Золотая змея

Агариста велела подать обед ей в спальню. Благо, сегодня не было гостей и наместников с их вечными свитками.

Ела царица без всякого аппетита, выпив лишь немного разведенного водой вина и закусив лепешкой.

Служанки молча убрали нетронутый обед.

А верит ли она Эридиту?

Мысль эта обожгла изнутри. Нет… Она давно знает о его желании выслужиться. Вместе с тем, пожилой вельможа пока ни разу себя не запятнал ложным подозрением.

Царица подумала было уже послать за главой Дел безопасности, но тут взгляд ее уже привычно остановился на золотой змее, обвивающей запястье.

Изумрудные глазки змеи переливались.

Странное жжение ощутила царственная дева.

Память, острая и цепка, подхалимски высветила лицо Наннион.

Девушка стоит перед ней, прижимая к груди белый цветок.

Отбегает, легкая и грациозная, а позади Агариста слышит вздох.

И вот сад, еще только вчера , весенняя свежесть и тепло одновременно, дивный запах смолы и росы… И шепот. Влюбленный шепот, который она, владычица славного государства не слышала никогда в свой адрес.

«Эридит лгать не станет».

Конечно, нет. Он служил еще ее отцу. И он нередко предостерегал от приема заезжих артистов, особенно из того народа.

- Грегорио! – позвала Агариста.

Наставник, услыша зов царицы, незамедлительно вошел в ее покои.

- Что изволит моя повелительница? – с поклоном вопросил он.

- Грегорио, друг, - голос Агаристы был слаб, - что ты посоветуешь мне?

- Какой совет ты ждешь? – спросил наставник.

- Ты слышал утром новость?

- Да, - Грегорио взглянул в лицо царицы.

- Что мне делать? – Агариста почувствовала, что не может выдержать взгляд этого невысокого мужчины, годящегося ей в отцы по возрасту.

- Что должно, о царица, - Грегорио поклонился.

= А что должно-то?

- Не мне тебе говорить об этом, госпожа, - Грегорио опять глянул в глаза Агаристы, = не мне. Я не смею давать советы там, где не несу ответа.

- Но я думала, ты скажешь, - Агариста приблизилась к другу.

- Не смею, - повторил он, - я должен беречь покой моей госпожи. Это моя желанная должность. Остальное – не мое.

- Оставь меня, - Агариста сцепила руки, хрустнув суставами пальцев.

Грегорио, поклонившись вышел.

Глава 8

После обеда Агариста отправилась проверять столичный гарнизон. Делалось это для того, чтобы знать, готово ли войско к войне или обороне.

Уставшая после длительного пребывания на пусть не жарящем солнце, она распорядилась принести ужин ей в покои, как и обед.

Приказ был исполнен, и на маленьком столике в спальне Агарсты появились горшочек с любимой ею кашей, заправленной растопленным бараньим жиром, миска с фруктами, кувшин с вином, еще один - с водой. На плоской деревянной дощечке аппетитной горкой высились румяные лепешки.

Да, пищевые предпочтения правительницы были просты, излишества она позволяла себе только на редких пирах да на приемах.

Однако несмотря на голод и усталость Агариста не спешила приступать к трапезе.

Когда комната ее заполнилась синеватыми тенями, отбрасываемыми дальними скалами, в прилегающем коридоре раздались шаги и послышалось бряцание оружия.

Агариста присела на кресло, откинула тяжелую прядь волос со лба.

В покои вошел Алессандро.

Он поклонился правительнице.

- Служу моей царице, - сказал он, - на карауле все спокойно, госпожа может отдыхать и не беспокоиться ни о чем.

- Я благодарю тебя, мой верный страж, - Агариста пытливо глянула в лицо молодого человека, желая разглядеть там что-то такое, что не могла объяснить сама.

Однако воин выглядел абсолютно непроницаем. И только глаза с=его горели странным блеском, и от этого блеска у Агаристы пересохло горло.

- Но ты печален. Отчего? – спросила она изменившимся голосом.

- Все хорошо, госпожа, благодарю за заботу, - ответил Алессандро.

И опять этот выразительный взгляд, от которого у царицы пробежал холодок по телу.

- Но я же вижу. Открой мне свою грусть, воин,- дева сложила руки на груди.

- Если моя госпожа настаивает, - помедлив, сказал Алессандро, - то я просто устал.. на службе.

Агариста выпрямилась. Жаловаться на усталость было немыслимо. Это просто неслыханная дерзость!

Но ей совершенно не хотелось гневаться на начальника охраны.

- Устал? Но почему бы тебе не отдохнуть? Вот прекрасно накрытый стол…

Золотая змея звякнула на запястье, когда Агариста указала рукой на накрытый стол.

Лицо Алессандро потемнело. Или закатные тени так легли?

- Если моя госпожа позволит, то я откажусь…

- Вот как? – Агариста почувствовала, как щеки ее вспыхнули огнем, - а если не позволю?

- Моя госпожа вправе мне приказывать, - Алессандро поклонился, - и может казнить меня за непослушание. Но разделить с ней трапезу я не могу…

- Ступай, Алессандро, - Агариста махнула рукой, и воин, отдав честь копьем, скрылся в проходе.

Глава 9

Грегорио, зашедший проведать Агаристу перед отходом ко сну, нашел свою подопечную на балконе.

Она стояла, прижимаясь лбом к решетке, выполненной в виде виноградной лозы, и глядела куда-то вдаль, на синие уже горы с редкими красными огнями костров.

- Уйду я, Грегорио, - произнесла она сдавленным голосом.

Грегорио встал рядом.

- Куда ты изволишь уйти? – спросил он тихо.

- В одно из дальних поместий… Там где на склоне гор пасутся наши стада коз… Я поселюсь и буду жить там. Никто не будет знать, кто я на самом деле. Я буду ходить по горам и пасти коз. И…

Агариста повернула голову и взглянула в лицо своего наставника. Он молча ждал, что она скажет еще.

- И встречу там своего пастушка….

- А потом? – голос Грегорио был тих.

- Что потом? Будто не знаешь! Я понесу. Понесу малыша…

Грегорио вздохнул.

- Не сочти за вольность, царица.

Он потянул Агаристу в комнату и подвел к огромному, во всю стену, зеркалу.

Лучи солнца слабо проникали в помещение, но свое отражение Агариста смогла разглядеть.

Грегорио встал сзади нее и положил руки на бедра деве поверх туемного одеяния.

- Видишь? – спросил он, - одна моя рука выше другой…

- И что? - Агариста вглядывалась в зеркало.

- Госпожа, - вздохнул тот, - готова ли ты рискнуть? И чем? Твой малыш будет обречен еще до рождения. Как и ты сама. Ему неудобно будет находиться в твоем лоне. И роды закончатся смертью.

- Это из-за ноги? – Агариста вскрикнула, - но это неправда все. Вон служанка тоже хромала, так ничего , вышла замуж, четверых родила.

- Знаю, - кивнул Грегорио, - Антипия хромала, но у нее причина в другом была, там повреждена именно нога. У тебя же, - он опять положил руки на бедра царицы, - искривлен таз, то место, где будет дитя…

- Я все равно уйду, - хмуро ответила Агариста.

- Что ж, но помни: нет никого свободнее тебя и нет никого зависимее…

- Как же ты хорошо сказал, - Агариста отвернулась от зеркала, - ну а ты что будешь делать, если я откажусь от престола?

- Что же? Я пойду с тобой. Чтобы оберегать тебя и заботиться о тебе.

- Но ведь я не буду царицей!

- А я люблю в тебе не царицу, прекрасная Агариста, - тихо ответил Грегорио.

- Как это странно, - Агариста отошла от зеркала, - кстати, а почему у тебя нет семьи?

- Моя семья - ты, - опустив голову, сказал Грегорио.

- Но ведь ты мог бы жениться второй раз!

- Я не хочу. Знаешь, госпожа, мы долго жили с женой и очень дружно. Но вот детей не было долго. И когда уже потеряли надежду, она понесла.

Грегорио замолчал.

- Я служил у отца твоего, - продолжил он, - и когда мы были в походе… Что произошло я не знаю, возможно, она упала, или что-то еще, но роды у нее начались раньше срока. Сильно раньше. Ребенок не выжил. Она умерла через три дня.

Глаза Агаристы широко раскрылись.

- И после этого твой отец, да пусть сладко спится ему под кипарисами, принес мне тебя. Так и сказал: оберегай. И вот уже двадцать пять лет ты – смысл моей жизни. Агариста. Агариста. И как же мне больно оттого, что человек, которого я люблю и перед которым преклоняюсь, подвергся червю зависти и несправедливости…