я пью его литрами, и расставаться с этой привычкой точно не собираюсь.

По инерции я открыл приложение доставки, но уже через минуту понял: сюда не поедет ни один курьер, даже если оформить заказ тысяч на десять.

Вот такие мелочи я совершенно не учёл. И это, честно говоря, очень-очень плохо…

Надо срочно внести в список задач ещё один пункт: помимо домов, здесь обязательно должны появиться хотя бы пара нормальных магазинов. Иначе дурная слава о моём проекте разлетится куда быстрее, чем хорошая.

Выпив воды, почистив зубы и приняв летний душ, чтобы не засиживаться в этом захолустье, тороплюсь начать заниматься делами.

— Привет, — звоню начальнику юридического отдела. — Кинь мне контакты главы администрации. Хочу с ним лично поговорить.

— Я уже разговаривал с ним. Скользкий тип.

— Ну, теперь я поговорю.

Отключаю звонок и сразу набираю номер градоначальника.

Уверенный, что мне ответят сразу, жду несколько протяжных гудков, но трубку никто не снимает.

— Ну ладно… Значит, поговорим глаза в глаза.

Еду в администрацию и без всякой сложности захожу в кабинет главы.

Вот за что я люблю маленькие города — так это за их особую простоту.

На входе вместо сурового охранника тебя встречает добрая бабушка, а роль телохранителя главы выполняет девушка лет двадцати.

Первая даже не удосуживается спросить документы — просто кивает и пропускает внутрь.

Вторая провожает меня слегка растерянным взглядом, но, заметив, что я иду уверенно и явно знаю, куда направляюсь, останавливать не решается.

Кабинет главы встречает меня характерным запахом старых обоев, смешанным с ароматом свежей канцелярии.

Николай Анатольевич, глава местной администрации, заметив меня, тут же поднимается из-за стола и выходит навстречу, изображая радость.

— Арсений Михайлович! — протягивает он руку.

— Добрый день, Николай Анатольевич, — отвечаю я, натягивая свою самую дежурную, но всё же обаятельную улыбку. — Вы не ответили на мой звонок.

Не хочется начинать встречу с претензий, но у меня их накопилось множество.

Товарищ явно ведёт с нами странную игру. И мне необходимо напомнить ему с кем он имеет дело.

— А вы звонили? — заглядывает в свой телефон. — Да. Простите, возможно, был занят. Сами понимаете, дел невпроворот. Город, люди, хозяйство…

Он произносит это так, будто руководит минимум областным центром, а не местом, где главная утренняя новость — чей петух перекричал соседского.

Я опускаюсь в кресло напротив без приглашения и кладу телефон на край стола.

— Понимаю. Именно поэтому я и пришёл лично. Раз уж по телефону у нас не складывается, давайте решим всё здесь и сейчас.

Улыбка на его лице становится чуть тоньше.

— Конечно — конечно. Всегда рад конструктивному диалогу. Чай? Кофе?

Слово «кофе» неприятно царапает слух. Я едва заметно щурюсь.

— Кофе у вас в селе, как выяснилось, явление почти мифическое. Поэтому давайте лучше сразу к делу.

Николай Анатольевич сцепляет пальцы на животе и откидывается на спинку кресла.

— Слушаю вас внимательно.

— Нет, это я вас слушаю.

— Не понимаю... — хитрые глаза начинают бегать по моему лицу. — Что-то не так? Ваши кадастровые инженеры наведывались к моим сотрудникам, и мы помогли им всем, чем могли.

— Разве?

— Да.

— Лукавите.

— Разве? — он передразнивает меня.

— Ну ладно... Раз вы не знаете, что творится у вас под носом, значит, мне придётся вас просветить. Однако тогда в мою голову закрадывается мысль о вашей... некомпетентности, — после моих слов замечаю его замешательство.

Теперь он перестаёт улыбаться.

— Что случилось? — он расстёгивает пуговицы на рубашке и я замечаю как подрагивают его пальцы.

— При обмере земли выяснился один неприятный момент… Я бы даже сказал очень неприятный! Вы забыли упомянуть, что среди моих лесов и полей есть участок земли, который мне не принадлежит.

«Среди моих лесов и полей» — ёлки-палки, да я уже начинаю рассуждать как местный барин.

— А, это! Выдыхает глава. — Ну, это же ерунда! На него вообще не обращайте внимание!

— Как это — не обращать?

— Потому что он совершенно точно не стоит вашей реакции, — теперь глава старается выглядеть расслабленным.

Мне бы улыбнуться и покивать, но я не хочу заискивать перед этим прохвостом. Мне нужна конкретика, а не это юление и притворство.

— Моей реакции стоит всё. Хотя бы потому что на этот проект планируется потратить сотни миллионов рублей.

— Да, я знаю.

— Знаете? А мне кажется, что вы неверно оцениваете масштаб работы и инвестиций. При таких вложениях всё должно быть чётко. А чётко не получается.

— Арсений Михайлович, если я сказал, что всё будет нормально, значит — будет!

— Конечно. Вам же не просто так заплатили за... ваше участие.

— Да, да, конечно.

— Ну вот и отлично. Я не знаю, что это за участок, но учтите следующее: я намерен получить всю землю. То есть не клочками, ни отрезками, ни частями! А всю без остатка. Каждый гектар.

— Понимаю, понимаю!

— И не вздумайте играть со мной в какие-то игры, глава. Я не позволю.

Этот прохвост ничего не говорит. Теперь он молчит, потупив взгляд.

— Я понял...

— Этот отлично, что вы поняли. Но чтобы понял и я, прошу объяснить мне, как так вышло, что на моей территории образовалась конюшня?

— Это временные строения. Договор аренды был заключён всего на пять лет. Я был уверен, что собственнику здесь не нравится. По крайней мере, он высказывал мне кучу претензий...

— Может, небезосновательно? — ухмыляюсь я.

— Он слишком требовательный и я... Я не хотел продлевать с ним отношения.

— Но он с вами не согласился... — догадываюсь, что этот хитрец хочет мне сказать.

— Да. Он, оказывается, не собирался отказывать от дальнейшего пребывания на моей земле. Только узнал я об этом слишком поздно.

— Вашей земле? А я думал, она государственная.

— Ну... Ну вы поняли, о чём я, — мямлит неуверенно.

— Ладно, допустим, вы говорите правду. Но когда мои кадастровые инженеры приезжали к вам, вы даже не предупредили о таких рисках. Возможно, мы не пришли бы сюда с проектом, зная, что участок не будет принадлежать нам полностью.

— Будет! — неожиданно довольно громко говорит глава. — Я сделаю всё, чтобы это случилось! — А следом гордо расправляет плечи.

— Отлично. Раз вы обещаете... Только я не могу долго ждать. Я хочу, чтобы к концу недели вопрос был решён.

Я знаю, что договор с собственником конюшен будет действовать ещё как минимум два месяца, но мне важно посмотреть, на что способен глава. Сам, лично.

Мне нужно понять — сможет ли он своей властью решить хоть одну задачу.

Только глядя на его лицо, я догадываюсь, что не сможет.

После того как он слышит срок, глава тут же вздрагивает. Следом он бледнеет, хотя изо всех сил старается этого не показывать.

— Но... Но...

— Что случилось?

Глава 8

— Боюсь, так быстро, как вы хотите решить вопрос — не получится.

— Причина? — откидываюсь на спинку стула, желая показать, кто в его кабинете хозяин. Я уже давно понял, что с такими, как этот тип по-другому нельзя.

— Хозяин конюшен, упав с лошади, сломал ногу, и даже если я захочу, так быстро я с ним не договорюсь.

— Что же это за наездник такой, если он ломает ноги от падения с лошадей? — искренне удивляюсь.

— Ну, лошади не люди. Они подчиняются приказам, но иногда могут взбрыкнуть, — словно извиняясь, оправдывается глава.

— И через сколько его выпишут?

— Не знаю. Сказали перелом сложный.

В голове всё настойчивее мелькает мысль: а может, так даже лучше. Насколько я помню, срок аренды земельного участка у него истекает совсем скоро. Значит, ему придётся заново собирать и подавать весь пакет документов в администрацию. И если рядом не окажется людей, которые действительно понимают, что делать, он вполне может не уложиться в сроки.

Улыбаюсь. Такая мысль мне нравится.

— Так… Так… Хорошо. Допустим, я готов подождать эти два месяца до окончания срока его договора. Дальше, получается, если этот мужик в больнице, значит, подготовить и подать документы он не успеет? Это же нужно делать заранее, — постукивая пальцами по столу, прикидываю свои шансы заполучить чужой земельный участок.

— Успеет. За него подаст дочь.

— Дочь? Она в бизнесе что-нибудь понимает?

— Вряд ли. Даша только окончила университет. Она училась на пиаре и к бизнесу отношения не имеет.

— Отлично! — После слов главы администрации в моей груди разрастается надежда на победу. — Напишите мне её номер! Я с ней пообщаюсь, — командую я.

— Не стоит.

— Почему?

— Я же сказал — я сам решу этот вопрос.

— Я справлюсь, — настаиваю. — Я умею быть убедительным.

— Дело не в убедительности. Вы не понимаете… Вам лучше иметь дело с её отцом, — глава как-то странно улыбается.

— Почему? — снова задаю этот вопрос.

— С ней вы не договоритесь. Она дама с непростым характером… Эта девушка такая же строптивая, как лошади в конюшне её отца.

— Строптивая, говорите? Ну, тем интереснее! И не таких кобылок укрощали...

Николай Анатольевич смотрит на меня поверх очков. В его глазах отражается неуверенность, но меня это не смущает.

— Укрощали… — задумчиво повторяет мои слова. — Хм, интересно… А вы... хитрец, Арсений Михайлович! По любовной линии пойти хотите зайти? Запудрить, так сказать, мозги… — Он медленно поднимает руку и начинает шутливо грозить мне пальцем, будто поймал меня и разгадал мои коварные планы. — Знаем мы такие методы. Сначала «я просто поговорить», потом цветочки, прогулки, проводы закатов, встреча рассветов… А там, глядишь, она влюбилась, забыла документы вовремя подать, и участок сам в руки приплыл. Верно?

От его идиотских выводов не могу сдержать улыбку.

— Ну, вы же сами сказали, что она девушка с характером. Значит, на такой дешёвый трюк не поведётся.

— Ну уж... Дешёвый! Молодой и красивый парень. При деньгах, при должности, язык подвешен… Дешёвый ли? Хотя, совершенно дешевле, чем выкупать у них право аренды, да? — Подмигивает мне.

— Не говорите ерунды. Мне это не понадобится, — отрезаю я. — Уверен, я смогу с ней договориться и без флирта.

— Вот это правильно! Потому что боюсь, вы зря потратите время. Так будет честнее. Пусть победит сильнейший.

— И это говорит мне тот, кто получил от моих юристов пухлый конверт... — не могу сдержать откровенной усмешки.

Глава, понимая, что сказал полную ерунду, сразу затыкается и тянется к листку бумаги.

Он быстро пишет мне телефон владельца конюшен, его дочери, и, ссылаясь на дела, спешит попрощаться со мной.

Я и сам не хочу задерживаться у него в кабинете.

Я не планирую оставаться в этой дыре дольше, чем определил по своему графику. Лучше потрачу это время на Крис и отличный секс.

— Ну ладно, строптивая… — сажусь в машину и отправляюсь к конюшням. — Пора нам познакомиться.

Через несколько минут я притормаживаю у конюшни, выключаю двигатель и какое-то время просто остаюсь сидеть в машине, глядя на распахнутые двери.

Пока я не знаю, как завести разговор. Придётся импровизировать.

Ладно, главное — начать, а дальше что-нибудь придумаю.

Усмехаюсь. Я давно в бизнесе и не раз разговаривал с «нуля» с матёрыми бизнесменами, ворочающими миллионами, а где-то и миллиардами.

Не могу объяснить, почему сейчас сосёт под ложечкой, и я не решаюсь выйти из машины.

Странное чувство мучает сознание, но я не понимаю, как его описать? Словно это предчувствие какой-то важной встречи. Не иначе.

Думаю, я знаю в чём дело. Я впервые веду объект под ключ, и мне категорически нельзя сесть в лужу.

Прямо жизненно нельзя облажаться!

Ладно, пора. Выхожу наружу из машины, и меня тут же накрывает знакомым запахом — тёплым, живым, настоящим: сено, навоз, свежескошенная трава.

Я ещё вчера отметил, что воздух в этом месте словно живой. И надо сказать честно, он очень сильно отличается от моего офисного — с кондиционером и ароматом дорогого кофе.

Захожу в конюшню и оглядываюсь по сторонам. Никого нет.

Где все? И почему, если никого нет, настежь открыты двери?

Достаю телефон и смотрю на бумажку. Набираю сначала номер владельца конюшни, затем девушки. Но гудки уходят в пустоту.

Один, второй, третий... Тишина. Ну прямо дежавю какое-то!

Мелькает мысль поехать сразу к дому владельца, но взгляд цепляется за лошадей, и желание рассмотреть их поближе оказывается сильнее. Я ведь никогда не видел их настолько близко.

На мои шаги животные реагируют мгновенно. Увидев меня, они тут же поворачивают головы в мою сторону.

— Ау, хозяева! — кричу я, стараясь сделать этот как можно непринуждённее. — Есть кто живой?

Тишина. Только где-то капает вода из старой трубы, да одна лошадь тихо фыркает.

— Ау... Люди-и-и, — тяну я, чувствуя себя полным идиотом.

Вдруг одна из лошадей начинает тревожиться: громко фыркает, мотает головой и беспокойно переминается с ноги на ногу. Вероятно, им не нравятся мои вопли.

— Ладно... Я понял... Затыкаюсь! — поднимаю руки, словно сдаюсь, но лошадь по-прежнему волнуется.

Я перестаю дышать. Сердце, которое совсем недавно стучало от азарта, теперь замирает от реального страха.

Я ведь даже не подумал о том, что будет, если лошадь выпрыгнет из своего стойла.

Да я даже пикнуть не успею, как она снесёт меня.

Нужно что – то предпринять. Успокоить её. Убедить, что я враг. Заболтать. Уговорить не нервничать.

— Привет... — оглядываюсь по сторонам, желая понять, что вкусного можно дать этой нервной кобыле.

Протягиваю руку ладонью вверх, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри всё сжимается в приятный комок адреналина.

Ух, как бодрит! Давно я не испытывал таких чувств! Даже в постели с женщиной!

Сердце колотится так бешено, будто ещё секунда — и оно разорвёт грудную клетку.

Теперь, кажется, я понимаю тех, кто любит активный отдых и экстремальный спорт. Эти чувства не передать словами.

— Ну-ну, красотка, чего ты разнервничалась? Я добрый. Я не кусаюсь.

Лошадь сначала замирает. Смотрит на меня так, будто пытается понять опасен я или нет.

Мы рассматриваем друг друга как заворожённые.

Замечаю на деревянной табличке надпись — «Чайка». Вероятно, это её имя. Или прозвище. Или как там по-другому у лошадей это звучит.

— Привет, я Арс. А ты, как понял — Чайка. Приятно познакомиться. Давай дружить? Я пришёл с миром...

На миг она успокаивается, даже тянется носом к моей ладони.

Я уже готов расслабиться, но не успеваю этого сделать. Чайка начинает нервничать сильнее, чем это было несколько секунд назад.

А следом, словно желая меня напугать сильнее, она начинает пытаться встать на дыбы.

— О-у, красотка, спокойнее! У меня сейчас от страха штаны промокнут!

Я отскакиваю на пару метров. Не успеваю сказать ещё хотя бы слов, когда за спиной раздаются слова:

— Вы ей не понравились, — неожиданный незнакомый голос проходит по позвоночнику электрическим разрядом.

Я резко оборачиваюсь к выходу из конюшни и вижу девушку. Она стоит там, удерживая за поводья другую лошадь, и пристально смотрит на меня.

По привычке я быстро окидываю её взглядом и невольно отмечаю: девушка чертовски хороша.

Джинсы плотно сидят на сильных, но по-женски округлых бёдрах, клетчатая рубашка подчёркивает впечатляющую грудь, а закатанные рукава открывают загорелые руки.

Рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, сразу цепляют взгляд.

Я внимательно всматриваюсь в её лицо и вдруг понимаю: оно кажется мне знакомым. Я бы даже сказал: очень знакомым!

Только я никак не могу вспомнить, где и когда видел её раньше.

— Возможно, — отвечаю я с лёгкой ироничной улыбкой, которая обычно спасает меня при знакомствах с девушками. — Но первое впечатление может быть обманчиво.

— Лошади не люди. Они сразу чувствуют... нутро человека.

Киваю. Что я могу ей возразить?

Снова пытаюсь вспомнить, где я её видел. Смотрю в её лицо и понимать, что она тоже очень пристально вглядывается на мою физиономию.

— Мы знакомы? — говорим мы друг другу одновременно.

Глава 9

Задав этот вопрос одновременно ни она, ни я на него не отвечаем.

Девушка продолжает сверлить меня глазами. И я тоже от неё оторваться не могу.

— Ваше лицо кажется мне знакомым, — всё-таки говорю я теперь уже более уверенно.

Через несколько секунд в моей голове всплывает воспоминание: Москва. Солнечный день. Шумная улица недалеко от центра.

Я тогда торопился по своим делам, но остановился, потому что увидел, как к этой девушке пристал какой-то наглый тип.

Он пытался схватить её за руку, а она пыталась отстраниться.

Я вмешался, сказал пару жёстких слов, и тот тип быстро исчез, не пожелав связываться со мной.

Я помню, как она тогда смотрела на меня. Не так, как сейчас, а с благодарностью. Тогда она видела во мне героя, а сейчас видит угрозу.

— Москва. К вам…

— Приставал какой-то м…чудак, и вы заступились за меня, — заканчивает она сама.

— Точно!

От понимания того, что мы уже виделись и я предстал перед ней в хорошем свете, у меня на душе растекается настоящее блаженство.

Значит, в её глазах я уже не просто случайный незнакомец. Я тот, кто когда-то защитил её.

Я радуюсь этому факту, как ребёнок радуется неожиданно подаренной конфете. Уверен — это должно сильно упростить общение между нами. Сделать его естественным и тёплым.

Теперь не тороплюсь представляться. Жду, когда она начнёт улыбаться, благодарить, может, даже рассмеётся и скажет что-то вроде «разве так бывает?!».

Но ничего такого не происходит.

Она остаётся серьёзной, губы плотно сжаты, а в глазах — ни тёплой искры, ни облегчения.

— Ну раз мы уже виделись, уверен, вам нечего опасаться, — теперь уже откровенно намекаю на то, чтобы она расслабилась.

Но девушка словно не слышит. Её спина и плечи напряжены, в брови по-прежнему на переносице.

— Я вас не знаю. С чего мне вас не опасаться.

— А почему опасаться?

— Потому что Москва довольно далеко от наших мест и таких, как... вы сюда редко заносит. Кто вы? И как вас занесло сюда из нашей прекрасной столицы? — спрашивает она прямо, без намёка на вежливость.

— Я… Арсений.

Ну же, златовласка, доверься мне! Я же твой спаситель!

— И всё?

— А что ещё нужно?

— Фамилию. Отчество. Компания, в чьих интересах вы прибыли сюда.

— А это всё вам действительно нужно?

— Естественно! — Резко вздёргивает свой курносый нос. — Я хочу знать, кто здесь шарится по территории.

— Моя фамилия — Бакиров. И я не шарюсь, а прогуливаюсь. А вы... Вы в прошлый раз были более вежливы.

Представляясь, я произношу свою фамилию совершенно спокойно, без малейшего опасения.

Эта девчонка, даже если очень захочет, всё равно не догадается, что я — один из основателей холдинга, который собирается прибрать к рукам эти конюшни.

И уж тем более не поймёт, что я её обманул.

Я ношу фамилию матери. Она всегда нравилась мне больше, и отец, прекрасно зная мой упрямый характер, не стал спорить, когда после совершеннолетия я решил её сменить.

Впрочем, мой предприимчивый отец и в этом сумел увидеть выгоду.

Ему даже было на руку, что я могу представляться под другой фамилией: люди, не подозревая, кто перед ними и чей я сын, быстро теряли осторожность и начинали вести себя естественно.

Именно тогда я видел их настоящими — без наигранного желания понравиться, без масок и попыток меня обмануть.

— Ясно, — говорит она и заводит свою лошадь в соседнее стойло.

Движения у неё уверенные, грациозные. Я, не замечая того сам продолжаю на неё пялиться.

Украдкой наблюдаю, как она гладит лошадь по шее, шепчет ей что-то успокаивающее. В этот момент во мне вспыхивает странная нежность. Не к лошади, а к ней.

Я тоже был бы не против, если бы эта красотка мне что-нибудь на ушко пошептала.

— А почему вы так настороженно спросили мою фамилию? — конечно, я понимаю, в чём дело, но хочу услышать ответ от неё.

— Ну я же ответила: потому что ходят здесь всякие. Портят мне и лошадям настроение. Вот, гляньте, и Чайке испортили.

— А вы, кстати, в отличие от меня, не представились, — говорю я, подходя чуть ближе, но оставляя безопасное расстояние. — Могу я узнать ваше имя?

— Зачем? — смотрит на меня равнодушно через плечо.

— Для симметрии. А то получается, что я как открытая книга, а вы — загадка.

Она закрывает дверь стойла с чуть большим усилием, чем нужно, и снова поворачивается ко мне.

— Нет, — говорит резко, почти отрезая. В этом «нет» столько характера, что я невольно улыбаюсь шире.

Обычно женщины флиртуют в ответ или хотя бы краснеют. А эта — рубит с плеча. И это чертовски притягательно!

А глава не обманул: она действительно дамочка с характером!

— Почему? — спрашиваю я искренне, с ноткой игривого удивления. — Я же не прошу ваш номер телефона или рассказать мне семейные тайны. Просто имя.

— Потому что оно вам не нужно. Вы не местный, и это видно за версту. А значит, что-то разнюхиваете. И я в этом уверена!

— Я не разнюхиваю, а приглядываюсь.

— К чему?

— К местной территории. Наслышан о её красоте.

— Приглядывайтесь в другом месте. Здесь моя территория. Личная собственность, — врёт, не краснея эта рыжая. — Прошу вас покинуть конюшню. Здесь не место для таких, как вы.

— Какая вы неприветливая, — фыркаю. — У вас все такие?

— К чужакам — да.

— Но я представился. А вы нет.

— Вам достаточно того, что я попросила вас на выход.

— Вы не можете просить меня на выход, вы не хозяйка, и я знаю это.

— Хозяин сейчас в больнице. Я за него.

— Ясно. Помощница.

— Будем считать, что так. Уйдёте или нет?

— Нет.

— Хорошо… — как-то странно замирает. — Тогда рассказывайте: зачем вы здесь.

Вот оно. Вопрос, к которому я совершенно не готов. Правда, которую я должен ей сказать, ей совершенно точно не понравится.

Ведь она звучит примерно так: «Я приехал, чтобы стереть эти конюшни с лица земли и построить здесь дорогие виллы для толстосумов».

Хм, нет, боюсь, такой вариант совсем не вариант. Так что придётся импровизировать.

— Я… Я…

Она прищуривается. Ждёт. Замерла.

— Не много ли вы якайте?

— Я приехал по обмену опытом.

— Чем? — По её лицу я вижу, что златовластка искренне не понимает, о чём я только что сказал.

Самое отвратное, что и я сам понял, что сморозил ерунду, но отступать уже некуда.

— Опытом. Ну, знаете, примерно, как: я расскажу вам про своих лошадей. Их привычки, болячки, увлечения, а вы мне расскажите про своих. Это обычно помогает в работе.

— Опытом… значит… — В её глазах теперь удивление и откровенная заинтересованность.

— Да, — в подтверждение своих слов быстро киваю, и почему-то в этот момент чувствую себя абсолютным идиотом.

Не могу понять почему, но моя интуиция кричит мне, что она не верит мне. Но как бы оно ни было, раз уж я начал, мне нужно продолжать врать.

Пока мы перепираемся и я пытаюсь выкрутиться из своего нелепого положения, одна из лошадей начинает нервничать.

— Тише, Марго, тише, моя девочка. Не нравится тебе этот… странный человек, да? — краем глаза косится на меня. — Я тебя понимаю, мне он тоже не нравится.