Эхо прошлого. Развод по чужому сценарию

— Да, я знаю, что тест может ошибиться, но... Мы же оба допускаем мысль, что такое возможно.

— Да, конечно.

— Ну вот, значит, поезжайте домой.

— Но я хочу с тобой!

— А Артём с кем будет?

— Я попрошу соседку посидеть.

— Нет. Не нужно тебе лишнего волнения.

— Но…

— Таня, повторяю: ты, возможно, беременна! Тебе нужно беречься! — Амир непреклонен.

— Ладно. Прости, — шепчу я, опуская глаза, и чувство вины становится ещё острее. — Я пока не привыкла к этой мысли.

Амир притягивает меня к себе, он целует меня в висок, и этот жест наполнен такой нежностью, что я почти не могу дышать.

— Я позвоню, как только смогу. Не волнуйся за меня, любимая.

Он садится в машину и уезжает, стараясь нагнать скорую. А я остаюсь смотреть, как теряется из виду его машина, и понимаю, что не представляю, как мне дальше с этим жить.

Добравшись до дома, я не могу сидеть и делать вид, что всё нормально и ничего не происходит.

Я набираю мужу, но он не отвечает.

Неизвестно давит, и я звоню крёстной Артёма, чтобы она посидела с нашим сыном.

Вызываю такси и мчусь в больницу. Больше всего я хочу быть сейчас со своим мужем.

— Таня… Я же сказал ехать домой, — вижу на его лице удивление.

По дороге я готовлюсь объяснять ему, почему я не смогла усидеть дома, но он даже не спрашивает меня с кем остался Артём. Он отрешён и словно не здесь.

— Я не могу сидеть дома, Амир, — утыкаюсь ему в грудь.

Он обнимает меня в ответ, зарывается лицом в мои волосы, и я чувствую, как его тело дрожит.

— Мне так страшно, милая. Но с тобой… с тобой я могу это выдержать.

Глава 8

Всю ночь я не могу уснуть. Лежу на боку, уткнувшись лицом в прохладную подушку, и смотрю в темноту.

За окном давно заполночь, а сон всё равно не приходит.

Он будто назло обходит меня стороной, оставляя наедине с мыслями, от которых невозможно спрятаться.

Да и как уснёшь, когда совершила такой страшный поступок?

Стоит закрыть глаза — и передо мной снова возникает тот момент, когда Полине становится плохо.

Я переворачиваюсь на спину и прижимаю ладони к лицу.

— Всё будет хорошо. Я всё сделала правильно, — едва слышно шепчу в темноту.

Утро приходит слишком быстро.

Я не успеваю толком провалиться в тревожную дремоту, как из коридора слышу тихий скрип двери.

— Мам? — сонно зовёт Артём.

Я тут же вскакиваю.

— А? Что? Я здесь, солнышко.

Мой сын стоит в дверях и переминает с ноги на ногу. Непривычно...

Обычно Артём влетает в комнату как вихрь и с разбегу запрыгивает на кровать. А сегодня он так же как и я слегка заторможенный.

Вероятно, мой сын чувствует моё волнение и оттого волнуется сам.

— Что с тобой?

Он не отвечает, только пожимает плечами.

— Хочешь какао?

— Нет.

— Кашу?

— Нет.

— А что ты хочешь?

— Ничего.

Сын подходит ко мне ближе и обнимает меня за шею. Я глажу его по волосам, вдыхая знакомый запах детского шампуня, и на несколько секунд мне становится легче.

— А когда придёт папа? Почему его так долго нет?

— Скоро придёт. Очень скоро.

— А где он? — устраивает допрос мой любопытный сын.

— У бабушки Поли болит живот, и он поехал с ней в больницу.

— А мы поедем к ней?

— Обязательно, — вру. Я не хочу ехать туда, где мне всё напоминает о моём поступке. — Но прежде нужно покушать.

Стараюсь вести себя как можно непринуждённее. Но на кухне всё валится из рук.

Артём сидит за столом и болтает ногами, а я пытаюсь сварить ему кашу.

Вроде бы делаю всё как обычно: ставлю кастрюлю, наливаю молоко, достаю крупу. Но мысли снова уносят меня туда, куда я запрещаю себе возвращаться.

Телефон лежит рядом с плитой. Экран молчит. Ни звонка. Ни сообщения.

Наверное, нужно просто ждать, но я не могу.

Я уже несколько раз пыталась дозвониться до Амира. Но все мои попытки остались без ответа.

Сначала он просто не брал трубку, а теперь сбрасывает звонки без объяснения.

Хочется реветь, но я держусь. Нет смысла по каждому поводу лить слёзы.

Внезапно с улицы доносится звук подъезжающего автомобиля, а следом — тяжёлый хлопок дверцы.

Замираю, боясь пошевелиться, и жду, что будет дальше.

Наконец-то на пороге появляется Амир.

Он стоит в дверном проёме, и я, глядя на него, пытаюсь угадать: знает ли он уже то, что знаю я.

Весь мой гнев и обида за неотвеченные звонки куда-то улетучиваются, оставляя лишь парализующий страх перед тем, что он может сказать или сделать.

Не раз за эту ночь я представляла, как он возвращается домой, нависает надо мной коршуном и говорит, что всё знает.

— Как мама? — стою с сыном на руках, гладя его по спине.

Амир даже не сразу отвечает. Он выглядит измученным: рубашка помята, под глазами залегли тени, в волосах — беспорядок.

Он словно провёл не одну бессонную ночь, а как минимум не спал неделю.

— Нормально. Но пока ничего конкретного врачи сказать не могут, — как-то безжизненно говорит он мне. — Меня к ней пустили на несколько минут. А дальше я просто сидел у палаты.

— Почему?

— Врач говорит, что её пока нельзя беспокоить. И я решил не спорить с ним. Им ведь виднее, верно?

— Ну да... Конечно. Амир, главное ведь она жива, правда?

— Конечно. Но всё равно... тяжело.

Киваю и сильнее прижимаю Артёма к себе.

— Они ответят... — говорит неожиданно зло Амир.

— Кто? За что? — замираю.

— Кто причинил вред моей матери.

— А кто причинил?

Амир поднимает на меня глаза. Он смотрит несколько секунд и ничего не отвечает. Мой вопрос, вероятно, кажется ему странным.

Только я знаю то, чего не знает он...

— Я выясню — кто, — из его уст звучит угрожающе.

— Я не понимаю… Всё же было хорошо. Полина вчера улыбалась, разговаривала с нами. Она выглядела совершенно здоровой. И счастливой.

— Да, но тем не менее, сама видишь, теперь она нездорова, и счастья тоже я в её глазах не заметил. — Он проходит мимо меня в сторону спальни, на ходу стягивая галстук. Резким движением расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки, бросает пиджак на спинку кресла. Обычно Амир всегда аккуратен, даже дома. Но сейчас ему явно не до этого. — Тань, забери Артёма. Я хочу немного отдохнуть, а потом снова поеду к ней.

— Хорошо. Амир, когда всё это случилось, я случайно услышала, как подруга твоей мамы говорила, что Полина аллергик?

— Да, у неё были проблемы, но до такого масштаба не доходило. В любом случае, повторяю: я докопаюсь до истины, чего бы мне это ни стоило.

Он смотрит куда-то в сторону, словно прокручивает в голове каждую деталь прошедшего вечера в ресторане.

Я замечаю, как он снова начинает мысленно раскладывать всё случившееся по полочкам, и от одной только мысли, что он может докопаться до правды и узнать, кто виноват в несчастье его матери, у меня будто земля уходит из-под ног.

Чтобы не выдать себя, я сажусь на диван и пытаюсь переключить внимание на сына.

— Давай поиграем мозаикой? — предлагаю Артёму, доставая яркие пластиковые детали. — Посмотри, мы можем собрать машинку. Или домик.

Артём не соглашается и со мной и тянет руки к отцу. Он настолько соскучился по нему, что не обращает на меня никакого внимания.

— Папа, возьми меня. Папа, поцелюй!

— Сынок… — Амир берёт сына на руки и крепко его обнимает. Я вижу, что ему очень тяжело, но прижимая сына к себе, Амир словно напитывается энергией любви. — Ты мой самый любимый человек на всей планете. Ты же знаешь об этом, правда?

Сын начинает кивать и улыбаться. Он целует щёки отца, и Амир отвечает ему той же лаской.

— Тань, и ты тоже. У меня хватит любви на всех, — он говорит эти слова, словно чувствует, что они мне тоже необходимы.

Амир несколько минут отвлекается на сына, а потом ставит его на пол и спешит в ванную.

Слышу, как он включает воду, и говорю ему через дверь:

— Ты отдыхай, а мы пошли гулять.

Посматривая на часы, не желая отставать от налаженного расписания, тороплюсь одеть сына и выйти на прогулку.

Не знаю, что происходит с Тёмой сегодня, но он продолжает нервничать, и даже надеть на него комбинезон — целая проблема.

— Да что с тобой сегодня, сынок?

— Не хочу гуять! — кривит лицо.

— Нужно гулять. Зачем сидеть дома? Посмотри на улице какое солнышко!

Я беру Артёма на руки и подхожу к окну. Там светит яркое солнце, которое я сразу же показываю сыну.

— Смотри! Солнышко ждёт тебя! — Он щурится, и я вижу, что его настроение меняется. — Ну что? Передумал? Гулять идёт?

— Да.

Пользуясь моментом, пока мой капризный сын не передумает, спешу побыстрее на улицу.

Кажется, если мы задержимся дома ещё на несколько минут, он обязательно передумает — потребует обратно к отцу, начнёт плакать, и тогда мне придётся остаться в четырёх стенах со своими мыслями.

А мыслей у меня сейчас слишком много.

Я крепче сжимаю руку Тёмы и выхожу из подъезда. На улице свежо, ветер шевелит ветки деревьев, а во дворе, как обычно, в это время, собираются мамы с детьми.

— Привет, — здороваюсь с компанией девушек, гуляющих с колясками.

— Привет! — кивают мне в ответ. — Девочки, может, к площадке пойдём?

— На го-о-орку! — радостно тянет Артём и тут же вырывает свою ладошку из моей.

Я машинально делаю шаг за ним, но в этот момент браслет на запястье коротко вибрирует. Замечаю входящее сообщение, и сердце мгновенно срывается вниз.

Прежде чем открыть его, начинаю оглядываться по сторонам.

Недалеко от нашего подъезда стоит машина: чёрный седан, которого я раньше здесь не замечала.

Двигатель автомобиля заведён, и я понимаю, что это не случайно. Водитель словно ждёт кого-то.

Хотя я догадываюсь — кого. Меня…

Глава 9

Внутри всё холодеет.

Я стою посреди двора и чувствую, как по спине медленно ползёт неприятный, липкий страх. Тот самый, который сковывает, и от которого невозможно пошевелиться.

Вокруг слышатся детские голоса, смех, скрип качелей, кто-то зовёт кого-то по имени, рядом проходят мамы с колясками, но все эти звуки будто отдаляются.

Мой личный мир сосредоточен на тёмной машине у обочины.

Смотрю, как стекло со стороны водителя медленно начинает опускаться. Не резко, не случайно, а нарочно, словно лениво.

Пару секунд и на меня смотрит знакомое лицо. Затем парень кивком показывает мне на мой телефон, который я держу в руках.

— Тань, ты идёшь? — слышу голоса девушек.

Я вздрагиваю, будто меня выдернули из оцепенения.

Поворачиваюсь к ним. Девочки стоят чуть поодаль, рядом с горкой и ждут меня.

— Да, я сейчас, — отвечаю я, но сама продолжаю стоять как вкопанная. Потому что мужчина в машине всё ещё смотрит на меня.

Он снова кивает на телефон.

Дрожащими руками открываю только что пропиликанное сообщение: «Она жива. Почему?».

Я снова поднимаю взгляд на машину. Парень больше не улыбается. По тому, как он смотрит на меня, я понимаю: он ждёт моего ответа.

Но что мне ему сказать? Рассказать правду? Обойдётся!

— Насть, присмотри за Артёмом пару минут? — прошу одну из девушек. — Мне нужно отойти.

— Конечно. Тань, что-то случилось?

— Нет, — быстро кручу головой. — Просто знакомый подъехал. Хочу подойти к нему.

Хочу сделать шаг, но сын начинает нервничать.

Я присаживаюсь перед Артёмом на корточки. Он смотрит на меня со страхом.

— Сынок, я здесь, я рядом, — говорю я мягко, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я отойду на минутку, но ты не пугайся, хорошо?

— А куда ты? Ты долго? А зачем? — Артём, засыпая меня вопросами, сразу становится серьёзнее.

— Я… Я купить тебе сока. Ты хочешь сока?

— Да!

— Ну вот и отлично, — поправляю его одежду и встаю с корточек.

Буквально в два шага и я уже стою у незнакомой машины. В голове крутится только одна мысль: нельзя показывать страх. Нельзя дать ему понять, насколько легко ему своим появлением удаётся выбить почву у меня из-под ног.

Я останавливаюсь у опущенного окна.

— Что вам ещё нужно от меня? – резко спрашиваю парня. — Я всё выполнила. Но вы снова здесь.

Как только я задаю ему этот вопрос, незнакомца приподнимает руку. Он совершенно точно чувствует себя хозяином этого странного положения.

— Ты почему такая недружелюбная? — произносит он мягко, почти доброжелательно. — Я ведь с тобой по-доброму. А ты вечно рычишь.

— Потому что вы шантажируете меня! Подло и дёшево. Я сделала всё, что вы просили. Отдайте мне фото, удалите их с телефона и пообещайте, что больше никогда не появитесь в моей жизни.

— Нет, — цокает парень языком. — Ты сделать-то сделала, да не всё! Твоя свекровь не умерла, а в больнице. А это, согласись две большие разницы.

— Я давала вам обещания убивать её. Вы требовали, чтобы я подсыпала содержимое в её стакан, и я сделала это. Я выполнила то, что вы сказали.

— Она не сдохла! И это значит лишь одно: я уничтожу твою жизнь! — Произнося эти слова, мужчина нажимает кнопку, и стекло медленно ползёт вверх.

— Как это… Но я… Не смейте! — теперь уже почти шёпотом произношу последние слова.

Но он больше не желает разговаривать со мной, нажав на педаль газа и скрываясь за горизонтом.

Следующий час прогулки с сыном становится для меня настоящей пыткой.

Я хочу верить, что шантаж этого парня всего лишь блеф, но моё чутьё кричит мне, что он сделает то, что обещал.

Вернувшись домой, я не успеваю зайти на порог, как следом возникает и Амир.

— Ты же уехал к маме, — говорю неуверенно.

— Вернулся на полпути.

— Зачем? — Я задаю этот вопрос, но, глядя на его лицо, я понимаю, что он всё знает.

— Сына посади в манеж, — надвигается он на меня так, словно он сейчас снесёт меня со своего пути.

— У нас давно нет манежа, — прижимаю Артёма к себе. Я знаю, что он ничего ему не сделает, но мои действия лишь инстинкт.

— Тогда дай ему какую-нибудь игрушку, чтобы он не отвлекал нас от разговора.

По лицу Амира я понимаю, что наступил тот момент, о котором меня предупреждал незнакомец, и который я так боялась. Вероятно, после того, как он поговорил со мной и пока я гуляла с ребёнком, этот урод отправил фото на телефон моему мужу.

— Амир… Успокойся.

— Я сказал отнеси сына в соседнюю комнату и дай ему что-нибудь, чтобы он не беспокоил нас! — повышает голос мой муж, не обращая внимание на мою просьбу.

Артём, чувствуя настроение отца, начинает плакать. Но Амиру плевать на слёзы сына.

В глазах мужа настоящий ураган. В нём столько злости и агрессии, что я сама ещё чуть-чуть и разревусь.

Никогда в жизни я не видела его таким.

— Тише, мой хороший. Папа просто… не в духе. Ты пугаешь сына, — стараюсь говорить как можно спокойнее и глажу Артёмку по спине.

Громкий смех моего мужа бьёт по перепонкам. Мы с Артёмкой замираем.

— Не в духе? Да ты никогда в жизни меня не видела, чтобы я был не в духе! Пошла и посадила сына в комнату! — Слова мужа бьют, как пощёчина, злоба в голосе режет насквозь и теперь уже не сдерживаясь, я начинаю плакать вместе с сыном.

— Дай мне пять минут, чтобы успокоить сына. Не заходи в комнату, — хлюпаю носом, закрывая в комнату дверь.

— Хоть десять! — он отворачивается от меня и в два шага оказывается возле дивана.

Он садится на него и закидывает нога на ногу.

Я вижу, как на его лице играю желваки, а глаза… если бы можно было убить взглядом, я была бы уже мертва.

Глава 10

— Посиди немного со своими друзьями, — сажаю Артёмку на кровать и протягиваю ему игрушки.

— Нет, — он крутит головой. — Не хочу.

— Ну… Ну тогда, хочешь, я включу тебе мультик?

— Да! — тут же кивает сын.

Ну ещё бы! Мультики у нас самая сложная тема. Артём любит их смотреть, а я стараюсь ими не злоупотреблять.

Но сегодня у меня нет выбора. Иначе он не отпустит меня поговорить с мужем.

— Успокоился? — смотрит на меня Амир, когда я выхожу из комнаты.

— Ненадолго.

Закрыв плотно дверь в детскую, подхожу к столу и замечаю конверт. Я на сто процентов уверена, что знаю его содержимое.

— Амир, что с тобой?

— А ты правда не знаешь?

Я отворачиваю лицо и делаю вид, что не понимаю его злости.

— Нет. Я уходила гулять, ты должен был лечь спать. Но ты, видимо, сразу поехал к маме…

— Таня, хватит заговаривать мне зубы. Я не идиот. Лучше расскажи мне, что это такое? — он кивает в сторону конверта, а я закрываю глаза.

Чтобы как-то унять дрожь, начинаю про себя вспоминать какое-то стихотворение, которое я когда-то учила в школе. Обычно это успокаивало меня.

— Таня…

Молчу, опустив лицо.

— Таня! — повышает голос.

— Что? — поворачиваюсь.

— Возьми в руки конверт и посмотри фотографии!

Выбора нет. Ну простою я ещё хоть пять минут, хоть десять, хоть час. Но это ничего не изменит.

Я могу молчать, опустив глаза в пол. Могу делать вид, что ничего не происходит. Но знаю: Амир не отступит.

Ведь он из тех мужчин, которые не оставляет начатое на середине. Если уж ему что-то нужно — он будет стоять до конца. Молча, упрямо, с этой своей твёрдой уверенностью, которой я всегда восхищалась.

И это касается не только бизнеса. Это касается и наших отношений.

Одно только его настырное ухаживание до нашей свадьбы чего стоит!

Сколько раз я тогда отказывала ему во встречах? Сколько раз говорила, что между нами ничего не будет, что он зря тратит время, что ему стоит найти другую?

Но он не отступал. Он всё равно приходил. С цветами, без цветов. С улыбкой или молчаливый.

Он ждал у подъезда. Звонил. Писал. Появлялся в те моменты, когда я меньше всего ждала его, и смотрел так, будто уже всё решил за нас обоих.

Будто знал: рано или поздно я сдамся. И ведь добился своего.

И здесь он тоже добьётся.

Я медленно подхожу к столу. Каждый шаг даётся мне с трудом.

Смотрю на конверт. Обычный, плотный, бежевый. Ничего особенного. Но сейчас он кажется мне страшнее любого приговора.

Амир резко поднимается с дивана и уже стоит рядом. Неподвижный.

Мне не нужно смотреть ему в глаза, чтобы почувствовать его взгляд — тяжёлый, пристальный, давящий.

Он ждёт. Не торопит, не кричит, не требует. Но от этого становится только хуже.

Хотя для меня лучше бы он сорвался. Лучше бы ударил кулаком по столу, повысил голос, сказал что-нибудь резкое.

Тогда мне было бы легче расплакаться, оправдаться, спрятаться за обиду.

Но он спокоен. Слишком спокоен.

— Бери, доставай фото, и я жду твоих комментариев, — цедит он сквозь зубы.

Несмело киваю, беру конверт в руки и открываю. Я знаю, что это за фотографии, меня нечем удивить.

Фотографий не меньше пяти. Но мне достаточно увидеть одну, чтобы понять, что он всё знает.

— Это ты?

Я открываю рот, но не могу произнести ни звука.

Что сказать? Да? Прости? Я хотела рассказать? Я боялась? Это было давно? Это ничего не значит?

Любое слово кажется ничтожным. Пустым. Недостаточным.

Поэтому я молчу.

— Таня, я тебе задал вопрос: это ты?! — Амир снова повышает тон. — Ты же знаешь: отмолчаться не получится. Говори! Можешь даже сказать, что не ты и тебя подставили, а я на мгновение тебе поверю. Но ты прекрасно понимаешь, что я...

— Докопаешься до правды. Да, я знаю это, Амир.

— Тогда лучше давай сэкономим время. Повторяю свой вопрос: это ты?

— Я.

Как там пишут в историях о любви: в комнате повисает звенящая тишина.

Теперь я понимаю значение этого выражения, потому что в нашей повисает ровно такая же.

Амир после моего признания закрывает глаза, и из его сжатых губ срывается тихое, полное ярости ругательство.

Мне страшно. Я хочу отойти от него, но он хватает меня за руку и разворачивает к себе.

— Не могу поверить, — произносит муж слова чётко, повышая тон буквально на каждой букве.

Он смотрит на меня так, словно видит впервые.

Не жену. Не женщину, с которой просыпался рядом, которую обнимал по ночам, которой доверял свои мысли, планы, слабости. А чужого человека. Незнакомку. Обманщицу.

— Ты что… — Амир запинается, словно не может выдавить следующие слова. — Ты действительно хотела