Тихий дом

Сказала ей за ужином. При всех. «Ты тоже слышишь». Она ничего не ответила. Папа уронил вилку. Тео не было, он задержался в коворкинге.

Дом повторил «ты тоже слышишь» восемь раз. Потом замолчал. Потом начал говорить «тебе показалось». Её голосом. Без неё. Сам.

Он хочет, чтобы я тоже это сказала. Он ждёт. Я чувствую, как он ждёт.

Я не скажу.

Дальше было пусто. Мара перевернула лист. И ещё один.

На последней странице, на внутренней стороне задней обложки, тем же почерком, но крупно, во всю страницу, было написано:

Ты тоже слышишь. Не говори, что тебе показалось.

Мара очень медленно положила тетрадь на стол.

В кухне вдруг стало холодно, будто кто-то открыл окно в январь. Пар пошёл изо рта у Тео, потом у неё. Лампа над плитой мигнула и загудела.

— Вот, — сказал Тео шёпотом. — Вот здесь. Я поэтому…

Она не слушала. Она смотрела на последнюю страницу.

Наклон. Буквы, налезающие друг на друга. «Т» с длинной перекладиной, похожей на мост. Хвост у «й», уходящий вниз и влево, как будто ручку дёрнули.

Она знала этот почерк. Она двенадцать раз видела его, просыпаясь в 03:12 с ручкой в руке. Это был её собственный почерк, и это был почерк девушки, которую она ни разу в жизни не видела.

Мара встала. Табуретка проскрежетала по полу. Тео вздрогнул.

Она подошла к стене и включила верхний свет.

Головная боль ударила в виски сразу, как и всегда от яркого света. Мара не обратила на неё внимания. Она стояла перед стеной и смотрела на двенадцать листков, на которые четыре месяца запрещала себе смотреть.

Обрывки тетрадных страниц. Квитанция за свет. Обратная сторона аптечного чека. Салфетка из кафе. На всех одна и та же фраза, её рукой, но с чужим наклоном.

Ты тоже слышишь. Не говори, что тебе показалось.

За спиной скрипнула табуретка. Тео подошёл и встал рядом. Мара слышала, как он перестал дышать.

— Это вы писали? — спросил он очень тихо.

— Не знаю, — ответила Мара. За четыре месяца она ни разу не сказала этого вслух.

Он не ответил. Он смотрел на стену так, как смотрят на фотографию, где рядом с тобой стоит человек, которого ты не помнишь.

Потом медленно, будто тетрадь могла укусить, протянул руку назад, взял её со стола и снова открыл последнюю страницу.

— Вы не дочитали, — сказал он. — Там ещё есть. Внизу. Очень мелко. Я поэтому вас и искал.

Он поднёс тетрадь к свету.

В самом низу страницы, под крупными буквами, почти у края обложки, тем же торопливым наклонным почерком, который был и не был её почерком, стояла ещё одна строка. Мара прочла её, и холод поднялся от пальцев к самому горлу.

Найдите Мару Вейл.