Мятный ветер

— Это прекрасно, — сказал Лис.

Токи загрустил.

— Бедная Юми, — вздохнул он.

— Интересно, какая у неё выросла бы гортензия? — Лис мечтательно закрыл глаза. Токи решил прожить этот день, всё делая не так. И посмотреть, как это у него получается. Он сказал об этом Лису.

— Любой день прекрасен, но не идеален, — сказал ему на это Лис.

Мальчик сел на велосипед, и они с другом отправились в сад за грушами. Лис, конечно, бежал рядом. От колёс пух разлетался в разные стороны. Иногда Лис обгонял мальчика, зарывался в пух с головой и хвостом, а потом неожиданно выпрыгивал из кучи пуха.

— Ой-ой-ой! — кричал Токи. — Берегись!

Он крутил педали сильнее, стараясь обогнать Лиса. Они веселились от души и хохотали так, что слышно было даже великану Роскэ. А ведь облако было не маленьким.

На пригорке они остановились. Внизу был сад. А ещё дальше, за садом, тоже росли деревья. Листья на них облетели чуть раньше. И издалека они походили на пушинки одуванчика. Облачная земля под ними поднималась и опускалась, точно волны, и деревья, мягко срываясь с пушистых волн, улетали в неизвестную даль. Токи и Лис помахали им вслед и покатились с пригорка в сад.

Сад сладко пах спелыми грушами, цветами, гудел пчёлами и шелестел листочками, говоря: «Смотрите, какой у меня наряд». Токи и Лис очень любили сад, но в своей любви они признавались молча, даря нежность прикосновениями. Лис обычно здоровался хвостом. Он блаженно жмурился, вдыхал аромат и расплывался в улыбке. Токи тоже обнимал каждое дерево. Сад был благодарен.

Токи собирал груши в корзину, которую привёз на велосипеде. Лис помогал ему переставлять стремянку по саду. А Токи срывал груши и думал: «А правильно ли я всё делаю? Правильно ли я собираю груши? И хохочу во всё горло? Правильно ли поливаю свои маки? Вот они как вымахали всего-то за ночь! Но Лис не ругает меня. И дед Роскэ тоже...» От этих мыслей он так погрузился в себя, что иногда срывал неспелые плоды. Лис покачал головой, но вмешиваться не стал, ведь Токи должен найти способ помочь Юми.

Друзья собрали полную корзину и, сопровождаемые бабочками, отправились в обратный путь.

— А что, если сегодня нам сделать не джем, а рисовые конфеты с грушами? — спросил Лис.

— Да, конфет мы ещё не делали! — воодушевился Токи. И тут же добавил: — А у нас получится?

— Ты хорошо вошёл в образ, — пошутил над ним Лис.

Они вдвоём занесли корзину на кухню и принялись за дело. В специальной книге сладостей они нашли рецепт конфет, но оба не знали что у них получится в конечном счёте.

День близился к вечеру, на кухне кипела работа. Большая голубая луна взошла над облаком и заглянула в окошко Токи. Сверчки запели, маки заснули, сладкий запах из окна кухни притягивал облачных духов. И синий кит снова проплыл над облачным островом, только теперь почти невидимый, и по-прежнему улыбался чему-то своему.

Токи и Лис распахнули дверь в прохладную ночь и с большим подносом конфет и чаем вышли во двор. Лис постелил на земле ковёр. И, расположившись на нём, как восточные путешественники, друзья пили чай с конфетами. Пух облака серебрился от Луны. Было так хорошо и спокойно, а конфеты были такими вкусными, что Токи не выдержал и улыбнулся:

— Какой хороший был день!

— И вечер прекрасен, — добавил Лис.

— Хочешь я прочту тебе свои новые стихи?

И Лис прочёл.

Дневная улыбка сада

отражается во мне.

Она освещает мою дорожку вечером.

И утром я покажу облаку

отражение этой улыбки.

— Фуф, — выдохнул Токи. — Я всего лишь один день следил за тем, правильно ли я всё делаю — и так устал!

— Что бы мы ни делали, у нас всё получается, — хитро улыбнулся Лис.

И Токи улыбнулся ему в ответ.

— А что ты напишешь Юми?

— А вот что!

Токи достал из кармана бумагу, карандаш и написал:

«Дорогая Юми! Я очень рад твоему письму! И сегодня целый день я думал, как тебе помочь. И вот что я понял: можно ошибиться и всё исправить, или делать по-своему и удивляться, как интересно получается. Видела бы ты мои маки — они выше дома! А ещё я сегодня нарвал зелёных груш, но они полежат на подоконнике и обязательно дозреют.

Я думаю, ты чудесная девочка, Юми. И ты не попадёшь в Нетакию. Не обижайся на тех, кто тебя ругает, ведь они ничего не знают о волшебстве нетаких вещей. А ты, конечно, о нём знаешь! А самое главное — это твоя улыбка, Юми. Она именно такая! Самая прекрасная и волшебная! И я открою тебе секрет: когда ты улыбаешься, всё получается наилучшим образом! А ещё Лис (это мой друг) обещает, что ты станешь настоящей волшебницей. А он частенько бывает прав. Мы с тобой будем хорошими друзьями! Токи и Лис».

Токи прочёл письмо Лису вслух. Они положили его в коробочку, сверху добавили конфет, и облачные духи отнесли эту посылочку Юми.

И что вы думаете? Она стала настоящей волшебницей!

Мятный ветер

Самые добрые улицы в Сиреневом городе. Здесь никто не злится и не печалится. Солнце по утрам окатывает его медовым рассветом. И сладкая ночь сменяется сладким утром. Улицы в сверкающей сирени, акациях, росе и маленьких весёлых радугах. И весь город похож на большой букет цветов. Ароматный и свежий. И каждое утро, день и вечер над Сиреневым городом взлетает тысяча девчонок в красивых платьях, они разлетаются, и ветер носит их туда-сюда, как пушинки одуванчика.

— Я пролила молоко, — смеётся Анна и вылетает в окно вместе с кувшинчиком.

— Моя кошка убежала куда-то! Может, отправилась в Италию? — улыбается София и плавной медузой поднимается в воздух, покачиваясь на невидимых волнах.

— У меня отличное настроение! — - кричит с балкона Мерилу и стремительно падает в небо. И хохочет.

Медовый рассвет превращается в прозрачный голубой день. И носит цветочных девочек в большой корзине беспечной жизни.

— Всё дело в лёгких мыслях, — вам скажет София.

— Всё дело в лёгких мечтах,— вам скажет Анна.

Конечно неприятности случаются и в Сиреневом городе. Но его жителей не одолевают тяжёлые мысли. Цветочные девочки легко обрывают ниточки неприятностей, что тянут их плечи к земле. И теряя зависимость от тревог они становятся невесомыми. Совершенно! Тогда их качают невидимые крылья-паруса, а в глазах отражается Сиреневый город. И лёгкие девочки стайкой колибри садятся на ветви деревьев и щебечут о всяких радостях. А потом налетает ветер и срывает их в новый полёт над красными крышами и зелёными улицами. И девочки даже кружатся в хороводе, если успевают схватиться за руки.

Конечно они могут вернуться на землю, когда захотят, но так приятно летать в облаках не забивая голову утомительной суетой.

— София!

— Мерилу!

— София! Постой!

— Я не могу! Я улетаю!

И смеясь от души подружки схватились за руки и закружились на ветру.

— Посмотри вон туда, — сказала Мерилу. — Там, внизу, по тротуару идут две грустные девочки.

— Что же случилось?

— У них нет лёгких мыслей.

— Не может быть!

Две девочки в сереньких платьях, и правда, шли по тротуару и совсем-совсем не вписывались в беспечный город-самоцвет. Они шли и шептались о чём-то тревожном, смотрели в землю и качали головами. Будто во всём были виноваты тяжёлые ботинки тянувшие их к земле. Но на самом деле — это всё из-за тяжёлых мыслей. Ах, если бы девочки улыбнулись!

— О чём вы так печалитесь? — спросила Мерилу, порхая над ними бабочкой.

— Посмотрите какое солнце! И фонтаны! — сказала София. — Возле них искатели радуг и счастливые дети.

— А в небе никогда не бывает скучно!

— Мы можем вам помочь.

— Поднимайтесь с нами в небо.

— Скорее, — София протянула им руку. — А то мы улетим. Ветер уносит нас.

Но девочки совсем не обращали на них внимания и всё так же шли глядя в землю и слышали только самих себя. Такие мрачные, как две маленькие тучки, которые непонятно зачем спустились в Сиреневый город и чувствовали себя здесь чужими.

Но ведь стоило только улыбнуться, и гостеприимный город моментально заключил бы их в танцевальные объятья.

— Что нам делать? — спросила София. — Они такие несчастные. Как мы им поможем?

— Я знаю, — сказала Мерилу. — Мы замедлим время! Им будет неудобно общаться друг с другом, зато они смогут услышать наш город и самих себя.

— Как хорошо ты придумала!

Они так и сделали. Хлопнули в ладоши, и время потекло медленно, хрустально плавясь на солнце. И всё вокруг стало большим и значимым. Цветок на любом дереве казался размером с дом, радуги над фонтанами — ярче, бабочки пролетали так медленно, что легко было рассмотреть наряд каждой из них, ароматы цветущих южных улиц стали такими густыми, что от удовольствия кружилась голова.

Девочки плыли по городу изумлённые и, наконец, видели и слышали всё, что происходит вокруг. А происходил самый настоящий праздник жизни, на котором подарки раздавались каждый день. И у каждой девочки в Сиреневом городе была большая лёгкая корзина для подарков.

Девочки-тучки больше не могли перебирать в своих головах суетливые тревоги. Да и как их заметить, когда на тебя накатила такая волна радости! Сиреневый город превратился в розовый кристалл, и в нём они увидели себя такими лёгкими, красивыми и свободными. А главное — они увидели свой внутренний свет. Такой же, какой излучали прохожие на улице, внутренний свет всех вещей и самого города.

Слова замерли и обострились чувства. Сердца распахнулись, и свежий ветер ворвавшись вымел весь хлам из мыслей.

— Я чувствую! — сказала одна девочка-тучка. — Дыхание земли. И дыхание листьев.

— Я чувствую аромат персиков и мяты, — сказала вторая.

И они уже совсем не были похожи на тучки. Их платьица разноцветились, как лепестки цветов, лица сияли, а мысли стали лёгкими. И девочки улыбались сами себе и всему миру.

— Возьмёмся за руки, — предложила София.

Они с Мерилу протянули руки, и девочки тоже протянули к ним руки. И время тотчас пошло своим привычным ходом.

А девочки-колибри летали над городом и радовались такому счастью. Они замечали всё прекрасное на свете. А город сиял внутренним светом, любил своих жителей и делился секретами счастливой жизни.

Самолёт и подсолнух

В небе над летними полями парил красный самолёт. Он любовался цветущей землёй и с грустью думал: «У меня есть небо, большое и синее, с его облаками, радугами, грозами и журавлиными стаями. Но у меня нет этой прекрасной земли. Когда я спускаюсь на землю, то не вижу ничего, кроме ангара, куда меня запирают люди. А цветы, они кажутся такими счастливыми! Смеются и болтают друг другу свои секреты. Неужели я их никогда не узнаю?» И вдруг он увидел подсолнух, который был выше всех цветов и улыбался, подставляя лицо солнцу.

«Эй!» - закричал самолёт.

«Эгей!» - ответил подсолнух.

Позднее, пролетая с юга на север, самолет снова закричал: «Привет!»

«Привет!» - закричал в ответ подсолнух.

Потом самолёт летел с севера на юг и закричал цветку: «Ты красив!»

«Ты тоже!» - ответил цветок. Так они и переговаривались, потому что больше ничего сказать не успевали.

«Расти! Расти!» - твердил себе подсолнух. «Надо непременно дотянуться до неба! Там самолёт. Там столько интересного: сны пилотов и воздушные змеи с длинными хвостами, и само солнце!»

А потом совсем неожиданно, по воле пилота, самолёт приземлился рядом с цветком. И они так обрадовались друг другу! И принялись расспрашивать и рассказывать обо всём.

«У тебя так интересно в небе!»

«У тебя так интересно на земле!»

И, конечно, они влюбились друг в друга, потому что такова природа любви: любить того, кто прекрасен, счастлив и недосягаем.

«Но в тебе тоже есть небо, - поспешил самолёт утешить подсолнух. - Ты похож на солнце».

«А в тебе есть земля — ты похож на бабочку», - улыбнулся в ответ подсолнух.

Оба они были совершенно счастливы. И хотя самолёт опять поднялся в небо, с цветком они уже не расставались.

«Эй!» - кричал самолёт, пролетая с юга на север.

«Эгей!» - отвечал ему подсолнух и смотрел вслед.

Ведь для настоящей любви нет преград и расстояний, в ней соединяются небо и земля.

Открытка в августе

В августе чего только ни происходит!

Смотри, покажу!

Мой знакомый Микай проснулся до рассвета и сразу почувствовал: сегодня произойдет что-то хорошее! У него частенько бывало такое чувство и оно его не подводило.

Пританцовывая Микай одел рубашку в синюю полоску и повязал модный платок на шею для праздничного вида. Потом пожелал «доброе утро» комнатным цветам и жаворонкам за окном, выпил горячего травяного чаю и вышел в сад.

В его саду перед домом выстроились аккуратные грядки с морковью и редисом, и клумбы с великолепными жизнерадостными цветами. Микай так любил сад, что каждой клумбе дал собственное имя. Тогда сад превратился в его прекрасную семью с кучей милых сестричек. Сад заботился о Микае, а Микай заботился о саде. Красота!

Микай начинал работать с раннего свежекристального утра и заканчивал к обеду, а после развозил цветы на маленьком грузовичке в цветочные лавки. И все любили цветы Микая, потому что они дарили радость, поднимали настроение, помогали признаваться в любви и укрепляли дружбу.

Сегодня утром Микай срезал розы, еще с каплями росы, и расставил их в стаканы на кухне и в гостиной. Затем прополол морковку и сельдерей, полил лаванду, эустому, и розовые кусты, а потом поставил печь баклажаны в самодельной глиняной печи посреди еще не проснувшихся хризантем. И все это до восьми утра!

Иногда Микай поднимал голову и смотрел, не летит ли почтовый аэростат с северной стороны. Микай волновался и работа в саду успокаивала его. Хризантемы утешали, розы подбадривали, сельдерей давал разумные советы и баклажаны не давали о себе забыть.

Микай ждал важное письмо. Хотя бы открытку, но пусть она придет поскорее! И все на Ивовой улице знали: Микай ждет письмо. И весь Сиреневый город знал: Микай ждет письмо!

Ближе к девяти утра аэростат с золотистыми боками и надписью «Крылья» действительно прилетел в город. Капитан Дэрон приказал опустить надежно связанный пак писем возле дверей почтового отделения. Поверх всех писем он прикрепил открытку для Микая, чтобы доставили незамедлительно. Ведь Микай ее так ждет!

Однако на дверях почты висела грустная, с пятнами чернил, записка от почтальона Фрома: «Почта не работает. Я заболел. У меня температура».

— Вот незадача! — всплеснула руками тетушка Миранда. Она проходила мимо, когда аэростат спустил почту. Тетушка Миранда забрала лишь открытку — маленькую открытку с удивительной миссией — и поспешила к аптекарю Юльнису, что жил неподалеку от почты.

— Юльнис, скорее! — крикнула она с порога. — Что случилось?

— Дай мне минуту отдышаться. Не торопи.

— У кого-то температура? - забеспокоился Юльнис.

— Именно. Нужна микстура для господина Фрома.

— Немедленно отправим. А что у вас в руках, дорогая?

— Письмо для Микая, Юльнис. Ты только представь! Кто его теперь доставит?

— Письмо для Микая! — обрадовался Ларко — мальчик-посыльный аптекаря Юльниса. — Позвольте мне отнести его.

— А кто отнесет микстуру Фрому? — Юльнис достал с полки оранжевую бутылочку. Апельсиновая микстура, как известно, помогает лучше, чем обычная.

— Так уж и быть, я отнесу, — согласилась тетушка Миранда. — Молодые ноги бегают быстрее. Пусть Ларко несет открытку. Смотри, не потеряй ее!

— Я побежал!

Ларко вприпрыжку понесся по бодрым улицами Сиреневого города. День выдался прекрасный! Вовсю цвели жакарандовые деревья, от которых город и получил свое название. Он уже совсем проснулся, и все вокруг занялись делом. Отряд садовников с лейками старательно поливает азалии. Фонарщик Пирес чинит фонарь возле городской ратуши. Рыбак Бэнто везет тележку рыбы на рынок, а гончар Токур — фарфоровые тарелки. Открываются двери кофеен, кондитерских, мастерских. Город крутится и сияет пряничной каруселью.

— Письмо для Микая! — объявил всем Ларко и даже подпрыгнул на месте от радости и волнения, подняв открытку над головой. Та-да!

Он бежал и бежал. Его не отвлекали ни запах яблочных пирогов, ни лавки с лимонадом.

«Письмо для Микая!» — разносилось по сиреневым улицам. Даже птицы друг друг передавали эту новость.

—- Погоди! Дай-ка взглянуть, — окликнул Ларко художник Окке-Пеле. Он сидел на балконе и рисовал вид на цветущий город. — Я как раз собирался отправится на Ивовую улицу за красками. Мне не трудно отнести письмо.

На самом деле отнести письмо он очень хотел.

— Прошу вас, — сказал Ларко. — Мне надо вернутся в аптеку. Только непременно доставьте!

— Непременно! — Окке-Пеле совершил свой самый потрясающий прыжок с балкона и помчался по улице.

— Письмо для Микая! — горланил он от души.

Всем хотелось прикоснуться к счастью и поучаствовать в доставке письма переживающего незабываемые приключения хотя бы немного: два квартала или десять шагов. Седой каллиграф Пет Сниссен даже закрыл мастерскую, чтобы пронести письмо один квартал. Он одел цилиндр, взял трость и бережно нес письмо от угла Вишневой улицы до фонтанчика возле лавки самоцветов, где его взяла госпожа Нора. Потом письмо забрали близнецы Пиро и Зарен. Они немного опоздали в школу, но учитель не стал их ругать узнав причину опоздания. От близнецов письмо перешло к Ангеле — продавщице вишен. Она оставила корзину прямо на тротуаре и несла письмо до Фиалковой улицы, где его взял сапожник Журо. Он тоже закрыл мастерскую. Туфли и ботинки ждали, когда мастер вернется и болтали о последней моде пока их никто не слышал. Болтливей всего оказались теннисные туфли поэта Гэори.

Наконец веселый почтовый марафон достиг Рубиновой улицы, а это совсем рядом с Ивовой! Молва о письме летела впереди него. Газетчик Юсси остановил велосипед рядом с домом Микая и постучал в ворота.

— Микай, тебе письмо! — прозвенел он велосипедным звоночком и покатил дальше по своим делам.

Оно пришло!

Микай второпях оставил грядки с салатом, снял перчатки, поправил рубашку, волосы и открыл ворота. Где же письмо? Микаю сейчас совершенно не до шуток! Ведь от этого письма зависит его судьба!

Мимо протопали беззаботные студенты болтая осамых приятных свиданиях в августе.

— Несут! — сказал Свен.

— Несут, — подтвердил Маркус.

Микай стоял в воротах и ждал. С листиками мяты в кармане и с надеждой в цветущем сердце.

В торжественной процессии, в руках миленькой Агаты и в сопровождении уличных музыкантов и мима Писти письмо наконец попало на Ивовую улицу. Его несли волны радости и музыки. Все ближе и ближе к Микаю. Агата влюбленная в студента Свена лучше всех понимала Микая, и Писти решил, что письмо должна отдать именно она.

Процессия остановилась. Аккордеон и гитара вежливо замолчали, когда Микай дотронулся до открытки. Даже ивы не шелестели затаив дыхание.

— На обратной стороне, — прошептала Агата.

Микай перевернул открытку и прочел: «Я согласна!»

Телефонная линия спасения

Пол Полан лучший рыболов на Мармеладных небесах. Он забрасывает длиннющую удочку прямо с Зеленого облака в озеро Егеро и вытаскивает радужного окуня в считанные секунды.

Говорят, он вырос в семье рыбака и привык к креветочным коктейлям, а потом - вуа-ля! - познакомился с хорошенькой актрисой Маринет и перебрался к ней на Мармеладные небеса.

Там его, разумеется, взяли на должность главного связиста, потому что он дальше всех забрасывает удочку.

- Вот это поворот! - воскликнул Пол Полан и расхохотался.

В следующий четверг он с нарастающим оптимизмом принялся за работу, и полетели по небесным волнам послания по всему Дивокраю.

А дальше случилось нечто более удивительное.

- Смотри-ка, Пол, - позвала Маринет, однажды утром свесившись с Зеленого облака. - Мы пролетаем над ужасно мрачным местом!

А оно и правда выглядело безнадежным: окутанное грязно-бурым дымом будто напыхтели заводские трубы, а за ним виднелись улицы без огней и без деревьев. И не звука сквозь гадкий дым!

- Есть там кто живой? Не вижу сигналов о помощи, - обеспокоилась Маринет, разглядывая город в бинокль. - Уверенна, там эпидемия или катастрофа!

Она даже забыла, что собиралась заплести косы и накрасить губы.

- Немедленно свяжемся с ними! - откликнулся Пол Полан и погасил огонь под яичницей.

У них с Маринет одно доброе сердце на двоих.

Зеленое облако на всех парусах устремилось к Сиреневому городу. Ведь только там Пол Полан мог собрать телефонный аппарат для связи с мрачно-таинственным местом без имени и координат. А перед прибытием он телеграфировал мэру Сиреневого города прямо с облака: "Кристалл и пластинки тчк"

Краснощекий мэр Фил Блум бросил танцевальные занятия и срочно распорядился принести на площадь пластинки - на всякий случай - с самыми счастливыми песнями. Потом помчался домой за своим кристаллом и самолично доставил его на площадь. Везти пришлось на машине, потому что кристалл размером с тумбочку, а это вовсе не мало!

К трем часам по полудню на площади уже томились в ожидании два десятка неравнодушных людей - новости в Сиреневом городе разлетаются со скоростью ласточки.