Решала. Моя любой ценой!

Рухнула в собственное тело, задыхаясь…

Выгнулась на жесткой кровати, захрипела, и распахнула глаза.

Дернула руками, пытаясь обхватить ими скованный болью живот.

И не смогла…

Дернула снова, послышался звон цепей, особенно громкий в воцарившейся тишине.

Снова и снова дергала руками, пытаясь освободиться…

Извивалась, сгорала от невыносимой мучительной агонии.

Казалось, все мое тело исполосовали на куски, а потом сшили как попало. Грубо. Безжалостно. Без наркоза.

И сейчас, я сполна ощутила все адовы муки. Сгорала заживо на костре, разложенном и подожженном моими врагами.

Только открыла глаза, только очнулась, но сразу же потянулась руками к животу.

С ужасом ощущая на месте огромной выпуклости пустоту. Мои малыши, они пропали.

Лихорадочно шарила руками по плоской поверхности живота, и не верила собственным ощущениям.

Хотела закричать во горло, завопить от ужаса и боли.

Но из саднящего горла вырвался лишь хриплый сдавленный стон.

Я извивалась на постели, дергала руками, пыталась вырваться. И не могла.

Мои руки оказалась скованы. Запястья сдавливали холодные металлические браслеты. Слышался звон цепей.

Паника захлестывала меня все сильней. Ужас сковал все тело. Казалось, что воздух в груди закончился, и дышать больше нечем.

«— Мои малыши! — застонала, шаря по плоскому животу руками. — Что с моим малышами».

Казалось, что я прокричала свой самый ужасный кошмар громко. Заголосила во все горло. Зарычала, словно звери у которой отняли самое дорогое.

В груди запекло, в горле булькало и хрипело. Я задыхалась, дергала руками, пытаясь вырвать посторонний предмет из горла.

Но тут кто-то перехватил мои руки.

Сжал жесткой хваткой.

— Хватит! Прекратить истерику! Немедленно!

Облик говорившего мужика расплывался перед глазами от слез. Нос заложило. Я все еще задыхалась.

Но грубый оклик помог.

— Слушай меня внимательно, Кукла, — продолжал давать указания незнакомый голос. — Ты в больнице. У тебя в горле интубационная трубка. Я сейчас ее вытащу, но прежде ты должна успокоиться. Поняла? Моргни два раза, если поняла...

Я хотела избавиться от гадости, что распирала горло, и мешала мне дышать.

Поэтому, моргнула два раза.

— Отлично. Теперь, делай глубокий вдох, на выдохе я потяну трубку.

Следовала инструкции.

Перестала дергаться, лишь схцатилась пальцами за металлические бортики кровати. Об нее снова звякнула цепь.

Незнакомец, дождался моего глубокого вдоха, и вытянул трубку изо рта.

Я закашлсялась, жадно втягивая желанный воздух, чувствовала как легкие насыщаются кислородом.

Голова еще кружилась, от слабости тошнило, и я не могла приподняться, не то что встать с кровати.

Снова дернула руками, они все так же были прикованы к бортикам. Значит, не показалось.

— Где мои дети!?

Паника и ужас нарастали все сильнее.

В груди все сдавило стальным обручем, я заметалась, задыхаясь еще сильнее.

По щекам покатились слезы, от ужаса, от собственной беспомощности. От страха за детей.

Сквозь мрак, окутавший сознание, смотрела на свой плоский живот, и не верила…

— Мои малыши!

— Тихо, девка тихо… — Уверенный мужской жесткий голос ворвался в мой рухнувший мир. — Если не прекратишь истерить и метаться на кровати, вколю успокоительное… — Незнакомец в серой медицинской форме схватил меня за плечи, и слегка встряхнул. — Успокоилась! Живо! Молоко пропадет! Вот же истеричка на мобю голову попалась.

Сквозь соленую пелену слез снова перевела взгляд на свой уже плоский живот.

И не верила…

Все еще не верила…

— Где мои дети? — прошептала почти сорванным голосом, даже не замечая, как по щекам струятся слезы. — Где? С ними все в порядке? Всего восемь месяцев… Еще рано, слишком рано… — Туман перед глазами рассеялся. — Я была беременна. Близнецы. Два мальчика и девочка. Где они?

Прожигала врача взглядом полным боли. Молилась всем богам, чтобы с моими детьми было все в порядке.

Восемь месяцев.

На таких сроках тоже рожают нормальных здоровых детей.

— Где дети?

Страх стягивал горло невидимой хваткой.

— И где я? Мой муж? — При слове муж горло сдавило, с трудом вытолкнула из себя это слово. — Где он? Это он меня сюда привез? Вы не мой врач. У нас договор с другой клиникой... Он не имел прав... Вызовите полицию...

— Прекрати истерику! — недовольно шикнул доктор. — От нервного перенапряжения снова швы разойдутся. Придется заново оперировать… Молодая еще, успеешь родить… Полиция тебе тут не поможет, Кукла... Лучше думай о себе... Детей ты больше не увидишь... Смирись...

— Пропустите меня, — послышался голос моего мужа, уже почти бывшего. — Где Док? Операция уже давно закончилась… Мне нужно увидеть девку и Дока…

Девка? Значит вот кто я для него?

— Не пускайте его! — Схватила врача за руку, умоляюще заглядывая в его глаза. — Видеть не хочу этого мудака! Вызовите полицию! Мои дети... Что происходит?

— Прости, девонька, но тут ты больше ничего не решаешь, — отмахнулся от меня Док. — Пропустите этого скандалиста…

Я не понимала что происходит…

Где я?

Где мои дети?

Почему живот плоский!

Срок всего восемь месяцев!

Так рано, очень рано…

Я все помнила…

Что произошло перед тем, как я потеряла сознание…

Снова болезненно потянуло низ живота. Спазмирующая боль сковала тело, только в том кошмаре по моим ногам и из груди потекло нечто горячее…

Кровь.

А сейчас все мое тело просто скрутило от жара.

— Док, где мои дети? — снова попыталась схватить доктора за рукав, за подол, да за что угодно, лишь бы привлечь к себе внимание. Лишь бы он ответил! — Прошу!

— Любимая, ты уже очнулась, — раздался с порога мерзкий голос почти бывшего мужа. — Как же я скучал по тебе, как рад, что с тобой все в порядке!

Тимоша подошел к кровати, к которой я все еще была прикована.

Наклонился надо мной, обдавая запахом туалетной воды.

Тошнотворным.

Мерзким.

Вонючим.

Странно, раньше мне нравился его парфюм.

А сейчас… Она вызывала лишь рвотные позывы…

Я успела отвернуться, когда он хотел оставить поцелуй на моих губах. Так что, у почти бывшего получилось лишь слегка мазнуть ртом по моей скуле.

Даже от такой малости скривилась, меня едва не стошнило.

— Вот значит как? Уже не любишь? — хмыкнул Тимоша, передвигая стул к кровати, и удобно усаживаясь. — Поговорим, любимая?

Глава 3

Амелия

Я смотрела на него, и не верила собственным глазам.

Сердцу.

Душе.

Что когда-то любила этого мужчину…

До безумия, до головокружения, всей душой…

— Где мои дети? — прошептала хрипло сорванным голосом, прожигая мужа взглядом полным презрения и боли.

— Это все, что тебя интересует? — спросил он, с безразличием игнорируя вопрос о детях. — Даже не спросишь, сколько времени я тебе изменяю? И куда привез, пока ты была без сознания?

— Плевать! Сейчас меня интересуют только мои малыши, — стиснула кулаки поверх простыни. — Верни мне их! Где мои дети? И я хочу развод!

— Никакого развода не будет, любовь моя, — ухмыльнулся почти бывший муж, — по крайней мере, сейчас! И если ты хочешь выбраться отсюда, и увидеть своих выблятков… Будешь сидеть тихо! О разводе даже не заикайся! Пока я не улажу все… Иначе… — Тимоша, плавно, словно хищник почуявший жертву, скользнул со стула ко мне. Вцепился в волосы, не позволяя отвернуться. — Смотри на меня, сучка!

Действовал настолько быстро, что я даже не успела отреагировать.

Смотрела, и не узнавала своего мужа!

Жестокого. Ужасного. Отвратительного.

Схватил каленой хваткой за шею второй рукой, почти перекрыв кислород.

— Сидишь тут тихо! Не буянишь! Не привлекаешь к себе внимание! Выполняешь все, что тебе прикажут! Жаль выставить тебя тут на бои как приз пока не получится. Но ничего, я подожду... Док тебя подлечит, а потом... Сыворотку исцеления тебе уже вкололи. Уже очень скоро, за твою золотую дырку будут рвать глотки на арене все голодные зеки. Ты мне принесешь еще много бабла, дорогая женушка!

— Что ты натворил? Опомнись! Тим! — прошептала в ужасе, пытясь достучаться до почти бывшего мужа. — Если мой отец узнает... Он с тебя живого шкуру спустит, и заставит ее сожрать... Он тебе яйца отрежет...

— Поверь, дорогая женушка, — прорычал мне в лицо Тим, обдавая гнилостным перегаром. — Есть звери намного опасней и ужасней твоего папаши! И я должен им много очень много бабла... А они такого не прощают... Так что, будешь сидеть тут тихо. Выполняешь все рекомендации Дока. Не кричишь! Не артачишься! Не требуешь принести своих щенков. Кормить их тебе тут все равно не дадут. Молоко скоро пропадет. Позволишь Доку вколоть тебе все что посчитает нужным!

— Отец тебя убьет! Ты не понимаешь, на кого поднял руку! На кого замахнулся!

— Заткнись! Нет никого ужаснее, чем Альбинос! Рядом с ним, твой папочка просто законопослушный мальчишка! Молчи. Слушайся. Исполняй приказы. Иначе, закопаю… Живьем… И тебя, и твоих спиногрызов… Понятно? В одной могиле, в одном гробу! Исполню твое последнее желание, дорогая женушка!

— Они живы? — прошептала, задыхаясь от ужаса, не понимая, как я раньше не видела в муже монстра и чудовище? — Куда ты их дел? Тим, они же совсем маленькие, только родились! Им нужно материнское тепло, молоко мое! Они с голоду умрут! Без матери! Без моего молока...

Истерика во мна нарастала. Накрывала с головой.

Как могла его любить?

Сейчас мне было плевать на все, я готова была умолять, унижаться, лишь бы дети были живы…

Смотрела на Тимошу, осознавая, насколько же он мне стал отвратителен.

— Где мои дети? — прошептала, задыхаясь от боли за детей. Дернула головой, пытаясь вырваться. — Где?

— Пока они в безопасности. Пока ты ведешь себя тихо. Кормить ты их не будешь. Забудь об этом. А теперь, ответь на пару вопросов. Откуда ты узнала, дорогая женушка, что я буду в том отеле? — припечатал меня за шею к постели, игнорируя вопросы. — Откуда? Ты приперлась туда! Чуть не сорвала мне все! Чуть не убила их!

— Шалава твоя написала мне. Фото прислала… — Выплюнула, яростно сверкая взглядом. — Видео… Где ты кувыркаешься со своей…

— Она моя жена!

— А кто я? — выдохнула с болью, чувства невозможно вот так просто отключить. — Кто? У нас же была свадьба! Мы в ЗАГСе расписывались… Мне же это не почудилось!

Боль скручивала внутренности, выжигала все до тла…

— Ами, ты такая наивная, — ухмыльнулся Тимоша, погладив меня по скулам. — Дурочка… Обвести тебя вокруг пальца оказалось проще простого…

— Так никакой свадьбы не было? Но мой отец…

— Была, для тебя и для всех окружающих. И для твоего папаши тоже. Свадьба была самая настоящая. — Тимоша отпустил меня, и брезгливо вытер руку о брюки. — Все это была очень хорошая постановка. Для тебя и для твоего папаши. Стоило заплатить кому надо, и нужный работник ЗАГСа закрыл глаза на мой предыдущий брак. Выписали свидетельство о браке. Все настоящее…

— Значит, твоя тетка, жена моего отца тоже вкурсе? А мой отец? Он знает?

— Твой папаша? Не смеши меня, — ухмыльнулся Тимоша, скрестив руки на груди. — Этот идиот всему поверил… Куда это ты собралась? Лежать!

Я подорвалась, дернула руками, пытаясь освободиться.

Металлические браслеты со звоном ударились о поручни кровати.

— Отпусти меня? Расстегни браслеты… Где мои дети, ублюдок? Что ты с ними сделал?