Горячий источник наслаждения

Одна из эльфиек, та, что с глазами цвета утреннего неба, тихо скользит за мою спину. Её пальцы касаются моих волос, и я чувствую, как она начинает аккуратно распутывать пряди, втирая в кожу головы что-то тёплое, маслянистое. Запах травяной, сладковатый, успокаивающий. Пальцы движутся мягко, с нажимом, и я невольно прикрываю глаза.

Другие две бесшумно занимаются своим делом: одна поправляет склянки на бортике, вторая расстилает на рядом стоящем кресле длинное полотенце. В комнате тихо. Только плеск воды и моё дыхание.

Я открываю глаза, поворачиваю голову к той, что массирует мои волосы.

— А правда, что эльфийки не могут родить от королевской крови?

Её пальцы на мгновение замирают. Всего на секунду. Потом продолжают движение, но уже чуть мягче.

— Да, госпожа. Это так, — голос тихий, почти безжизненный. — Мы... пробовали. Многие. Но дети не выживают.

— Почему?

— Магия королевской крови слишком сильна. Она несовместима с нашей. Мы носим ребёнка, но он угасает внутри нас. Целительная сила не помогает. Это проклятие... или цена за нашу долгую жизнь.

Её пальцы продолжают втирать масло, и я чувствую, как внутри всё сжимается.

— А найти подходящую даже среди смертных тоже сложно? — спрашиваю тихо.

— Да, госпожа. Мы призываем, но не всегда есть отклик. И даже когда есть... иногда что-то идёт не так.

— Что значит «не так»?

Она молчит. Потом чуть наклоняет голову, и её голос становится ещё тише:

— Об этом расскажут братья, госпожа. Это не наша тайна.

Киваю. Она продолжает массировать мои волосы. В комнате снова тихо. Только плеск воды и запах масла.

После ванны следует облачение. Они вытирают меня мягкими полотенцами, смазывают тело маслами, от которых кожа становится гладкой и светящейся. Платье уже готово: ещё одно, новое, более изысканное, чем вчерашнее. Ткань льётся, переливается серебром и синевой. Вышивка – сложные узоры, похожие на звёзды. Оно плотнее прилегает к телу, но всё ещё лёгкое, почти невесомое.

Девушки аккуратно расчёсывают мои волосы, смазывают пахучими цветочными и травяными маслами. Оставляют тонкие пряди свободными, остальное убирают в сложную причёску. Смотрю в зеркало и не узнаю себя. Красивая. Ухоженная. И не своя.

Что бы сказал Андрей, если бы увидел меня сейчас? Он бы даже не узнал. А я бы ему сказала: «Спасибо, что изменил. Я бы никогда здесь не оказалась, если бы ты не был такой скотиной.» И улыбнулась бы. Широко. От души.

— Готова, госпожа, — говорит одна из них. — Тебя ждут в главном зале. Братья хотят говорить с тобой.

Выдыхаю. Вот оно. Сейчас всё начнётся.

Они провожают меня до входа в зал, но дальше не идут. Указывают на арку, за которой светло, и тихо исчезают. Как будто их никогда и не было.

Стою в проходе. Смотрю внутрь. Зал высокий, сводчатый, с колоннами, увитыми живыми ветвями. Свет льётся от кристаллов и пробивается сквозь высокие окна. Там, на возвышении, собрались трое. Братья. Они уже ждут меня.

Переступаю порог. Сердце колотится. Внутри смесь страха, любопытства и того странного тепла, которое я чувствовала вчера. Оно никуда не делось: просто затаилось, ждало.

Ну что ж, послушаем, что скажет королевская кровь…

Глава 5

Переступаю порог, и зал встречает меня тишиной. Высокие своды уходят вверх, теряясь в полумраке. Вдоль стен портреты в резных рамах. Лица, похожие друг на друга и на тех, кто сейчас стоит передо мной. Те же острые уши, те же светлые волосы. Предки. Целая галерея мёртвых королей, которые смотрят на меня с высоты веков.

Чувствую себя маленькой. И чужой.

Но братья не дают мне провалиться в это ощущение. Они поднимаются с мест, когда я вхожу. Каэлин приближается первым, легко и бесшумно, как будто он всегда готов к движению. Лианор следом, чуть медленнее, сдержаннее. Тириэль откладывает свиток, который держал в руках, и его губы трогает та самая полуулыбка.

Они идут ко мне. Не толпой, не напором, каждый в своём темпе. И я понимаю, что они делают это не ради этикета. Они хотят, чтобы я чувствовала себя не пленницей, а гостьей.

— Доброе утро, Арина, — голос Лианора мягкий, текучий. Он чуть склоняет голову, и в этом жесте угадывается уважение. — Как тебе спалось в нашем доме?

Смотрю на него. Белые волосы заправлены за уши, глаза тёмные, но в них нет холода. Только внимание. Полное, спокойное внимание человека, который умеет ждать. И в этом жесте, в том, как он держится, как говорит, чувствуется что-то правильное. Властное, но без давления. Вот так, наверное, выглядят истинные правители. Не те, кто кричит и приказывает, а те, кто просто есть и вокруг всё само собой выстраивается.

— Неожиданно хорошо, — говорю я, и это правда. — Даже удивительно.

Каэлин едва заметно улыбается. Его улыбка теплее, проще, без той дипломатичной учтивости, что у брата.

— Это воздух, — говорит он. — И источник. Они делают своё дело.

Я перевожу взгляд на него и замечаю: он никогда не стоит неподвижно. Даже когда говорит. Лёгкий наклон корпуса, чуть расставленные ноги, взгляд, который скользит по комнате быстрее, чем я успеваю проследить. Мне почему-то вспоминается Леголас из «Властелина колец»: такая же лёгкая, опасная грация, только этому не хватает лука за спиной. И становится очевидно: воин. Настоящий. Тот, кто привык защищать, а не говорить. И это чувствуется в каждой линии его тела.

Тириэль молчит. Наблюдает. Смотрит на меня так, будто я – книга, которую он только начал читать, и ему интересно, что будет на следующей странице. Отложенный свиток на столе, задумчивый взгляд, лёгкая полуулыбка… он явно не воин. И не правитель. Тогда кто? Я пытаюсь угадать, но он слишком... странный. Слишком тихий. Как будто он знает что-то, чего не знаю я. И это одновременно настораживает и притягивает.

Лианор жестом приглашает меня не оставаться в центре зала, а пройти в альков: нишу у высокого окна, откуда открывается вид на долину и на три бледные луны, которые видны даже при дневном небе. В алькове довольно уютно: низкий диван, кресла, инкрустированный столик. На нем лёгкие закуски, фрукты, кувшин с напитком. Ничего тяжёлого. Воздух, свет, пространство.

Сажусь на край дивана. Каэлин опускается рядом: не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его тепло. Тириэль занимает кресло напротив, пододвигая столик ближе. Лианор остаётся стоять, но его поза расслаблена: он не давит, просто наблюдает.

— Мы не хотим, чтобы ты чувствовала себя в ловушке, — говорит он. — Ты гостья, и мы говорим как равные.

Каэлин подносит виноградину к моим губам, и я, сама не понимая зачем, открываю рот. Сладкий сок растекается по языку. Каэлин смотрит на меня, и в его взгляде тёплая, спокойная уверенность. Без вопроса. Без сомнения. Просто факт: он здесь, он делает это, и ему не нужно моё разрешение, чтобы быть близко. И почему-то это подкупает.

Тириэль в это время наполняет бокал из кувшина. Протягивает мне. Его пальцы чуть задерживаются на моих, когда я принимаю прохладный напиток, с травами и мёдом. Делаю глоток, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.

А Лианор наблюдает. Его взгляд спокойный, но я чувствую, что он не упускает ни одной детали. Мне становится немного не по себе от этого внимания, но оно не давит. Скорее, согревает.

Делаю ещё глоток. Смотрю на них по очереди. Тишина кажется уютной, почти домашней. Но я пришла сюда не для того, чтобы меня угощали. Я пришла за ответами.

Ставлю бокал на стол. Смотрю на них по очереди. Все трое ждут.

— Хорошо, — говорю я. — Равные. Тогда давайте как равные. Я хочу задать вопросы. И вы будете на них отвечать. Честно. Без красивых оборотов, которые ничего не значат.

Лианор чуть наклоняет голову в знак согласия.

— Спрашивай.

Собираюсь с мыслями. В голове всё ещё каша, но я должна задать главное. То, что не даёт мне покоя.

— А если я не хочу? Если я скажу «нет»? Меня отправят обратно? Это вообще возможно: вернуться в мой мир?

На мгновение повисает тишина. Каэлин смотрит на Лианора. Тириэль переводит взгляд на меня, его глаза чуть сужаются, будто он пробует мой вопрос на вкус.

Отвечает Лианор. Его голос звучит ровно, без напряжения.

— Да, это возможно. Ритуал можно провести обратно. Но не сразу. Чтобы открыть портал между мирами, нужны время и силы. Мы сможем сделать это, когда ты будешь готова. Ты не пленница, Арина. Ты здесь по своей воле, даже если тебе кажется обратное. Но я должен сказать честно: прямо сейчас портал закрыт. Мы не можем открыть его мгновенно. Тебе придётся подождать.

Смотрю на него. Не отвожу взгляд.

— Значит, я могу уйти. Когда захочу. Практически.

— Когда будешь готова, — поправляет он. — Но повторюсь: ты здесь не случайно. Ты не просто попала в наш мир, Арина. Ты пришла, отозвавшись на зов.

Тириэль чуть подаётся в кресле вперёд. Я чувствую это раньше, чем замечаю: его взгляд становится плотным, почти осязаемым. Как будто он касается меня, но не руками. Проникает внутрь, считывает что-то, что я сама не хочу показывать. И на мгновение мне становится не по себе: слишком интимно, слишком глубоко. Но голос его остаётся мягким, почти вкрадчивым, когда он говорит:

— Не знаю, что случилось в твоём мире, Арина. Но что-то толкнуло тебя. Какая-то боль. Или обида. Ты искала выход. И нашла. Я чувствую это.

Молчу. Внутри всё сжимается. Он прав. Чёрт возьми, он прав. Но я не собираюсь говорить им про Андрея. Про массажистку. Про то, как я вылетела из номера, потому что не могла дышать. Это моё. Не их.

— Это не важно, — говорю я. — Что было там, осталось там.

Тириэль чуть улыбается, но ничего не говорит. Он знает, что я не сказала всего. И оставляет мне это право.

Каэлин поворачивается ко мне, смотрит прямо, без загадок.

— Если ты родишь, ты останешься с нами, — говорит он. — Ты не просто родишь и уйдёшь. Ты станешь королевой-матерью. Будешь растить их. Видеть каждый день. Это навсегда. И когда ты увидишь их, ты не захочешь уходить. Я знаю это.

Смотрю на него. Он говорит это с убеждённостью человека, который не сомневается в том, что говорит. И это сбивает меня с толку. Потому что он прав: я не представляю, как можно бросить ребёнка.

— А мои родные? — спрашиваю я. — Моя работа? Моя жизнь? Вы забрали меня, не спросив. Вы даже не подумали, что кто-то будет меня искать. Что моя мама будет плакать. Что меня объявят в розыск.

Смотрю на них. И впервые за всё это время в голосе дрожит не злость, а тоска.

Лианор подходит ближе. Я жду, что он остановится напротив, как и положено будущему правителю, но он присаживается передо мной на корточки. Так, что его лицо оказывается на уровне моего. Взгляд ровный, тёплый. И он берёт мою руку. Просто кладёт свою ладонь поверх моей, и от этого прикосновения внутри снова разливается то странное тепло: спокойное, глубокое, убирающее тревогу. Я не хочу это чувствовать. Но тело уже расслабляется, и я не могу с этим ничего поделать.

— Ты ничего не теряешь, Арина, — говорит он мягко. — Время в нашем мире течёт иначе. Здесь пройдут годы, в твоём мире пройдёт не больше десяти минут. Никто не заметит твоего исчезновения. Твоя мама даже не успеет испугаться.

Смотрю на него. Глаза щиплет, но я не плачу.

— Я хочу понять. Если я не соглашусь, если я скажу «нет» и буду ждать, пока вы откроете портал, что тогда?

Лианор выдерживает мой взгляд.

— Тогда трон перейдёт к другой династии. К той, что ждёт нашего падения. И Альвендор погрузится в хаос. Магия королевской линии угаснет, и наш мир перестанет быть тем, что ты видишь сейчас. Это не угроза, Арина. Это факт. Мы не хотим пугать тебя, но ты должна знать, что поставлено на кон.

Молчу. В голове шум. Слишком много информации. Слишком много правды.

— Мне нужно время, — говорю я. — Я не могу сейчас ответить. Я не знаю, что выбрать.

Поднимаюсь. Они не останавливают меня. Лианор кивает:

— Бери столько времени, сколько тебе нужно. Мы не будем торопить тебя.

Выхожу из алькова. Иду через зал. Мимо портретов предков, которые смотрят на меня с высоты веков. Мимо колонн, увитых живыми ветвями. Не знаю, куда иду. Ноги сами несут меня туда, где я чувствую себя спокойно.

К источнику.

Сажусь на край. Опускаю руку в воду. Она тёплая, живая. Плещет, дышит. И на мгновение мне кажется, что я слышу шёпот.

Закрываю глаза.

Что я здесь делаю? И что я выберу, когда придёт время?

Я не знаю.

Глава 6

Сижу на краю источника. Вода плещется у моих ног, тёплая, живая, и я смотрю на три луны, отражающиеся в её глубине. Тишина. Только моё дыхание и лёгкий плеск. Опускаю ноги в воду, и она обволакивает кожу, поднимается выше, по щиколоткам, по икрам. Мягкое, тягучее, как мёд наслаждение разливается по телу. Я пугаюсь собственной реакции, отдёргиваю ноги, но поздно. Я уже чувствую. И хочу вернуться в воду.

— Я знал, что ты будешь здесь.

Голос Тириэля раздаётся за спиной. Я не слышала шагов, не чувствовала его приближения. Он просто появился, как тень. Не поворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел мою растерянность.

— Я не знала, куда идти, — говорю тихо. — Ноги сами принесли.

Он подходит ближе. Я слышу его дыхание, чувствую его тепло за спиной. И вдруг его руки ложатся на мои плечи. Пальцы начинают массировать, и я невольно выдыхаю: напряжение уходит, тает под его прикосновениями. Его губы касаются моего уха, и я чувствую его шёпот, тёплый, как вода источника.

— Ты чувствуешь это, да? Знаю, что ты не понимаешь. Но твоё тело уже приняло этот мир.

Хочу сказать, что это неправда. Но его пальцы скользят по моим плечам, спускаются к шее, и слова застревают в горле.

— Отпусти, — шепчет он, и его голос вплетается в плеск воды. — Отпусти то, что держит тебя там. Это уже не твоё.

Я знаю, о чём он говорит. Андрей. Массажистка. Боль, которая жгла меня изнутри ещё вчера. Но его руки продолжают движение, и я чувствую, как она уходит. Как вода забирает её, смывает, оставляя только пустоту, в которую начинают втекать новые ощущения: его прикосновения, его дыхание, тепло источника.

Слышу, как он раздевается: лёгкий шорох ткани. Я не оборачиваюсь. Потом вода плещет и он входит в источник и садится напротив меня. Его глаза смотрят из глубины, серьёзные, изучающие. Он протягивает руку, касается моего колена.

— Иди ко мне.