Стреломант. Том 3

Ах, так вот что значила ее фраза «Я не смогу тебя защитить по пути в академию». Я же уже тогда подумал, что это звучит как-то странно, нелогично — ведь и так понятно, что, исполнив свое обещание защищать меня, пока я не поступлю, дальше заниматься этим неблагородным делом она уже не будет обязана. А на тебе — оказывается, она и в академии оказалась за тем же самым.

Назревает логичный вопрос.

— Меня в академии ждет опасность?

Чел и Ника переглянулись.

— Сложный вопрос. — вздохнула новоиспеченная преподавательница. — Я не могу тебе на него ответить. К счастью, патриархи Висла и Беловых вовремя подметили, что в мире творится какая-то нездоровая движуха, и подсуетились заранее, посылая в академию меня... Потому что совершенно очевидно, что эту движуху мутят Ратко, и ее центром являешься ты. А то, что произошло уже по пути в академию, вообще перевернуло привычный уклад вещей с ног на голову, стало быть. До этого момента даже дарги ни разу не нападали на поезда с абитуриентами, не говоря уже о других реадизайнерах. Поезд это, конечно, официально не город, но за все время существования реадиза в этом мире, еще ни разу два реадизайнера не пытались выяснить отношения в поезде.

— Ладно, поезд это не город. — кивнул я. — А академия? Она считается как город? Здесь тоже действует Кодекс?

— На этот вопрос у меня тоже нет ответа, стало быть. — Чел развела руками. — Потому что за все время существования академии никому еще не приходило в голову пытаться нарушить Кодекс на ее территории. Стало быть, мы просто не знаем, находится ли академия во власти Арбитра.

— Арбитра? — переспросил я. — Я думал, их много.

— Спорный момент. — вмешалась Ника. — Никто точно не знает, потому что никто не знает, что вообще такое Арбитр. Совершенно точно несколько Арбитров видели одновременно в нескольких точках мира, но при этом они выглядели совершенно идентично, вплоть до рисунка колыхания их одеяний в один и тот же момент времени. Целые комиссии создавали по Арбитрам, но так ничего и не выяснили. Короче, это неважно, один он или много их, главное что сюда их даже не пытались вызвать.

— То есть гипотетически Ратко все же могут напасть на меня здесь, в академии?

— Если уж они решились напасть на тебя даже в поезде, то определенно — могут. Гипотетически, стало быть, но могут. На самом же деле это возможно только при одном условии — если они как-то проберутся через мертвое кольцо, ведь прямо сюда они не способны открыть портал. А я, честно сказать, не могу себе представить, чтобы они решились на такое опасное путешествие. Еще раз поезд академии сюда не поедет — все ученики наконец в сборе, как им еще сюда попасть? Вот и я не знаю, стало быть.

— Ну, хоть какие-то радостные новости. — улыбнулся я. — Значит, ваша уверенность в том, что в академии я буду в безопасности, строилась не на том, что я стану реадизайнером и Ратко не смогут меня атаковать, а на том, что они сюда просто не попадут?

— И то, и другое. — не стала юлить Ника. — Главное, что нападения прекратятся, а по какой причине — это уже не столь важно.

— Ладно! — я хлопнул ладонями по бедрам, обрывая диалог. — Нас там вроде ждут где-то, давайте уже не будем тянуть время!

Чел улыбнулась, тряхнула головой, развернулась и повела нас прочь с платформы.

Как объяснили, перебивая друг друга, Ника и Чел по пути в главный зал, академия состояла из так называемых «блоков». Был жилой блок, включающий в себя общежития для студентов, был тренировочный блок для отработки техник и для спаррингов, был теоретический блок, в котором предполагались занятия исключительно теорией дизайна реальности. Еще был административный блок, в котором нахождение студентов дозволялось только по уважительным причинам. Например — открытие учебного сезона.

Административный блок представлял собой высокий белый шпиль, утыкающийся прямо в низкие облака. Снизу он был широким и круглым, и, чем выше, тем он становился тоньше, в итоге принимая форму, близкую к фанфарам королевских трубачей. Если бы, конечно, трубачу пришло в голову поставить свою дудку раструбом вниз.

Шпиль был окружен цветущими садами, огражденными живой изгородью. В саду отчетливо раздавались трели птичек, и, кажется, бегали даже какие-то маленькие зверушки. Пахло свежестью и чем-то растительным. После сухой пылящей земли пустошей, в которой из растительности — только камни и местами АГАТы, эти сады выглядели настоящим оазисом.

Главный зал располагался на первом этаже шпиля, прямо за широко распахнутыми стеклянными дверями. Размером с добрую половину футбольного поля, он был занят пятью длинными и широкими столами, стоящими параллельно друг другу. На белых скатертях сверкало несметное множество тарелок, полных самых разных блюд — аж глаза разбежались от такого разнообразия. Птица, рыба, мясо, овощи, фрукты, выпечка, супы, десерты, напитки, еще что-то совершенно непонятное — все стояло в совершенно хаотичном порядке и на первый взгляд даже будто бы не повторялось. Некоторые блюда были накрыты уже знакомыми мне железными колпаками, и вообще все это больше походило на какой-то званый вечер, совмещенный с пиром, нежели на открытие учебного сезона в академии дизайна реальности.

Тем не менее, сидевшие за столами люди явно были абитуриентами. Одетые пока еще в гражданскую одежду самых разных цветов и фасонов, с разным цветом кожи, разным разрезом глаз, кое в чем все были примерно похожи — в возрасте. От восемнадцати до двадцати одного года. Больше трехсот юных умов, готовых в будущем стать реадизайнерами.

Но сейчас, судя по взглядам, они готовы были только растерзать нас троих за то, что мы задерживаем церемонию, и, судя по всему, обед тоже.

Не знаю, как группировались студенты за столами, но свободные два места были только у среднего стола, прямо возле выхода. Может быть, местные, так сказать, аборигены и считали эти места плохими и пытались таким образом поставить нас на место... Что ж, в таком случае они жестоко ошиблись, потому что именно эти места я выбрал бы, если бы мне позволили выбирать. Наплевать, что отсюда ни черта не видно, что происходит в другом конце зала, к чему, видимо, стремились все остальные. Главное, что отсюда легко покинуть помещение в случае какой-то непредвиденной ситуации.

А я, как показывает практика, то ли притягиваю всякие непонятные ситуации, то ли сам их генерирую.

Ника села рядом со мной, ее пальцы немного подрагивали. Она поняла, что я это заметил, и смущенно спрятала руки под скатерть. Склонилась к моему плечу, щекоча волосами.

— Не привыкла просто, чтобы меня сам директор встречал на перроне. — прошептала она мне на ухо. — Пока рядом была Чел, еще нормально было, а сейчас вот... Накрыло.

— Это такая редкость? — удивился я.

— Редкость? — Ника широко улыбнулась. — Да некоторые студенты даже не знают, как наш директор выглядит!

— Ого, и что же заставило его выйти к нам навстречу? Он правда хотел лично познакомиться с нами? То есть со мной? Тебя-то он уже знает.

— Закатай губу. Скорее всего, он тебя просто проверял.

— Проверял? Это как?

— Если бы я знала. Но иногда Адам Вагнер встречал вот так вот абитуриентов на перроне, и, после недолгой беседы, разрешал им проходить на территорию академии.

Голос Ники немного дрогнул, она отвела глаза.

— А иногда?.. — продолжил мысль я.

Ника снова подняла глаза:

— А иногда не пускал и разворачивал обратно.

Глава 3. Бабуля

По залу разнесся тонкий раскатистый требовательный звон, словно кто-то стучал серебряным ножом по изящному бокалу с дорогим шампанским. Только вот в зале такого размера, как этот, не то что бокал - даже корабельная рында вряд ли звучала бы так громко и пронзительно, как этот звук непонятной природы. И шел он явно откуда-то из начала зала, с небольшого помоста, или даже скорее миниатюрной трибуны, которую с моего места было видно плохо.

Впрочем, учитывая, кто на ней стоял, это не имело никакого значения. Директор Вагнер и без трибуны легко бы возвышался над всеми сидящими в зале студентами, а с ней так и вовсе выглядел настоящим колоссом. Он опустил палец, которым до этого болтал в воздухе, порождая тот самый звук, и обвел нас всех долгим взглядом. Настолько долгим, что я даже успел заскучать, пока он медленно поворачивал голову от одного конца зала к другому. Одно только это и позволяло сделать вывод, что он нас осматривает - глаза его по-прежнему скрывались под очками, которые отчаянно бликовали.

В помещении. Бликовали.

- Дорогие студенты! - громко, явно не без помощи реадиза, на весь зал произнес директор. - Я рад вас приветствовать на очередном курсе обучения молодых специалистов дизайна реальности! Как вы знаете, у нас произошла небольшая заминка, из-за которой все мероприятия, включая церемонию открытия учебного курса, и сами занятия пришлось сдвинуть на один день, но, уверяю вас, это не скажется на продолжительности обучения. При необходимости мы перекомпонуем учебную программу так, что задерживаться здесь дольше положенного вам не придется. А теперь по традиции, каждому из вас будет выдан ваш личный экземпляр Кодекса реадизайнера, которого отныне вы должны будете придерживаться при принятии тех иных решений.

Едва он это сказал, как по столам пронесся вихрь. Он дернул скатерти, всколыхнул супы в глубоких мисках, и принес со своими порывами тонкие буклетики, каждый из которых аккуратненько лег прямо перед своим студентом. Все буклетики были абсолютно одинаковые - небольшие, размером с ладонь, черные с золотистой полосой по краю. Больше ничего на них не было - ни единой надписи, ни какого-то рисунка.

- Прочитаете их вы потом. - продолжил директор. - Не все из вас знаю, что такое Кодекс, но я скажу так - это сборник правил, каждое из которых было выстрадано поколениями реадизайнеров. Кто-то лишился здоровья, кто-то - даже жизни, пока эти правила не были сформулированы. Никто не гарантирует, что Кодекс исчерпывается этими правилами, потому что никто не знает, что вообще такое представляет из себя дизайн реальности и контролирующие его сущности. Однако доподлинно известно, что если Кодексу не следовать - наказание последует мгновенно. Становясь реадизайнерами, вы принимаете на себя нелегкую ношу защиты человечества от угрозы даргов. Вы становитесь щитом человечества, живым оружием. Дизайн реальности появился одновременно с даргами не просто так. По закону природы, не терпящей пустоты и дисбаланса, он появился как оружие против даргов, как способ помочь человечеству выжить в изменившемся мире. Мы - способ помочь человечеству выжить.

При этих словах кто-то среди студентов вполне отчетливо хмыкнул. И это явно был не один человек, а как минимум трое разных. Поглощенный монологом директора, я не сразу обратил внимание на это, а когда обратил, то уже не смог понять даже направления, откуда эти презрительные звуки исходили.

А директор их будто и не слышал, он продолжал вещать дальше:

- Так же хочу напомнить вам о правилах нашей школы. В административный блок разрешается заходить только либо с преподавателями, либо по неотложным делам, либо во время массовых мероприятий. По всем прочим вопросам обращайтесь к любому ближайшему преподавателю, все они инструктированы на такой случай. Доступ в тренировочный блок разрешен только во время занятий с преподавателями, в том числе индивидуально. Любые конфликты и попытки их разрешения силовыми методами будут наказываться, как и нарушения внутренних правил академии. Первый курс, это особенно касается вас - с правилами академии вы познакомитесь в своих комнатах. Ну а сейчас, пожалуй, закончим на этом. Я рад вас всех приветствовать в академии, и надеюсь, что вы хорошо проведете здесь время. Удачного вам учебного сезона.

Директор сошел с трибуны, где-то в толпе раздались вялые хлопки ладошек. Основная же масса студентов сразу потянулись к тарелкам и блюдам, расхватывая и разливая еду. Мой сосед напротив, даром что тощий как жердь и узкоглазый, нахватал себе на тарелку целый десяток пирожков с аппетитной золотистой корочкой, завалил их горкой кисло пахнущего салата из тертых капусты и моркови, а с другой стороны подпер ее штабелем из крошечных шашлычков на деревянных шпажках. Получившаяся в итоге гора еды была высотой узкоглазому почти по плечо, но его это будто не смущало. Разве что он быстро огляделся по сторонам, будто раздумывая, а не украсить ли получившуюся мечту гурмана чем-то еще, но вместо этого наткнулся на мой взгляд.

- Чё надо? - моментально окрысился он, показав мелкие острые зубы.

Я миролюбиво улыбнулся, пожал плечами и отвернулся, изучая стоящее перед мной блюдо с запеченной под сыром красной рыбой.

Да, стол натурально ломился от яств. Даже представить себе трудно, что в мире, большая часть которого занята пустошами, на которых царствуют дарги, может быть такая шикарная еда. Не то чтобы я до этого плохо питался - отлично питался, но это не идет ни в какое сравнение с этим великолепием. Все равно что взять в руки лук работы великого мастера после того, как год бегал по лесу с кривой палкой и натянутой на нее веревкой из лианы.

- Тут что, каждый день так кормят? - задал я вполне логичный вопрос Нике.

- Нет, конечно. - усмехнулась она. - Такое пиршество только на открытие учебного сезона и на закрытие. В остальное время пищу принимают... так сказать, на дому, то есть в общежитиях. И пища намного проще.

- Понятно. - вздохнул я, все же отрезая себе кусок облюбованной рыбы и наваливая к ней горку мелкой круглой картошки, поджаренной до сочного золотистого цвета.

- Грустно, да. - согласилась Ника, выбирая двузубой вилкой в горке стейков тот, из которого вытечет побольше сока. - Я бы не отказалась так питаться ежедневно. Хотя, наверно, преподаватели и директор так и делают. Надо будет у Чел спросить, чем их кормят.

- Кстати, насчет этого. - вспомнил я. - Ты же говорила, что директора даже не все ученики знают в лицо... А он тут прямо перед всеми выступает каждый год.

- Кстати, не каждый. - ухмыльнулась Ника. - Я например его вижу только второй раз. Иногда за него выступает его заместитель - помнишь ту однорукую тетку на вокзале? Вот, это она. Впрочем, даже если бы директор выступал самолично каждый год, все равно половина студентов вместо того, чтобы смотреть на него, гипнотизирует тарелки с едой.

И Ника незаметно, но выразительно указала глазами на узкоглазого напротив, который уже умял все шашлычки и теперь ел пирожки, держа их сразу в обеих руках и поочередно откусывая то от того, то от другого.

- Ладно, а Чел? Я вообще не понимаю, как тут устроено обучение, поясни?

- Да ничего сложного, в общем-то. - Ника пожала плечами, отправляя в ротик кусок сочного розового мяса. - Есть преподаватели от каждого клана, они занимаются тем, что преподают ученикам базовые техники - те, которыми в теории может овладеть каждый реадизайнер. То есть, та же Чел например будет показывать техники Линии Воздуха, моя тетя Астра - техники Крови, ну и так далее. Повторяя их, каждый из студентов будет невольно проявлять склонность к той или иной Линии, что по итогу первого учебного сезона позволит преподавательском совету вывести его итоговую склонность и посоветовать ему подходящую ему Линию, конечно, в том случае, если эта Линия внезапно будет отличаться от той, что дана ему по рождению... Ну, как у дяди Ричарда. Редко, но такое случается.

- Интересно, какой портрет в итоге нарисуют мне? - усмехнулся я, цепляя с тарелки последнюю картофелину. - Ладно, прямо сейчас меня интересует кое-что другое... Ты сказала, что тут представители всех кланов и Линий собрались... А что насчет Ратко?

- Да, конечно, представитель линии Ратко тут тоже присутствует. - невозмутимо кивнула Ника. - Персефона Ратко, преподаватель базовых техник работы с праной, чуть ли не самый первый преподаватель, к которому ты попадешь на занятие.

Я нахмурился, все еще держа последнюю картофелину на вилке:

- Почему ты так спокойно об этом говоришь? Разве присутствие здесь Ратко не подвергает меня опасности? Пусть даже она и преподаватель?

- Ты слишком много о себе мнишь, дорогой. - улыбнулась Ника, приканчивая свой стейк. - Во-первых, тётя Фона - добрейшей души человек. Она такая... В общем, она и мухи не обидит, можешь мне поверить. Однако, не нужно воспринимать ее характер за слабость - в том, что касается обращения с чистой праной, она сама сильная во всем мире. Она способна создавать из праны такие конструкции, что даже АГАТ рядом с ними покажется детским конструктором.

- Ты вот сейчас вообще не успокоила. - признался я. - Пока что ты только возводишь образ врага в степень абсолютной опасности.

- Ну хорошо, тогда вторая причина. - Ника положила вилку и нож на тарелочку параллельно друг другу. - Персефона Ратко, в первую очередь, преподаватель, а уже во вторую - представитель клана Ратко. Ты, возможно, будешь удивлен, но клан Ратко вовсе не желает твоей смерти в полном своем составе. Мало того - по большому счету, ее желает только твоей биологический отец, и в меньшей степени - его сыновья. Честно говоря, даже не знаю, чем он их привлек к этой самоубийственной миссии, но на их месте после того, как уже двое из них вышли из игры, я бы на месте оставшихся сильно задумалась бы, а стоит ли вообще игра свеч? Чего бы там Себастьян им не наобещал, вряд ли это звучало интереснее, чем возможность спокойно дожить свою жалкую жизнь...

- Ты ушла от темы. - напомнил я.

- Ах, да. Так вот, тетя Фона, несмотря на то, что она тоже из Ратко, по сути, уже давно Ратко не является. Она и из академии-то не выбиралась уже много лет, как и директор и несколько других преподавателей, которые кланы не собираются менять, она живет прямо здесь. Это устраивает и ее и остальных Ратко, которые считают ее слишком мягкой для своего клана... Но это между нами, это только слухи и вообще я такого не говорила...

- Нет-нет, погоди! - я заинтересовался. - Что значит "слишком мягкой"?

- Ну, как тебе сказать... Я же рассказывала о том, что форсы Ратко по сравнению с форсами других линий - что свисток против паровозного гудка, вот они и пытаются нивелировать это собственной агрессивной политикой. У Ратко очень мало союзных кланов, зато очень много кланов, которым они в свое время перешли дорогу, пытаясь влезть во все возможные ниши на всех возможных рынках. Они продвигали свое владение чистой праной как абсолютное умение, способное помочь везде, где только угодно, хотя на проверку выяснялось, что это далеко не так. А тетя Фона, даром что она не патриарх клана, как не последний человек в академии, уважаемый человек в академии, в клане имеет какой-то вес, и по своей душевной доброте постоянно пыталась сглаживать острые углы и гасить конфликты. Разумеется, это противоречило агрессивной политике Ратко и они начали... Как это ни жутко звучит, травлю члена собственного клана... Ну, как травлю. Они просто старались делать вид, что Персефоны не существует, что она в клане никто, постоянно упоминали про ее возраст, постоянно задвигали ее мнение на задворки, в общем, делали все, чтобы выставить ее чуть ли не сумасшедшей бабкой в маразме. И в итоге лет так десять назад Персефона приняла решение переселиться в академию на постоянной основе и доживать свой век здесь, найдя призвание в том, чтобы учить молодых реадизайнеров.

- Изгой собственного клана... - пробормотал я, рассматривая картофелину на вилке. - Как же мне это знакомо...

- Ну, вот видишь. - кивнула Ника. - А ты боялся, что что-то может пойти не так. Тетя Фона она даже не в курсе новостей о клане. Насколько я знаю, последние несколько лет все ее мысли сосредоточены исключительно на академии и ее процветании. Она вроде бы даже из кольца не выбирались ни разу за последние пять лет, трудоголичка, понимаешь ли.

- Топит себя в работе. - усмехнулся я. - Старается не вспоминать предательство собственного клана... Кстати, а может ли реадизайнер покинуть клан?

- Официально - нет. - Ника пожала плечами. - Ведь клан это... Просто общая фамилия, по сути. Ну, некоторые небольшие плюшки вроде той самой паутины, по которой передаются самые важные сигналы. По сути, клан это генетическая линия. Как ты от нее избавишься?

- А как люди переходят в другие Линии? - парировал я.

- Ну, мутации. - Ника пожала плечами. - Если предположить, что за склонность к реадизу отвечает какая-то комбинация генов, которая у части людей есть, а у части людей ее нет - эта идея становится очень даже убедительной. Мало того, есть целая теория, утверждающая, что реадизайнеры это, по сути, новый вид существ, который превосходит людей и который появился в ходе естественной эволюции как ответ на угрозу даргов. Впрочем, никакого толкового подтверждения этому пока не нашлось. Правда, опровержения тоже - живые реадизайнеры не позволяют себя резать, а мертвые, после выброса праны, ничем не отличаются от обычных людей.

- А если меня определят по итогам первого курса в клан Ратко? Ты говорила, туда пошлют запрос о моем вступлении? Есть вероятность, что меня примут?

- Ты какие-то странные вопросы задаешь. - Ника прищурилась. - Имей в виду, принадлежность к одной Линии формально не защищает реадизайнеров друг от друга. Мало того, история даже знает парочку дуэлей между единокровками и даже одно убийство внутри клана.

- Не переживай, я для общего развития интересуюсь. - успокоил я Нику.

- Если патриарх согласится тебя принять, то вступить ты сможешь. Но Себастьян, как пить дать, узнает о твоем желании вступить в клан раньше, и, боюсь, выложит всю ситуацию патриарху. Тогда, конечно, тот моментально зарубит твою заявку. Как минимум потому что ты еще неизвестно, что за хрен, а Себастьян - проверенный и давно зарекомендовавший себя член клана.

- Бешеный шакал, а не член клана. - ухмыльнулся я. - И сынки его шакалята.

- Шакал не шакал, а свой кусок мяса в общий котел клана он приносит. - Ника аккуратно промокнула губы салфеткой. - И за это его ценят. В Ратко вообще чем ты агрессивнее и неуравновешеннее, тем лучше. Парадокс, но в клане, у которого меньше всех реальной силы, именно эту силу и ценят превыше всего.

- Если так, то они бы не сослали Персефону. - заметил я. - Наоборот, ходили бы под ней, не смея возразить.

- Персефона женщина. А в кланах издревле сложилось, что патриарх всегда мужчина. И слово патриарха всегда превыше слова любого другого члена клана. Если бы это было иначе, тогда да, под руководством Персефоны клан Ратко стал бы милейшими пушистыми белыми овечками, которые с превеликим удовольствием помогали бы всем чуть ли не задаром. И, как ни печально это признавать, с такой линией поведения они скоро бы вымерли, выброшенные со всех возможных рынков. Слабые не выживают. Если ты слабый, но создаешь впечатление сильного - выживаешь. Если ты сильный, но создаешь впечатление слабого и не желаешь проявлять свою силу, как Персефона - опять же не выживаешь.

- Пока что вроде выживает. Хотя, конечно, жить в постоянной изоляции, никуда не выбираясь, топя себя в работе... Кем надо быть, чтобы находить для себя столько работы?

- О, это очень просто. - улыбнулась Ника. - Всего лишь заместителем директора.

Глава 4. Комендант

Наверное, Ника специально ждала, когда я все доем, прежде чем выдать эту замечательную новость. Если так, то ее расчет сработал безукоризненно — если бы она сообщила, что Персефона Ратко уже видела меня, и я видел ее, то аппетит мой... Ну не пропал бы, конечно, насовсем, но отбило бы мне его знатно, и вряд ли я смогу бы так же от пуза наесться, как сейчас.

А сейчас... А сейчас жертвой новости стала лишь последняя картофелина, которую я после услышанного положил на тарелку и больше к ней не притронулся.

Впрочем, к тому момент обед уже заканчивался. Блюда почти опустели, как и тарелки студентов, и все чаще звон столовых приборов прерывался не на короткую паузу, необходимую, чтобы прожевать и проглотить, а уже насовсем.

Один только мой сосед напротив, казалось, не собирался останавливаться — перед ним на тарелке лежало еще два пирожка, и еще один он поглощал прямо сейчас.

Я поднял голову и быстро огляделся. Ни директора, ни кого-то из преподавателей видно не было, в том числе и Чел, к которой у меня еще оставались вопросы. Надо думать, у них какое-то организационное собрание, что ли...