Елена Фёдорова.

Марина Жюли. Романтика и приключения



скачать книгу бесплатно

Корректор Вячеслав Фёдоров


© Елена Фёдорова, 2017


ISBN 978-5-4485-4107-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Елена Ивановна Фёдорова – поэт, писатель, член Союза писателей России, Интернационального союза писателей, драматургов, журналистов и Международной гильдии писателей, Почетный работник Культуры города Лобня, автор около двухсот песен для детей и взрослых, автор тридцати пяти книг на русском (девять из них для детей) и трёх на английском языке. Жанр произведений разнообразен: фэнтези, городской роман, романтика и приключения, мистика, романы в стихах, баллады, притчи, сказки, рассказы, новеллы, сценарии.


Финалист Литературных премий «Дама фантастики 2017», «Писатель года 2014», включена в список сто лучших писателей. Заняла первое место в конкурсе поэзии им. Марины Цветаевой, второе место в конкурсе стихов о Великой Отечественной Войне и конкурсе поэзии имени Иннокентия Анненского.

Специальная премия V фестиваля русской словесности и культуры «Во славу Бориса и Глеба» и Интернационального Союза писателей «За крупный вклад в детскую литературу», диплом Международной литературной конференции по вопросам фантастики РосКон «За крупный вклад в детскую и фантастическую литературу», медали имени Мацуо Басё и Семёна Надсона, диплом Антуана Сент Экзюпери, сертификат участника Международной писательской конференции в Нью-Йорке. Стипендиат Губернатора Московской области в номинации «Выдающийся деятель искусств».


Проект песен для детей «Золотая страна» в соавторстве с композитором Вячеславом Гридуновым стал Лауреатом конкурса Губернатора Московской области «Наше Подмосковье» в номинации «Забота о детях.»


Работала стюардессой международных линий Аэрофлота, тележурналистом ТРК «Лобня».


Авторский сайт: [битая ссылка] http://efedorova.ru

Марина Жюли


За Вами я слежу давно

С горячим, искренним участьем.

И верю: будет Вам дано

Не многим ведомое счастье

Лишь сохраните, я молю,

Всю чистоту души прекрасной

И взгляд на жизнь простой и ясный,

Все то, за что я Вас люблю!

Аполлон Григорьев.

Марина Жюли – француженка с русским именем11
  Автор знает, что Марина – римское имя. Но, если вы прочтете роман до конца, то поймете, почему у Марины Жюли русское имя.


[Закрыть]
жила на Монмартре.

Хотя ее и звали Марина – морская, моря она никогда не видела. И до встречи с Раймоном даже не подозревала, что море станет ее второй большой любовью. Ведь первой любовью для Марины был Монмартр, где она знала каждый закоулочек. Марина была уверена в том, что красивее базилики Сакре-Кёр человечество еще ничего не придумало. Но Раймон разуверил ее и в этом.

Он появился в жизни Марины совершенно неожиданно, как дождь в солнечный день.

В это раннее утро посетителей в кафе, где работала Марина, не было. Она расставляла на столиках вазочки с цветами и напевала:

 
Когда он меня обнимает,
Когда нашептывает мне на ухо,
Моя жизнь окрашивается розовым цветом.22
  Эдит Пиаф.


[Закрыть]

 

– Вы тоже любите Пиаф? – прошептал кто-то Марине на ухо. Она вздрогнула от неожиданности и чуть не выронила из рук вазочку. Увидела подле себя высокого голубоглазого юношу с ямочками на щеках. В его пшеничных волосах блестели капельки воды. Дорогой темно – синий костюм тоже был мокрым.

– Где вы умудрились промокнуть? – воскликнула Марина.

– На улице, под дождем, – ответил он так, словно она задала ему нелепый вопрос.

– На улице солнце, – сказала Марина и повернулась к окну.

– На улице дождь, – сказал незнакомец и, открыв дверь, добавил, – теперь вы сами это видите.

– Потрясающе! Солнце и дождь одновременно. Это напоминает волшебство, – сказала Марина, наблюдая, как огромные капли шлепают по асфальту.

– Все гораздо прозаичнее, – незнакомец улыбнулся. – Взгляните во-он туда. Видите черную тучу, которая решила всплакнуть?

Марина выглянула за дверь и увидела маленькую черную тучку, из которой сыпались крупные капли дождя.

– Такая маленькая, а столько сырости развела, – посетовала Марина и повернулась к незнакомцу. Их взгляды встретились.

– Значит, вы любите Пиаф? – спросил он.

Марина почувствовала странное волнение и, поняв, что краснеет, опустила глаза.

– У нас в Париже все любят Эдит Пиаф.

– Могу поспорить, что не так, как вы и я, – в его голосе послышались таинственные нотки.

Марина подняла голову. Незнакомец улыбнулся, взял ее руку, посмотрел на ладонь, несколько раз провел по тонким пальцам Марины и нараспев проговорил:

– Меня зовут Раймон. Вечером я буду ждать вас на Пляс Пигаль.

Колокольчик над дверью звякнул. Марина ойкнула и выбежала за Раймоном следом, но он уже затерялся в толпе туристов, спешащих к базилике Сакре-Кёр.

– Доброе утро, мадмуазель Марина! – постоянный посетитель кафе мосье Жак широко улыбнулся. – Чудесное утро сегодня!

– Доброе утро, мосье Жак! – отозвалась Марина, продолжая искать в толпе темно-синий костюм Раймона.

– Вы уже открылись? Или кого-то ждете? – поинтересовался мосье Жак.

– Нет, – рассеянно ответила Марина.

– Жаль, я хотел выпить чашечку кофе, – мосье Жак повернулся, чтобы уйти.

– Мы открылись, открылись, проходите пожалуйста, – Марина распахнула перед ним дверь. – Я всегда вас рада видеть. Вот уже десять лет наше утро начинается с вашего визита, дорогой наш мосье Жак. Расскажите, как идут ваши дела?

– Я вчера продал одну из своих самых дорогих картин, – похвастался тот. – И сегодня не только выпью кофе с булочкой, но отдам вам все свои долги, накопившиеся за неделю.

– Я так рада за вас, мосье Жак. Через минуту будет готов кофе такой, как вы любите.

Марина занялась приготовлением кофе, а художник удобно устроился за столиком у окна. Он всегда садился именно за этот столик. Отсюда была видна часть базилики Сакре-Кёр, бульвар, по которому непрестанной вереницей спешили люди, чтобы исчезнуть в подземном переходе метро.

– Знаете, мадмуазель Марина, – сказал художник, когда она поставила перед ним горячий кофе и румяную булочку. – Когда я наблюдаю за входом в метро, то мне кажется, что там внизу находится подземное царство. Или не царство, а город. Тот, кто доволен жизнью в этом городе, скрывается под землей снова и снова. А тот, кто недоволен, выходит наружу, чтобы заразить своим недовольством всех… Да вон, посмотрите скорее, моя дорогая, на того лысого толстяка. У него просто угрожающий вид. Таких злодеев нужно изолировать от общества…

Марина рассмеялась. Лысый толстяк расталкивал всех на своем пути, что-то кричал и непрестанно вытирал огромным платком свою красную лысину. Он был похож на мыльный пузырь, готовый лопнуть в любой миг.

– Ужасно смешной, – сказала Марина. – Но будет еще смешнее, если он войдет в наше кафе…

– И лопнет от злости здесь, – добавил художник. – Чтобы этого не произошло, нам нужно что-то предпринять. Мы должны стать миссионерами по борьбе с вселенским злом и…

Колокольчик над дверью звякнул, и толстяк ввалился в кафе. Плюхнулся за ближайший столик и весьма писклявым голосом проговорил:

– Бонжур, мадмуазель. Бонжур, мосье.

Художник кивнул и отвернулся к окну, чтобы не рассмеяться в лицо толстяку. Марина подошла к нему.

– Рада видеть вас, мосье. Что закажете?

– Я буду кофе, кофе и еще раз кофе, – пропищал толстяк. – Сегодня не день, а сплошной кошмар. Никогда еще у меня так скверно все не начиналось.

– Простите, – перебила его Марина, стараясь говорить как можно любезнее. – Так вам три кофе или один?

– Что? – толстяк побагровел. Марина повторила свой вопрос. На лице толстяка отразилось подобие улыбки. – Конечно же, одну чашечку, мадмуазель, но самую большую, какая у вас есть. А что-нибудь перекусить у вас найдется?

– Да. У нас очень вкусные фирменные булочки. Таких вы нигде больше не попробуете.

– Тогда две, нет четыре, нет, – толстяк промокнул платком свой красный лоб. – Возьму пока две для пробы.

Пока Марина готовила кофе, толстяк продолжал сетовать на свое кошмарное утро. По-видимому, ему просто надо было выговориться.

– Утром произошло короткое замыкание. В метро мне оторвали пуговицу. Какая-то безумная старуха стукнула меня сумкой… Я вышел на улицу и попал под дождь…

– Разве сегодня был дождь? – удивился художник.

– Был. Да еще какой сильный. Я промок до нитки, – доверительно сообщил толстяк.

Он оживился, поняв, что его слушают, что он говорил не в пустоту. Марина поставила перед ним ароматный кофе и две румяные булочки, пожелала приятного аппетита. Толстяк повеселел. Аппетит у него был отменный. Булочки исчезли в мгновение ока.

– Благодарю вас за кофе, мадмуазель Марина. Мне пора. Продолжим наш разговор в другой раз, – художник встал и пошел к выходу. У столика толстяка он остановился, улыбнувшись, сказал:

– Пусть ваш день, мосье, будет более радостным, чем хмурое, дождливое утро. Улыбайтесь чаще. Помните, что озлобленный человек – хорошая мишень для стрессов и болезней. Желаю удачи.

– И вам удачи, мосье, – пискнул толстяк. – Мне понравился ваш кофе, мадмуазель. А тот мосье…

– Жак, – подсказала Марина.

– Мосье Жак меня к жизни вернул. Как мудро он подметил: озлобленный человек – хорошая мишень для стрессов! Да, уж… – поднялся. – Непременно зайду к вам завтра утром.

– Буду вас ждать, мосье…

– Поль, – представился толстяк, протянув Марине большую упругую ладонь. – До завтра…


Колокольчик над дверью весело позвякивал целый день то впуская, то выпуская посетителей, которых сегодня было хоть отбавляй. Почти перед самым закрытием заглянул мосье Жак и сообщил, что сегодня день был удачным как никогда. Он продал почти все свои акварели, получил заказ на большую картину и на несколько портретов.

– А день был таким удачным, потому что с утра я побывал в вашем кафе, – закончил он свой рассказ. – Вы приносите удачу, моя дорогая мадмуазель!

– Спасибо, – ответила Марина. – Но ведь и благодаря вам у меня сегодня не было отбоя от посетителей. Даже наш толстяк, мосье Поль, ушел совершенно другим человеком.

– Значит, свою миссию мы с вами выполнили достойно! – подмигнул ей художник. – До завтра.

Марина закрыла кафе, пошла по бульвару к площади Пигаль. Она любила этот бульвар с его цветущими каштанами и сверкающими витринами. Любила сидеть на одной из лавочек на Пляс Пигаль.

Что-то необъяснимое влекло Марину сюда каждый вечер. Она запрокидывала голову и смотрела на темнеющее небо, на появляющиеся тут и там звезды. В эти минуты Марине казалось, что она умеет летать. Что достаточно ей прошептать: «Я сейчас полечу!», и полет начнется. Но Марина не решалась произносить заветные слова. Она боялась заблудиться в бесконечной сверкающей звездной бездне, поэтому просто смотрела на темнеющее небо, на желтую луну, которая улыбалась ей своей холодной лунной улыбкой.

– Добрый вечер, – знакомый голос нарушил тишину. Марина увидела Раймона, смутилась, вспомнив, что он назначил ей встречу именно здесь.

– Вы про меня забыли, – Раймон присел рядом с ней. – Это все пустяки. Главное, что про нашу встречу помню я.

Он протянул Марине большую белую розу.

– Спасибо, – Марина прижала цветок к лицу.

– Я не знал, какой цвет вы предпочитаете, поэтому выбрал белый.

– Я люблю все цвета, – Марина улыбнулась.

– Рад, что вы меня больше не боитесь, – Раймон положил руку на спинку скамьи.

– С чего вы взяли, что я вас боялась? – спросила Марина и выпрямила спину так, чтобы рука Раймона не касалась ее.

– Неизвестность всегда пугает людей, – пояснил он, глядя на звезды. – Неизвестность… А когда все уже известно, нам становится скучно… – посмотрел на Марину. – Вы хотели бы совершить полет в бездну?

Марина пожала плечами. Ей показалось, что Раймон умеет читать мысли. Что он знает обо всех ее страхах и сомнениях. И пришел он сюда не просто так, а чтобы научить ее летать. Марина прижала розу к губам, чтобы ничего не сказать. На белых лепестках остался след от помады.

– Вижу, что вы боитесь… Боитесь заблудиться там, среди звезд. Боитесь остаться там навсегда, поэтому не отвечаете на мой вопрос… А если вы будете не одна?

Марина еще крепче прижала розу к губам.

– Ладно. Закончим разговор на эту тему, – Раймон улыбнулся, взял Марину за руку. – Я же хотел вам рассказать про Эдит Пиаф… Хотите, пойдем в кафе?

Марина отрицательно покачала головой. Ей совершенно не хотелось видеть людей, что-то есть или пить. Ей было приятно просто сидеть здесь на Пляс Пигаль и слушать непонятные, завораживающие и одновременно пугающие речи Раймона.

– Значит, наше первое свидание пройдет под звездным небом. Что ж, это весьма романтично, – сказал Раймон. – Представляете, когда-нибудь напишут так: «Они сидели, прижавшись друг к другу, и звезды ярко сияли над их головами. Ничто не нарушало идиллию. Только луна укоризненно кривила рот, задавая вопрос:

– Вам что, некуда пойти, молодые люди, или же вы ужасно боитесь друг друга?

А они не боялись, им просто хотелось дышать воздухом Парижа, который иностранцы увозят с собой в прозрачных бутылочках, залитых сургучом…

– Вы писатель?

– Нет, я романтик. Я фантазер, неутомимый искатель приключений. А кто вы? – он посмотрел в карие Маринины глаза.

– Мне нечем похвастаться, – смущенно ответила она. – Я мечтаю больше о земном… Иногда хочется летать. Я даже чувствую состояние невесомости, но… это бывает крайне редко.

– А о море вы мечтаете?

– Скорее нет, чем да.

– Почему? – удивился Раймон. Вопрос его прозвучал чересчур громко и резко. Марина напряглась. – Неужели вы не любите море?

– Я просто никогда не видела море. Ни-ког-да.

– Чтоо-оо-о? – Раймон вскочил и уставился на Марину сверху вниз. – Вы…

– Да, да, да, я никогда не видела море, – в ее голосе послышались нотки раздражения. – Я даже знаю, что вы сейчас собираетесь мне сказать. Жить недалеко от моря и ни разу не намочить ноги в соленой воде – это верх безумия. Я уже слышала подобные речи сотни раз. Так что вы не будете оригинальным, мосье.

– Пожалуй, буду, – сказал Раймон. – Я бы сказал, это не безумие, а беспробудная лень и глупость…

– Вот как! – Марина вскочила и выпалила Раймону в лицо:

– Можете считать, что мы встретились здесь случайно и совершенно напрасно завели никому не нужный разговор. Вам, такому эрудированному искателю приключений, незачем было вообще заговаривать с такой девушкой, как я. Спасибо за чудесно испорченный вечер, мосье болван.

Марина развернулась и ушла, оставив на скамье белую розу…


Колокольчик над входной дверью весело зазвенел. Марина вышла встретить первого посетителя. На пороге стоял Раймон, прижимая к губам белую розу, и улыбался.

– Доброе утро, мадмуазель! – растягивая слова, проговорил он.

– Доброе утро, мосье, что вам угодно? – сухо спросила Марина.

– Вы злитесь, а вам это совсем не идет, – Раймон улыбнулся. На щеках появились ямочки, которые сегодня просто взбесили Марину. Она отвернулась.

– Я буду крепкий кофе, – сказал Раймон, усаживаясь за столик.

Колокольчик весело звякнул, сообщая о новом посетителе.

– Бонжур, мадмуазель Марина. Я сегодня специально встал чуть раньше, чтобы зайти к вам, – радостно сообщил толстяк, появившись на пороге. Сегодня он выглядел элегантнее, и даже лысина не была такой мокрой и красной, как вчера.

– Доброе утро, мосье Поль. Вам большой кофе и две булочки? – спросила Марина, приветливо улыбнувшись.

– Нет, сегодня я, пожалуй, съем четыре булочки, – сказал толстяк и плюхнулся за свой столик.

– Мосье, вы еще не пробовали здесь фирменные булочки? – спросил Поль у Раймона. Раймон отрицательно покачал головой. – Обязательно попробуйте. Настоятельно вам рекомендую. Таких булочек нигде во всем Париже не сыскать. Уж поверьте опыту старого гурмана.

– Благодарю за совет, – сказал Раймон и отвернулся.

Марина ужасно нервничала из-за того, что красавец Раймон торчит в кафе и не собирается уходить. Она сердилась на посетителей, которых как назло было больше, чем всегда. Марине приходилось то и дело проходить мимо Раймона. Каждой клеточкой тела она чувствовала, его внимательный взгляд, и от этого становилась совершенно неуклюжей.

Наконец, она не выдержала и резко спросила у Раймона:

– Вы долго еще будете здесь торчать, мосье? – он посмотрел на нее снизу вверх своими голубыми глазами, в которых отражалось небо, цветущие каштаны и еще что-то неуловимое, и смущенно улыбнулся. Марине стало стыдно за свою озлобленность. Она опустила глаза и повернулась, чтобы уйти. Но Раймон взял ее за руку и достаточно громко сказал:

– Я буду торчать здесь до тех пор, пока не получу прощения. Вчера я вас совсем не хотел обижать. Я должен был вам рассказать про Эдит Пиаф, а все получилось совсем по-другому, – он улыбался, на щеках появлялись ямочки, которые теперь показались Марине каким-то знаком.

Улыбка Раймона обладала особым магнетизмом. Марина почувствовала, как внутри что-то затрепетало, зазвенело, по телу разлилась такая сладкая истома, что Марина испугалась. Она давно не испытывала подобных чувств. После того, как они расстались с Марселем, расстались поспешно, со скандалом и слезами, Марина приказала себе ни в кого больше не влюбляться, вести жизнь аскета. А эта томящая истома напомнила ей, что она женщина, что ничто человеческое ей не чуждо, что она очень рада присутствию Раймона, что… Марина сделала шаг назад, не желая даже самой себе признаваться в том, что готова влюбиться в Раймона.

В кафе стояла такая невыносимая тишина, что слышно было тиканье часов, висящих в подсобной комнатке. Казалось, все посетители ждут, что же сейчас ответит Марина, как она себя поведет. Марина готова была провалиться сквозь землю, потому что она не знала, что делать, что сказать Раймону. Все слова застряли у нее где-то глубоко и никак не хотели вырываться наружу. Вчера она бы все ему высказала в порыве гнева. Но вчера он даже не подумал догнать ее. Он пришел сегодня, чтобы выставить ее на посмешище… Раймон поднялся и, протянув ей белую розу с отпечатком губной помады, сказал:

– Я не мог оставить ваш поцелуй там, на Пляс Пигаль.

– Почему же вы не догнали меня вчера? – спросила Марина.

– Я дал вам время остыть, – ответил он, глядя ей в глаза.

– Вот как? Значит…

– Значит, я буду ждать вас вечером на том же месте, мадмуазель, – Рймон поклонился и вышел. А Марина осталась в своем кафе с белой розой в руках…


Раймон уже сидел на скамейке, когда подошла Марина. Она села рядом с ним и, глядя куда-то в сторону, скороговоркой выпалила:

– Только, пожалуйста, ничего не воображайте. Я могла бы пройти мимо. Но это было бы смешно, поэтому я решила подойти к вам…

– Ваш взгляд напоминает взгляд разъяренной львицы, готовой растерзать свою жертву, – проговорил Раймон. – Вы злитесь, не понимая того, что уже влюблены.

– Это уж слишком! Вы… – Марина хотела встать и уйти, но Раймон крепко сжал ее руку, сказал:

– Она родилась на улице Бельвиль под фонарем против дома семьдесят два. Да и где еще могла появиться на свет дочь уличного артиста? Роды принимал полицейский и случайные прохожие…

Марина невольно перевела взгляд туда, куда смотрел Раймон. Ей представилось, что в темном переулочке лежит на земле маленькая женщина, над которой склонился огромный полицейский. Почему-то Марина подумала, что мосье Поль мог бы сыграть роль полицейского, который присутствовал при рождении ребенка. Эта мысль развеселила Марину. Она даже забыла, что минуту назад злилась на Раймона, что хотела уйти прочь.

– Мы назовем малышку Эдит. С таким именем она не останется незамеченной, – звучал голос Раймона. А Марине казалось, что она видит картинки далекого прошлого, слышит голоса людей, которые были непосредственными участниками тех далеких событий.

Мать отдала девочку своим родителям. А у них были особые взгляды на воспитание младенцев. Они считали, что красное вино просто необходимо добавлять в молоко, чтобы девочка выросла крепкой и здоровой. Они никогда не мыли малышку, считая, что «всякая зараза» боится грязи. Бабушка с дедушкой так любили девочку, что даже не заметили ее слепоты.

– Не может быть! – вскрикнула Марина и сжала руку Раймона. Он посмотрел в ее испуганные глаза, улыбнулся.

– Да-да, Эдит поначалу практически ничего не видела. Чудо спасло малышку, поэтому вера в чудеса сопровождала ее всю жизнь. Отец Эдит – Луи Гассьон, вернувшись с первой мировой войны, немедленно забрал дочку и отвез ее к своей матери в очень теплое место… Вы знаете куда?

– Нет, – честно призналась Марина.

– Ну, я думаю, что об этом знают все в Париже.

– Раймон, не томите, я этого факта из биографии Эдит не знаю.

– Вы весьма любопытны.

– Не любопытнее вас, – парировала Марина. – Разве не любопытство заставило вас все так подробно узнавать про Пиаф?

– Сдаюсь, – Раймон рассмеялся. – Вы весьма агрессивная мадмуазель. Чуть что, сразу выпускаете коготки. – Марина попыталась встать, но Раймон удержал ее. – Отец отвез Эдит в публичный дом…

– Чтоо-о-оо?

– Все очень просто, – пояснил Раймон. – Мать Луи Гассьона содержала бордель. Малышку Эдит полюбили все девушки. Ее отмыли, накормили, одели, подарили ей кучу игрушек и кукол. Но никакие лекарства не могли вернуть девочке зрение.

Тогда бабушка пошла к святой Терезе из Лизье, которой поклонялись все обитатели борделя, и пообещала пожертвовать десять тысяч франков церкви, если девочка прозреет. Напомню, что в 1921 году это были очень большие деньги. Это было целое состояние. Но ради любимой Эдит бабушка была готова на все. Она очень хотела, чтобы внучка видела красочный мир, чтобы наслаждалась жизнью сполна. О чуде молились все девушки борделя. Чуда ждали 25 августа в день святого Людовика, в день рождения Луи Гассьона – отца Эдит. С раннего утра девушки заглядывали малышке в глаза. Но она по прежнему ничего и никого не видела. Разочарование было всеобщим. В чудеса больше никто в борделе не верил.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное