Елена Донская.

Крест. Или страшная сказка о любви



скачать книгу бесплатно

И вот тут она, наконец, начинает отчаянно кричать, хотя смысла в этом уже нет никакого.

В первую ночь Ксения переполошила медсестру. После третьей ей все-таки назначили снотворное. А еще через день постельный режим закончился.

Михаил Афанасьевич добросовестно появлялся каждый день. Просто заглядывал на минутку, справлялся о самочувствии, бросал с порога пару ободряющих фраз и исчезал. Ксения понимала, что необходимости в этом нет, он ведь не осматривал ее, не проводил перевязок, не интересовался жалобами. Светские беседы на уровне «Как дела? Хорошо? Вот и отлично» в его обязанности явно не входили, поэтому проявление внимания было ей особенно приятно. Его визита она ждала с самого утра. Тем более что тягучие, нескончаемые больничные дни разнообразием не баловали. Через несколько суток такого «одиночного заключения» даже ужин начинаешь ждать, как событие, гадая, а что новенького дадут сегодня.

Поневоле располагая кучей свободного времени, Ксения, как могла, старалась занять себя. В том числе и раздумьями. Например, она провела не один час, стараясь убедить себя, что на самом деле ни капельки не влюблена.

Ведь любви с первого взгляда не бывает.

Бывает желание любви, бывает затянувшееся одиночество, бывает вожделение.

Последнее вряд ли можно отнести к ее случаю: весьма сомнительно, что ее истерзанное тело способно сейчас на подобную игривость. Ему не до флирта, ему бы выжить, зализать раны. И хорошо бы, если бы в период немощности кто-то был рядом. Кто-то, способный помочь, защитить.

Например, доктор, который по стечению обстоятельств молод, хорош собой и держится этаким полубогом. И к тому же именно он – о, но это уж точно чистая случайность! – благодаря своей профессии и довольно высокому статусу, способен быстро решить любые непредвиденные осложнения.

Так, саркастически посмеиваясь, Ксения препарировала свое чувство и безоговорочно доказывала сама себе, что никакой любви в ее душе нет. Всего лишь эгоизм, порожденный страхом и – ничего больше.

И все-таки доводы рассудка совсем не мешали ей жалеть, что их встречи были такими мимолетными. Нескольких минут было слишком мало, чтобы вдоволь налюбоваться его небогатым на мимику, почти суровым лицом и до краев наполнить слух звуками его странного, необычного голоса. Он как ручей: вода монотонно бежит и бежит все по одним и тем же камушкам и изгибам, не меняя тональности. Но стоит только прислушаться, и монотонное журчание распадается на множество разных капелек-нот, а по поверхности пробегают солнечные блики интонаций.

В сущности, эти короткие визиты – настоящее издевательство, подобно миражам в пустыне.

Вот так же, как и всегда, с порога, между делом, Михаил Афанасьевич сообщил ей, что завтра пора вставать с кровати. Ксения, не ожидавшая этого так скоро – она вообще как-то не задумывалась, сколько должен длиться постельный режим – раскрыла глаза в испуганном удивлении и едва заметно покачала головой. Но даже такой слабый протест не укрылся от внимания доктора.

– Нет? И сколько же ты планируешь отдыхать? – осведомился он, насмешливым тоном подчеркивая снисходительное «ты».

– Нисколько, – с досадой ответила Ксения. – Мне так надоело целыми днями смотреть в потолок, что я готова хоть сейчас вскочить…

– Тогда в чем дело? – подбодрил он.

– Я стала такая слабая, – Ксения брезгливо скривилась, настолько ей была неприятна собственная беспомощность. – Мне приходится делать усилие, чтобы дотянуться до стакана на тумбочке.

Я не представляю, как смогу вот так запросто встать на ноги.

– Зато я отлично представляю. Вы что же, думаете, я не знаю, что делаю?

– Нет-нет, что Вы, – запротестовала она. – Это я просто от неожиданности, но раз Вы говорите, что пора, значит, пора.

– От постельного режима сил не наберешься, – подтвердил он. – Так что завтра встаем и начинаем приходить в норму, – повторил Михаил Афанасьевич и скрылся за дверью.

Однако назавтра возникли непредвиденные заминки.

За сутки она привыкла и предстоящее мероприятие уже не пугало, а только радовало. Она толком не знала, как должна проходить процедура: в присутствии доктора, под присмотром медсестры или ей просто скажут, что можно вставать и дело с концом. Завтрак был съеден, таблетки приняты, лекарства прокапаны, но она так и продолжала оставаться в постели. К середине дня ожидание настолько измотало ее, что Ксения уже подумывала, а не подняться ли самой. Ну, в самом-то деле, велика ли важность – встать с кровати, зачем тут доктор. Не ноги же у нее переломаны. Но благоразумие все-таки взяло верх, и самовольничать она не стала. И правильно сделала, как оказалось.

Михаил Афанасьевич заглянул уже во время тихого часа. Быстренько совершив привычный ритуал обмена репликами, он уже собрался выйти, но Ксения окликнула его, напомнив:

– А когда же подъем?

– Завтра, – обернулся он. Ничего не объяснил, но говорил мягко, с ноткой сочувствия, словно ему жаль, что пришлось ее огорчить.

Она, разумеется, не могла знать, что делать это должен ее лечащий доктор. Но так уж вышло, что с самого утра он находился в оперблоке. А сейчас попросту отдыхал на диване в ординаторской, массируя руки в усталой полудреме, заполнив протокол сложной операции и приготовив на столе стопку историй болезни, которые еще только предстояло обработать.

– Завтра? – поникшим голосом повторила Ксения. Понятно, что спорить и просить бессмысленно, раз процедура откладывается, значит, тому есть причины. – А самой нельзя? – с надеждой спросила она.

– Я те дам – самой! – прикрикнул он, против обыкновения делая несколько шагов в глубину палаты. – Даже не вздумайте, это не так просто, тут есть свои нюансы.

– Хорошо, хорошо, я поняла, подожду до завтра, – вздохнув, примирительно ответила Ксения.

Михаил Афанасьевич немного помедлил, глядя на расстроенную пациентку, и вдруг, сердито тряхнув головой, сказал:

– Ну, ладно! Давайте сейчас.

Не обращая внимания, как ее лицо расцветает благодарной радостью, он сухо приказал ей подвинуться к самому краю кровати. Ксения выполнила распоряжение и спохватилась:

– Только… я же в одной футболке.

– Да что ж такое, – досадливо поморщился он. – Вечно одно и то же. Ну не глупо ли стесняться после операционной… Как Вы, кстати, лежа одеваться-то собираетесь?

– Не ругайтесь, Михаил Афанасьевич, – извинилась Ксения. А ей и в голову не приходило, что он тоже приложил к ней руку. Тогда тем более понятно, что он видит в ней только кусок человеческой плоти, а она-то размечталась, наивная. Как смешно и нелепо было фантазировать, что он разглядит в ней женщину… после того, как вшивал дренажную трубку ей в задницу. Пардон, в область крестцового отдела. – Нормальная реакция. Я знаю, что доктор видит не человека, а диагноз, только я редко обращаюсь за медицинской помощью, поэтому мне трудно видеть в Вас просто бесполый белый халат. Что дальше делать? – быстро спросила она, опасаясь какого-нибудь едкого комментария, на которые, как она уже успела убедиться, он был мастер.

Михаил Афанасьевич молча откинул одеяло, оголяя ее ноги. Сама она не догадалась, что оно будет мешать. Наклонился, охватывая ее и фиксируя руки на лопатках. От неожиданности Ксения напряглась, замерла, даже дышать перестала.

– А дальше обопритесь на меня.

Упорно глядя в стену позади него, она неловко положила ладони на белую ткань, едва касаясь рукавов халата.

– Я сказал опереться, а не погладить, – проворчал доктор у нее над ухом. – Сцепите пальцы в замок.

Нехотя, через силу она сомкнула ладони у него на шее, руками, плечами, грудью ощущая его сильные мускулы, его желанное тепло, дающее какое-то смутное чувство безопасности. Ей оставалось только надеяться, что доктор не заметит, как она мучается от смущения и одновременно стремления обнять его по-настоящему. Вот бы он посмеялся. Или рассердился. Ведь для его в происходящем интимности было ровно столько же, сколько для нее, когда она вынимала из принтера свежеотпечатанный договор..

– Запоминайте, в каком положении спина должна быть зафиксирована, – велел он, без усилий приводя ее в вертикальное положение.

Ксения глубоко вздохнула, не слишком успешно пытаясь побороть приступ тошноты. С некоторым усилием она сосредоточилась и заглянула за плечо доктору: достать до пола, сидя на этой специальной кровати, она не могла, даже вытянув носки.

Михаил Афанасьевич проследил ее взгляд.

– Да, высоковато, – согласился он.

Прижав к себе поплотнее, он приподнял ее и поставил на ноги. Ксения закрыла глаза, размеренно и глубоко дыша, стараясь утихомирить бунтующий желудок и кружащиеся стены. Спина болела, ноги дрожали, не желая выполнять свою задачу. Наконец, она почувствовала, как мужские руки расслабились, перестав поддерживать ее, и торопливо отступила. Она сделала резкое движение, стараясь дотянуться до халата, висящего на спинке кровати, и чуть не упала. Однако Михаил Афанасьевич был настороже и тут же подхватил ее.

– Не торопись, – ровно посоветовал он, придерживая ее за плечи. По непонятной, одному ему известной системе он снова перешел на «ты». – Подожди немного, сейчас все пройдет.

Через минуту Ксения действительно почувствовала себя лучше и смогла, наконец, одеться.

– Вот таким же образом будете вставать и ложиться самостоятельно, чтобы спина оставалась прямой. И на левую руку, конечно, не опирайтесь, – напутствовал доктор, наблюдая за ее вялыми, неуверенными движениями.

Справившись с застежкой халата, Ксения улыбнулась:

– Спасибо, Михаил Афанасьевич. Какое, оказывается, счастье – просто стоять на своих ногах, кто бы мог подумать.

– Попросите санитарку помочь Вам собрать вещи. Вас пора переводить в обычную палату. Берегите себя, как китайскую вазу: тяжестей не поднимайте, сильно не наклоняйтесь… ну и вообще, не геройствуйте, – выдал он еще серию рекомендаций, игнорируя благодарность, и удалился.

Через час ее переселили в общую палату, а еще через четыре дня выписали. Михаила Афанасьевича она видела лишь однажды. Прогуливаясь взад-вперед по коридору, она столкнулась с ним, выходящим из ординаторской. Он только кивнул на ее «здравствуйте» и поспешил по своим делам.

Перед выпиской с ней побеседовал лечащий врач. В числе прочего он объяснил, что ей нужно будет периодически приходить на контроль в поликлинику. А прием ведет… ну да, конечно, кто бы сомневался…

Как ни странно, Ксения не обрадовалась возможности увидеть его снова. Она бы предпочла больше никогда не встречаться со своим синеглазым спасителем. Попробуй-ка забыть, если в голове будет крутиться мысль, что снова скоро его увидишь.

И вот, с документами в сумке и пластырем под одеждой, Ксения вернулась домой, всего на три недели позже, чем планировала.


***


Вечера Ксения предпочитала проводить дома. С некоторых пор ей хотелось уединения.

Приглашения она вежливо отклоняла, беспредметные звонки быстренько закругляла; и через какое-то время осознала, что множество ее хороших знакомых просто растворились. В первую очередь это касалось приятелей со стороны Саши, но и ее собственные друзья тоже довольно быстро осыпались с телефонных проводов.

Тишина в эфире (и в доме) ее вполне устраивала. Тем более, что две самых близких подруги у нее остались, хотя и они не слишком навязывали ей свое общество. То ли они были достаточно деликатны, то ли просто устали ломать копья в попытках растормошить подругу и решили оставить ее в покое.

Но, видимо, сегодня был не тот день.

Было уже почти темно, хоть и не поздно – похолодало, небо, обложившись тяжелыми тучами, всерьез угрожало дождем.

Вернувшись с работы, Ксения быстренько разделалась с домашними делами. Дом, в котором нет детей и животных, нетрудно поддерживать в законсервированном порядке.

Она заглянула в полупустой холодильник, выудила с полки баночку йогурта и ветку винограда. Первое съела сразу, на ходу. Она редко готовила, для себя одной жаль было тратить время и пачкать посуду. Вымытый виноград отправился на тарелку.

Кухня когда-то была гордостью Ксении. Ее обустраивали с особой заботой, поскольку она же служила и гостиной, что не редкость в российских квартирах. Обе комнаты в доме имели жильцов, а кухня была большая, даже чуть больше, чем маленькая комната – непонятная причуда безвестного архитектора. Поэтому Ксении без труда удалось разделить ее на рабочую и гостевую зоны. Когда-то они с Сашей после долгих поисков и десятков чертежей и эскизов нашли салон, где им предложили идеальный вариант кухонного гарнитура. Теперь рабочий стол, мойка и плита скрывались за барной стойкой, а на другой половине, укрытой ковровым покрытием, помещались небольшой кожаный диван, служивший при необходимости пристанищем позднему гостю, и обеденный стол.

Добавив к винограду пару конфет, Ксения пристроила тарелку на краешек стола, принесла из комнаты плед и новенькую книжку. Имея интернет, можно каждый день получать сколько угодно новых книг, но бумажные, настоящие, Ксения любила больше.

Она только устроилась на диване с книжкой, как тут же запел телефон. Ну что за наказание… Вздохнув, она нехотя потянулась за мобильником.

Маринка. Ладно, с ней мы всегда рады пообщаться.

– Ксюха, привет. Как ты там, мхом не заросла еще? Слушай, что я подумала. Приезжай-ка ты, душа моя, к нам. Нечего дома киснуть.

На заднем плане Ксения слышала музыку, смех, разговоры. Значит, Марина не дома гуляет. Маринкина семья жила тесно – она, муж, мать и двое детей. Старшая с бабушкой, а младший, недавно вставший на ножки, с родителями. Так что принимать гостей Маринке просто негде.

– Куда это «к нам», Марин, и по какому поводу?

– По поводу юбилея Наташки. А адрес я тебе сейчас скажу, тащи ручку. Милый кабачок, между прочим.

– Марин, ну ты чего… С какой радости я поеду на день рождения какой-то Наташки?

– Что значит «какой-то»! – перебила Марина. По голосу Ксения поняла, что подруга изрядно навеселе, а значит, вдвое упрямее обычного. – Не какой-то, а моей тетки! – Марина захихикала. Ей всегда было смешно называть теткой вторую жену маминого брата, родившуюся в один день с племянницей. Марина даже завела привычку звать Наташу «моя тетя-близняшка». – Вы прекрасно знакомы.

– Не так уж мы и знакомы, – возразила Ксения. – По крайней мере, не настолько, чтобы меня приглашали. Нет, Марин, идея неудачная.

– Ой, давай без этого! При чем тут день рождения, кстати, – дошло, наконец, до Марины. – Я тебе про свадебный юбилей толкую. Ты ж не будешь утверждать, что и с моим дядькой знакома недостаточно? Не приглашали тебя, потому это дохлый номер. Ты ж все равно откажешься. Но я-то от тебя не отстану, так что собирайся давай, – непреклонно потребовала она. – Да тем более тут уже столько левого народу собралось. Всякие братья-жены-друзья гостей и вовсе неизвестно кто. И, между прочим, среди мужчин есть очень симпатичные. И пока не занятые, так что поторопись. Живо найдем замену твоему козлу…

– Хватит! – ледяным тоном оборвала Ксения, но больше ничего добавить не успела, потому что Марина немедленно дала задний ход:

– Ну ладно, ладно, извини. Все, больше ни слова: ни о козлах, ни о капусте. Могу о козах рассказать, есть тут парочка, – она снова захихикала, сорвавшись с покаянного тона. Точно, пьяна, подумала Ксения.

– Давай собирайся. И не вздумай возражать, иначе я сама к тебе приеду – с двумя или тремя мужиками, и не обещаю, что хотя бы один из них будет мой муж!

С нее, пожалуй, станется… в таком-то расположении духа.

А, собственно, почему бы и не развеяться немного? Завтра выходной, вполне можно уделить пару часов Наташе. Как только надоест вечеринка, она сразу вернется к дивану с книжкой. К тому времени Марина будет уже так «хороша», что и не заметит ее ухода. Веселилась подруга редко, зато от всей души.

– Ау! Ты где там! Смотри, я от тебя не отстану. Сейчас вызову такси и заявлюсь… с бочкой алкоголя и цыганским табором! – пригрозила Марина.

– Ой, нет, не надо, очень тебя прошу! – засмеялась Ксения. – Ладно, дорогая, уговорила. Только дай мне полчаса на сборы и… не знаю, сколько на дорогу. Где там ваша веселая компания?

– Я ж тебе говорю, тащи ручку и записывай! Вот и молодец, я тебя жду, будешь подъезжать – позвони, выйду тебя встретить!

В полчаса, Ксения, конечно, не уложилась, хотя собиралась без лишних телодвижений. Душ, фен, косметичка. Несколько минут терзаний у шкафа. Это платье не по погоде, блузка к той юбке в стирке, а эта не сочетается с длиной плаща… остановилась на симпатичных брючках в обтяжку и к ним яркая рубашка с коротким рукавом. Жаль, шпильки остаются пылиться в коробке, но с этим ничего не поделаешь, придется им подождать.

Одевшись, она придирчиво осмотрела себя в зеркальной дверце… немного дольше, чем было необходимо.

Она так давно не видела себя…

Все ее взаимоотношения с зеркалом сводились к тому, что она проверяла, гладко ли уложены волосы и не осталось ли в уголках губ следов зубной пасты.

И вдруг, впервые за долгие месяцы, она взглянула на себя как на представительницу женского рода – оценивая, насколько она хороша и привлекательна.

Ксения придирчиво разглядывала себя, словно увидела впервые.

Довольно высокая и притом тоненькая. Однако не субтильная, как это случается с юными азиатскими девушками.

Пожалуй, она взяла лучшее от смешения двух рас. Едва заметная раскосость зеленых глаз не утяжелялась мощной жировой прослойкой верхнего века, как это свойственно монголоидам, ее веки с длинными черными ресницами были тонкими и потому глаза получились огромными на фоне очерченных скул. А от славян ей достались высокий лоб, пухлые губы и фигура. Может, грудь и маловата, но зато отлично гармонирует с талией и округлыми бедрами. А длинные ноги не выглядят тощими, они по-славянски крепкие, хорошо обтянутые мышцами – круглые коленки, плавные, но твердые линии голени.

Словом, хороша. К таким ножкам юбочку бы покороче, но, увы… мини-юбку без туфель не наденешь, придется довольствоваться брюками.

Она подцепила из шкатулки браслет в тон рубашке и бросила взгляд на часы. Пора вызывать такси.

Компания и впрямь собралась немалая. Наташе всегда нравились мероприятия с размахом, она вполне могла себе это позволить, да и круглая дата, как-никак.

Кафе из двух залов – танцпол и небольшое помещение с парой бильярдных столов. Шумно и весело было в обоих. Официальная часть уже закончилась, вечеринка была в самом разгаре, в той стадии, когда гости еще не пьяны в стельку, но стаканов на столах уже больше, чем тарелок.

Марина уверенно прокладывала себе дорогу среди этой толчеи. Ксению она тянула за собой на манер буксира.

Несколько минут ушло на обнимания с Наташей. Та выслушала положенные поздравления, дежурно возмутилась, что Ксения тратила время на покупку дежурного же подарка, и потащила здороваться со знакомыми и знакомиться с неизвестными Ксении гостями. Это было утомительно и никому особенно-то и не нужно, но Наташа этого, как всегда не замечала. Положение спас администратор, подошедший к хозяйке приема. Наташа тут же переключилась на организаторские вопросы, и Ксения смогла перевести дух.

Ей было неуютно на этом чужом празднике после многих месяцев затворнической жизни. Слишком много громкой музыки и резких восклицаний, вырывающихся из общего гула. Слишком много незнакомых лиц. Слишком много всего. Ничего, утешила себя Ксения, я просто отвыкла, это пройдет. Подруга права, хватит жить улиткой. А где она, кстати?

Маринка куда-то исчезла. А вон Славик, Наташин муж. Он сидел у барной стойки с каким-то мужчиной, смутно знакомым, но по затылку, в мельтешении цветных пятен света, не понять, кто это. Судя по взрывам смеха, восклицаниям «а помнишь!», «ну ты выдал тогда!» – там полным ходом вспоминали бурную молодость. Но, о чем конкретно говорит Славик, расслышать было невозможно. Пожалуй, подходить к нему незачем. Она осмотрелась, выискивая знакомых, к которым можно было бы присоединиться.

Видимо, одинокая трезвая женщина в центре зала являлась слишком заметной фигурой, потому что не прошло и двух минут, как к Ксении прицепился какой-то юнец: с целью познакомиться и развлечь скучающую девушку. Ну, что ж, пусть развлекает. Она была даже рада парню: он избавил ее от чувства неловкости, своей ненужности, неуместности здесь. Он проводил ее за столик, и следующие двадцать минут она слушала его болтовню о работе. Мальчишка оказался риэлтором, видимо, начинающим, ибо был очень горд этим обстоятельством и трещал, не умолкая, не нуждаясь в репликах собеседницы. Она вежливо улыбалась, кивала в нужных местах, изредка притрагиваясь к бокалу и между делом вспоминая, как же его зовут. А может, он и вовсе забыл представиться.

Однако это было довольно скучно. А его претензии на важность казались смешными: он так пыжился, словно перед ним была нежная ровесница, а не разведенка как минимум десятью годами старше. С другой стороны, его стремление понравиться было лучшим комплиментом, чем парочка тех, которые мальчик адресовал ей вслух.

Наконец, ей стало совсем уж невмоготу слушать этот монолог. Извинившись, она сказала, что ей нужно выйти на минуту. Юный торговец недвижимостью немедленно выразил желание проводить ее.

– Вот уж спасибо, там я и сама справлюсь, – рассмеялась Ксения, немного смутив парня. Пусть думает, что она пошла в дамскую комнату.

Она вышла на улицу и достала сигарету – пара глотков алкоголя давали о себе знать, мозг среагировал и включил знакомый шаблон.

Она стояла спиной к двери, отвернувшись от ветра, смотрела на залитый желтым теплым заревом проспект и крутила в пальцах сигарету, почти не затягиваясь. Курила она редко, по большей части как раз на застольях.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5